Почему отношение мужчин к работе так и не изменилось

Общество

Когда Гэри Гилберт потерял работу, это стало для него ударом. Занимаясь продажами, он предпочел работать именно на эту компанию, потому что она давала чуть больше стабильности, чем бесконечная погоня за новыми заказами, характерная для работы фрилансера. Так он надеялся обеспечить лучшее будущее для своего сына. Известие об увольнении пришло без предупреждения. «Я был раздавлен, — вспоминает Гэри. — Боже, я из-за этого плакал по ночам».

Хотя увольнение разбило его надежды и было, по его мнению, неоправданным, Гэри не винит своего начальника. Он объясняет: «У меня не было причин устраиваться на эту работу. Я думал, что у меня будут более стабильные условия, но ошибался. И сам был в этом виноват. Мне не стоило этого делать. Не стоило расслабляться. Ни в коем случае нельзя было ставить свою жизнь в зависимость от кого-то еще. Это была моя самая большая ошибка».

Реакция Гэри довольно типична. Последние исследования показывают, что американцы более склонны винить себя за незащищенность на рынке труда, даже если она следует из структурных изменений в экономике. Я опросила 80 людей из разных социальных слоев с разным опытом нестандартной занятости и узнала, что мы готовы многое делать, чтобы отвести свои сильные чувства от работодателя — невозмутимо пожимаем плечами, говорим об увольнении как о возможности для роста, даже убеждаем себя, что все равно рады там больше не работать. Более всего мы склонны винить себя. И хотя это самобичевание может быть вредным и для мужчин, и для женщин, оно в определенном смысле уникальным образом вредно для мужчин, поскольку те зачастую воспринимают работу как главную меру мужественности.

Для мужчин из рабочего класса это определенный кризис. Ведется много критических обсуждений морального облика людей из рабочего класса — обычно считается, что это мужчины, не получившие высшего образования — и в основном он связан с работой, отражая скрытую тревогу о том, кто работает, а кто бездельничает. Мы знаем, что они больше смотрят телевизор и меньше времени уделяют детям, чем женщины-рабочие, и реже работают сверх смены, чем более состоятельные представители сильного пола. Сами мужчины-рабочие считают трудолюбие одним из наиболее положительных качеств; для белых мужчин-рабочих, марширующих в рядах «резервной армии» американских радиопередач, тяжелый труд — большая ценность и повод для гордости. Здесь и лежит фундамент их возмущения теми, кто, по выражению радиопередач, «отказывается работать». Черные мужчины, в свою очередь, ценят труд, но говорят также и о коллективной солидарности. В основе морального лексикона обеих сторон лежит понимание труда как показателя почета в США.

Однако состояние рынка труда в США радикальным образом поменяло схему того, кто что делает и за какое вознаграждение. По сравнению с тем, что было несколько десятилетий назад, среди рабочей силы куда больше женщин и расовых меньшинств: около 47% работников на сегодняшний день — женщины, по сравнению с 38% в 1970 году, а 36% небелого населения среди рабочих — это почти вдвое большая доля, чем в 1980. Тем временем, доля мужчин с постоянной занятостью снизилась по сравнению с тем, что было 45 лет назад, с 80% до 66%. Вдобавок их работа все менее стабильна — поначалу это объяснялось изменением рода работы, востребованной в экономике, но с 1996 года, скорее всего, основная причина — распространение увольнений как управленческой тактики.

Занятость, следовательно, все еще может быть моральным мерилом, однако ее распределение все менее равномерно. Какие-то мужчины работают слишком много, какие-то — слишком мало, и что те, что другие находятся в плену условий, не целиком ими созданных. У мужчин из верхнего социального слоя работа отнимает все больше часов ежедневно, те же, кто оказался внизу, как Гэри, могут столкнуться с отчаянием, безнадежностью и даже, как недавно было выявлено, снижающейся продолжительностью жизни. И изменившееся отношение мужчин к работе ведет к изменившимся отношениям дома.
Мужественность долгое время подразумевала определенное отношение к работе, и несмотря на усиление феминизма, традиций активного отцовства и культуры «бездельников» (slacker); сейчас это проявляется еще сильнее. В 1979 году еще существовала некая логика в связи между заработком и временем работы: чем больше зарабатываешь, тем меньше работаешь. 20% рабочих с наименьшим доходом с более высокой вероятностью, чем 20% с наибольшим, работали в долгие смены. К 2006 году ситуация стала обратной. Теперь чем больше денег зарабатывают мужчины, тем больше вероятность, что они работают, как говорится, в «убойные смены». Что стоит за этой переменой? Почему богатые мужчины вдруг стали работать дольше?

Ученые все еще спорят о причинах. Некоторые говорят о «сверхурочных премиях», которые зарабатывают профессиональные менеджеры, то есть о дополнительной плате, которую они получают за практически постоянную доступность и работу. Другие отмечают разброс в зарплатах внутри профессий, становящийся стимулом для сверхурочной работы (мужчины хотят зарабатывать больше, чем парень за соседним столом). Третьи считают, что виной этой тенденции — тревожность, вызванная нестабильностью на рынке труда для офисных работников в 1980-е и 1990-е годы.

Но эти объяснения игнорируют эмоциональную сторону работы, ее значительную способность поведать нам что-то о нас самих. Для мужчин она является признаком почетной мужественности, как это видно в моральном кодексе «преданности труду», требующем огромных затрат времени и эмоциональной привязанности к карьере или работодателю.

Мужчины в классе профессиональных управляющих в большом выигрыше от этой трансформации труда. Для них «нестабильность» может являться «гибкостью», позволяющей им переходить из компании в компанию в поисках наилучшего места для их навыков. Хорошо образованные работники с меньшей вероятностью пострадают от сокращения должностей, чем промышленные рабочие или работники в сфере услуг, а когда такое все же случается, они меньше теряют в денежном плане.

Тем не менее, стоит помнить, что даже на самом верху выбор может быть странным образом ограничен. Для большинства мужчин выбор состоит лишь в том, чтобы усиленно трудиться или сойти с дистанции. Этот сценарий «все или ничего» имеет значительные последствия для мужчин, женщин и их семей, мешая многим мужчинам тратить желаемое время на роль отцов, лишая многообещающей карьеры женщин, не согласных на экстремальные графики, и создавая среди гетеросексуальных пар семьи, которые могут развалиться из-за несовместимых целей и возможностей или подчиниться более традиционным нормам, чем планировалось обоими партнерами.

Перемены в природе занятости, возможно, вынудили профессионалов ускорить бег, но прочим мужчинам пришлось вовсе сойти с дистанции. За последние 50 лет число мужчин, работающих полный день, упало с 83% до 66%. За время с 1970-х по 1990-е годы доля уволенных работников-мужчин в расцвете лет почти удвоилась. Эти изменения стали особенно резкими для черных мужчин, отчасти потому, что непропорционально большое количество чернокожих американцев было занято в сокращающемся промышленном секторе, не говоря уже о непропорциональном влиянии тюремного заключения.

У тех же мужчин, что продолжили работать, перестала расти зарплата, а покупательная способность средней часовой оплаты падает уже больше сорока лет — с 1973 года. Этим переменам сопутствовало увядание профсоюзов, в которых, по последним данным, состоят лишь 6,6% работников частного сектора. На сегодняшний день в США в полтора раза больше работающих неполный день, чем членов профсоюзов.

Каково это — ценить и воспринимать что-то как основную меру достойной жизни, когда этого становится все меньше? Как мужчины смиряются с высокой вероятностью неудачи, особенно те из них, у кого есть лишь среднее образование и которые более чем втрое чаще становятся безработными, чем выпускники колледжей? Если работа — это то, что делает тебя мужчиной, что делать, когда работа пропадает?

Один из вариантов — разозлиться. Собирая материал для новой книги о незащищенности в сфере труда, я беседовала с мужчинами, которых уволили с работы – их гнев, или (что чаще всего) искаженная обида, произвели сильное впечатление. Многие из них, как и бывший продавец Гэри, не сердились на своих работодателей. Однако дома они вели себя несколько иначе. «У меня сложилось четкое представление об отношениях и о том, как к ним относятся женщины, — сказал Гэри с уверенностью. — Я сталкиваюсь с этим всю жизнь». О своих третьих серьезных отношениях он говорил так: «Мне обидно, когда люди поступают безответственно». Он жаловался, что «брак можно выбросить, словно пустую банку пепси». Когда вокруг столько неопределенности, злость на женщин добавляет Гэри уверенности в себе.

Большинство американцев не требуют многого от своих работодателей – как сказал мне один безработный, «только зарплата и определенная доля уважения». Они пожимают плечами, думая, что нестабильная работа — это явление, без которого не обойтись в современном бизнесе, когда экономика становится все более глобальной (хотя некоторые экономисты обнаружили, что сокращение рабочих мест не способствует повышению производительности или стоимости акций, а, скорее, приносит фирме убытки). Дома, напротив, мужчины рабочего класса более требовательны к своим близким, и если эти «требования» не выполняются, хрупкое взаимопонимание исчезает, что расценивается как предательство. Потеряв и работу, и жену, Гэри решил направить обиду на одну из них.

Тем не менее, ошибочно расценивать эту злость как возмущение свергнутого короля, который потерял свои привилегии. Просто Гэри, как и многие мужчины рабочего класса, скучает по временам, когда женщины были обязаны хранить верность, а работа обеспечивала стабильность, когда мужчина мог все это заслужить многолетним изнурительным трудом. Трансформация занятости лишила их возможности участвовать в такой сделке (у которой, безусловно, были свои преимущества, но не стоит забывать и про долгие годы тяжелой работы). Эта моральная установка позволяет им думать, что с ними обошлись несправедливо, добавляет уверенности их суждению о вымышленных объектах презрения — трудоспособных людях, которые отказываются работать. На самом деле, предмет их стремлений — это возможность тяжело работать, чтобы занять свое место в обществе, стать «героем труда».

Возможно, наиболее эффективным ответом на трансформацию занятости является изменение отношения к тому, что называется почетной мужественностью. Некоторые мужчины, с которыми я беседовала, стремятся к определенной форме «независимости». Они требовали от работодателя столько же, сколько тот требовал от них (по их мнению, совсем немного), и в отношениях были сторонниками осмотрительной свободы, даже если испытывали сильную привязанность.

Стенли — актер, которого несколько раз увольняли с работы, сейчас он находится в разгаре бракоразводного процесса. Вспоминая привычное клише «надо работать над отношениями», он заявил, что его нужно изменить. «Потому что сама работа меняется, — подтвердил Стенли, — От работы можно отказаться, и это правильно. В этом и вся штука. Потому что уклоняться от своих обязанностей или прогуливать, что часто случается — это все равно, что вовсе не работать». Независимость лишила мужчин жизни примерного семьянина. Хоть иногда они и радуются такому освобождению, в их словах часто чувствуется одиночество.

Другие пытаются изменить форму мужественности не сокращением обязательств, но смещением их в сторону семьи. Кларка неоднократно увольняли с работы, и теперь он всеми силами старался заработать достаточно денег — работал в сфере продаж и играл в группе по выходным. Он много рассказывал о том, как заботится о своей дочери — как готовит для нее, встречает на автобусной остановке, предупреждает о плохом влиянии социальных сетей. «Я хочу, чтобы у нее была безопасная жизнь, чтобы она знала, что всегда есть тот, кто ее защитит», — поделился Кларк.

Именно из-за того, что активное отцовство — это не дело выбора, а скорее долг чести, оно становится альтернативной трактовкой почетной мужественности.

В новостях часто встречаются истории об успешных отцах, которые решили не следовать примеру собственных родителей. Безусловно, мамы-домохозяйки все еще преобладают – около ста женщин на одного мужчину. К тому же, тогда как папы, которые живут с детьми, удвоили время, проводимое с ребенком, мамы все равно уделяют этому больше часов; в то же время с 1960 г. резко возросло количество отцов, которые живут отдельно — теперь треть детей живет без пап. Однако многие мужчины все еще признают важность тесных отношений со своими детьми.

Когда я беседовала с такими мужчинами, многие часто жаловались на доброжелательные, но неприятные комментарии от других людей относительно их непривычной заботливости; как описывал их Оуэн: «Люди, вроде бы из хороших побуждений говорят вещи типа „Ну надо же, многие мужчины этого бы не вынесли“ бла-бла-бла. Это меня так бесит… Все эти разговоры часто меня раздражают». Такое восхищение их выбором вызывает раздражение, потому что подразумевает, что они могли и не идти навстречу этому видоизмененному мужскому долгу. Очевидно, что это не их выбор, а черта характера, демонстрирующая благородство — этот факт делает активное отцовство альтернативным выражением почетной мужественности.

Как бы то ни было, большинство мужчин рабочего класса, таких как Гэри, попали в ловушку изменяющейся экономики и неизменного представления о мужественности. Они столкнулись с переменами, которые сократили возможности менее образованных людей, по большому счету у них осталось три варианта, ни один из которых нельзя назвать предпочтительным. Они могли бы попытаться получить более престижное образование, чем то, что дали им родители и школа. Могли бы найти низкооплачиваемую работу в перспективной сфере, или на «женских» специальностях — стать профессиональной сиделкой или кассиром. Наконец, можно взять на себя больше обязанностей по дому, тогда как жена будет больше времени уделять работе и станет главным «добытчиком». Эти «варианты» вынуждают стать первопроходцем среди представителей своего класса или гендера, чтобы прийти к тому самому «стабильному героизму». Оба случая требуют определенных усилий и качеств, поэтому вряд ли стоит ожидать этого от всех мужчин. Сегодня это и есть та дилемма, с которой столкнулись многие из них.

Что способно превратить злобу отчаянного мужчины в насилие? Горечь и противоречие, возникающие после каждого случая расстрелов в школе, направлены чаще всего либо на распространенность огнестрельного оружия, либо на психологические проблемы, хотя мужественность, безусловно, остается одним из главных факторов. Исследование показало, что причину этих приступов насилия следует искать в пагубном сочетании «угрозы мужественности» (индивидуальное осознание мужчины, что он не может жить в соответствии с идеалом мужественности) и «культурного предательства» (когда мужчина чувствует, что с ним обращаются не так, как он того заслуживает).

При этом, преданное исполнение трудового договора выгодно, прежде всего, работодателю — это часть «морального клея», который подкрепляет чувство принадлежности той или иной работе. Но если у человека возникает привязанность к работе, она, чаще всего, безвозмездна. Работодатели уже отошли от принципов взаимности, тогда как новоприбывшие работники, как и прежде, стремятся продемонстрировать свое рвение, а менее удачливые опускают руки. Существует ли выход из такой ситуации?

Мужественность долгое время подразумевала широко распространенные и поддерживаемые социальные нормы, но немногие могли им соответствовать.

Стоит отметить, что частичная занятость не является чем-то неизбежным; многие страны (и некоторые штаты) ведут политику, поддерживающую долгосрочную занятость. Существует три вида такой политики. Первый вид предполагает поощрение работодателей, предлагающих стабильную работу — чтобы стимулировать распределение занятости вместо сокращений, предоставляется «краткосрочная компенсация» или страхование от безработицы. Политика второго вида стремится построить более тесные взаимоотношения работодателя и работника, включая поощрение профессиональной подготовки или формирование такого стандарта бухгалтерской отчетности, при котором у работодателя появляются обязательства даже перед рабочими по субконтракту или на отдаленных предприятиях. Третий вид поощрительной политики предполагает улучшение условий работы (отпуск по уходу за ребенком или более гибкий рабочий график)

Но есть веская причина для скептицизма в отношении политики, направленной на то, чтобы усилить «голос рабочего класса», который в США сейчас сильно подавлен. Другие развитые страны, в которых профсоюзы более распространены, стремятся одновременно повысить гибкость работодателя и обеспечить защищенность работника (с помощью поддержки уровня доходов и переподготовки кадров). В США, для того, чтобы справиться с проблемой сокращений, необходимо продвигать поправки в законодательство, обеспечивающие защиту права на создание организации. Существует и более утонченный подход (при этом не менее важный): некоторые специалисты полагают, что профсоюзы могли бы стать для белых мужчин из рабочего класса тем же, чем Черные церкви стали для черных — показать важность не просто «тяжелой работы», но и чувства общности и других ценностей.

Мы можем приспособиться к изменениям в распределении и характере работы, но все еще неясно, сможем ли мы отказаться от ее нравственной монополии. Учитывая радикальные сдвиги в современной экономике, возможно, все больше мужчин смогут переосмыслить свое понимание чести и достоинства, ведь мужественность предполагает и другие качества. Возможно, это делает её «посильной» для многих представителей мужского пола: долгое время под этим словом понимались распространенные в обществе идеалы, которым немногие могли соответствовать. Таким образом, мы не можем заключить, что возрастающая редкость презентабельной работы ослабит ее почетность или кардинально изменит представления о мужественности. Для этого требуется еще один фундаментальный сдвиг — преобразование культурного ландшафта.

Все имена были изменены для соблюдения конфиденциальности.

Автор: Эллисон Пью.
Оригинал: Aeon.

Перевели: Кирилл Козловский, Наташа Живова.
Редактировали: Анна Небольсина, Дмитрий Грушин.

Оцените статью
Добавить комментарий
  1. Виктор Тербалян
    Виктор Тербалян

    Лучше бы научную работу из позапрошлого голосования перевели

  2. Raison D'être
    Raison D'être

    Что это за репосты от закрытых групп?

    1. admin
      admin автор

      Raison, Возможно, люди репостят в свои локальные группы для друзей, вроде той же «Свалки материалов. Расширенной», чтобы потом прочитать.

  3. Илья Селиванов
    Илья Селиванов

    Как-то мутно это все

  4. Дмитрий Грушин
    Дмитрий Грушин

    https://vk.com/myownprivatedocs
    https://vk.com/ireaditlater
    https://vk.com/lentamy
    Говорящие названия у этих групп, не так ли?)

  5. Вадим Васильев
    Вадим Васильев

    Статья бесполезная, как оказалось. Повёлся я на громкий заголовок.