Общество

В России эпидемия СПИД, и в этом отчасти виновато правительство

admin
Всего просмотров:

Среднее время на прочтение: 7 минут, 43 секунды

В 1997 году один простой телефонный звонок резко изменил жизнь Максима Малышева. В то время он сидел на героине и был арестован за хранение наркотиков в своем родном городе Твери, расположенном в 175 километрах к северу от Москвы. Полиция приказала ему пройти тесты на ВИЧ, туберкулез и гепатит С, что в России является обычной процедурой при аресте наркоманов. И в тот момент из трубки он услышал приговор.

«Они позвонили и сказали: „Вы ВИЧ-положительны. Пожалуйста, приходите к нам за более подробной информацией“», — говорил Малышев по телефону своей девушке, которая переводила его слова с русского на английский.

Это прозвучало как смертный приговор. Антиретровирусная терапия может продлить жизнь, но у осужденного наркомана в России к ней не было никакого доступа. Врачи сказали, что жить ему осталось два или три года.

Но Малышеву повезло. После многочисленных визитов в государственные лечебные центры, где его заставляли проходить мучительные процедуры детоксикации, он нашел несколько неправительственных организаций, способных помочь. Московский Фонд содействия защите здоровья и социальной справедливости Андрея Рылькова отправил его в частную и менее жесткую реабилитационную клинику в другом регионе, где ему пришлось пройти АРВ-терапию. В наши дни 38-летний Максим работает координатором программы помощи нуждающимся в этом фонде, обеспечивая других наркоманов чистыми шприцами и оказывая им моральную поддержку.

russia hiv syringe

Малышев знает, что ему очень повезло, потому что многим из его друзей наркоманов не повезло вовсе.

«Таких историй, как у Максима, очень мало, — рассказывает Ася Соснина, его девушка. — [Его друзья] либо угодили в тюрьму, либо просто скончались»

Такая судьба ждет тысячи ВИЧ-инфицированных в России, где СПИД стремительно распространяется за пределами социально изолированных сообществ наркоманов, что ставит под угрозу миллионы человеческих жизней. Темпы распространения ВИЧ-инфекции стабильно снижаются в большинстве стран мира, но Россия — одна из немногих стран, где они растут. Эксперты винят в этом российское правительство, указывая, в частности, на давний запрет метадона (хорошо зарекомендовавшего себя в качестве лекарства от героиновой зависимости) и твердое противостояние половому просвещению. Пока президент страны Владимир Путин будет продолжать вести националистическую, социально-консервативную политику, ситуация, похоже, будет становиться только хуже.

В мае Вадим Покровский, руководитель государственной организации по борьбе со СПИДом в России, рассказал Agence France-Presse, что количество больных ВИЧ в стране резко увеличилось за последние годы, и предупредил о том, что по крайней мере два миллиона человек будут инфицированы в течение следующих пяти лет. Покровский добавил, что в настоящее время в России официально зарегистрировано около 930 000 больных ВИЧ, из которых 192 000 уже нет в живых. По словам экспертов, это число ниже реального, но даже оно почти в два раза больше, чем в 2010 году (тогда было зарегистрировано 500 000 человек).

Покровский обвинил в сложившейся ситуации ужесточение и без того консервативной политики российского правительства по вопросам лечения наркозависимости и полового образования. Около 60% всех ВИЧ-инфицированных в России — потребители инъекционных наркотиков, но замещение опиатов препаратами вроде метадона остается незаконным, несмотря на все имеющиеся доказательства его эффективности. А из-за сильного влияния РПЦ в российский школах продолжают отдавать приоритет воздержанию и «традиционным» ценностям, вместо того чтобы проводить сексуальное воспитание подростков о необходимости предохранения. «Вместо популяризации контрацептивов мы пропагандируем среди молодежи верность партнеру и призываем к созданию здоровой семьи, это гораздо эффективнее», — заявила глава Департамента здравоохранения Людмила Стебенкова в ответ на заявление Покровского.

Но активисты утверждают, что социально-консервативная, националистическая политика президента России Владимира Путина служит «маской», скрывающей существующую в стране эпидемию.

«Министерство [здравоохранения] предпочитает говорить, что эпидемия находится под контролем что и благодаря российской высокой нравственности и православным ценностям мы защищены от всего. Министерство просто лжет», — рассказывает Анна Саранг, сооснователь фонда Рылькова.

Putin (Kremlin.ru)

Эпидемия ВИЧ в России началась еще в девяностых, когда Советский Союз распался и в страну хлынул героиновый поток из Афганистана. Вирус быстро распространился среди работников секс-индустрии и наркоманов. Но с тех пор он охватил и другие группы населения. Молодые женщины рассматриваются как новая основная группа риска.

Во-первых, программа распространения чистых шприцов в России была профинансирована Глобальным фондом по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией. Но в 2010 году страна объявила о выходе из Фонда (и в частности об отказе от программы обеспечения чистыми шприцами), и эти программы перестали получать финансирование. Клиникам запрещено предоставлять метадон, наркотик-заменитель, который помогает пациентам «слезть» с героина, несмотря на то, что он включен в список необходимых лекарственных средств ВОЗ. За использование и распространение метадона предусмотрено до 20 лет лишения свободы.

Вместо этого многих наркоманов, таких как Малышев, арестовывают и отправляют в государственные центры детоксикации, где они вынуждены проходить через «синдром отмены» только с седативными средствами. Есть некоторое количество частных реабилитационных центров, но большинство наркоманов не может их себе позволить. Те, кого арестовали, или кто прошел программу детоксикации, автоматически заносятся в реестр наркозависимых, что значительно осложняет поиск работы и препятствует получению кредита. Это само по себе значительно отпугивает многих людей от обращения за помощью.

«Я считаю, что Россию, пожалуй, можно назвать худшей страной едва ли не по всем аспектам борьбы с ВИЧ эпидемией среди наркозависимых», — говорит Дэниел Вулф, директор Международной программы снижения вреда (International Harm Reduction Program) в фонде «Открытое общество», неправительственной организации, финансируемой Джорджом Соросом.

Эксперты считают Крым трагическим случаем. Когда Россия аннексировала Крым в 2014 году, в его центрах реабилитации прекратились все терапии, основанные на замещении опиатов. Из 805 наркоманов, ранее получавших метадон, погибло от 80 до 100 человек, как заявил представитель ООН по вопросам СПИДа в начале года. Большинство из них погибло от передозировки или в результате суицида.

Российские врачи в основном отказываются от метадона или других заместителей, так как считают, что они лишь заменяют одну зависимость на другую.

«Когда наркозависимая приходит — вместе со своими детьми — в центр за метадоном, я чувствую, что это неправильно и лицемерно. Я не хочу, чтобы дети видели, как наркотик, вызывающий привыкание, распространяется в качестве якобы лекарственного средства», — сказала BBC главный врач Московского научно-практического центра наркологии Елена Сокольчик

heroin syringe (getty)

Крис Бейрер, эпидемиолог из Университета Джона Хопкинса, который долго работал в России, утверждает, что это заблуждение распространилось еще в семидесятых годах прошлого века, когда в США начали использовать метадон, чтобы лечить солдат, вернувшихся с войны во Вьетнаме. Советский Союз был против этого, из-за антиамериканского менталитета Холодной войны — который возрождается благодаря националистической политике Путина.

«Они не поддерживают современное течение в медицине. Их медицинское обслуживание, их забота о здоровье находится в шокирующе ужасном, бредовом состоянии» — утверждает Бейрер

Специалисты утверждают, что этот подход игнорирует научные доказательства пользы терапии замещения. Хотя метадон и вызывает привыкание, он весьма эффективен при контролируемом использовании. На Украине благодаря клиникам, использующим метадон, сократился темп распространения ВИЧ-инфекции. А в соседнем государстве таких клиник просто не существует.

«Никто не видит в этом смысла, да и невозможно найти в этом рациональное зерно. Это заблуждение, причем ничем не подкрепленное», — утверждает Бейрер, глава научного исследования эпидемиологии и профилактики ВИЧ в Университете Джона Хопкинса

Россия добилась значительного прогресса, предоставляя АРВ-препараты для лечения ВИЧ, в этому году было выделено $375 млн на борьбу с вирусом. Но финансирование программ по профилактике и информированию населения о проблеме СПИДа составило всего $3,5 млн, что вынудило такие организации, как Фонд Рылькова, брать их обеспечение на себя. А это становится значительно труднее сделать без государственной поддержки в стране, где наркоманы рассматриваются как преступники, а не как жертвы.

«Я разговаривал с российскими чиновниками, которые говорили что-то вроде „СПИД и наркомания победят друг друга“. Так что я считаю, что вопрос, сможет ли Россия действительно защитить жизни всех, или же наркоманы просто попадут в категорию „социально непригодных граждан“, без которых страна прекрасно проживет дальше, остается открытым» — говорит Вульф

В некоторых случаях государство активно стремится «заткнуть рот» организациям, которые используют не одобренные способы борьбы с ВИЧ. Саранг рассказала, что сайт ее фонда был заблокирован в 2012 году за публикацию документов, подтверждающих эффективность применения заместительной терапии, которые ФСКН посчитал «пропагандой наркотиков». В конечном счете сайт переехал на американский сервер, а фонд обратился в международные организации, чтобы обратить внимание СМИ на блокировку сайта, тогда как другие такие сайты были закрыты навсегда. «Мы, пожалуй, одна из немногих оставшихся подобных организаций в России. Остальные закрылись из-за правительственного гнета», — говорит она.

Международные организации также закрывают. Правительство России заставило многих из них зарегистрироваться в качестве «иностранных агентов» — термин, синонимичный «шпионажу». Они подвергаются постоянным проверкам, а некоторые и вовсе были закрыты.
Пока Россия будет и дальше разрывать все связи с Западом, ей будет все сложнее контролировать эпидемию ВИЧ.

«Я думаю, будет справедливо заметить, что в России сейчас действительно серьезная эпидемия. И даже если произойдут новые вспышки заболевания, не думаю, что мы об этом узнаем», — говорит Бейрер

Малышев согласен, что в последние году ему стало намного сложнее делать свою работу, но отказывается предсказывать, как ситуация изменится в будущем.

«Очень сложно делать прогнозы. Потому что за последние два года в России произошло много неожиданных событий. Я просто живу сегодняшним днем», — говорит Максим

Автор: Амар Тур, живет в Париже, пишет о правах человека.
Оригинал: The Verge.

Перевела: Полина Пилюгина.
Редактировали: Артём Слободчиков и Варвара Болховитинова.