Наркотики, которые мы заслужили

Общество

Мало чьи взгляды на наркотики менялись так же резко, как у Олдоса Хаксли. Родившийся в 1894 году в английской семье высшего общества Хаксли застал «войну с наркотиками» начала XX века, когда с разницей в несколько лет были запрещены два чрезвычайно популярных наркотических вещества: кокаин, продававшийся немецкой фармакологической компанией Merck в качестве средства для лечения зависимости от морфина, и героин, продававшийся для тех же целей немецкой фармакологической компанией Bayer.

Время появления этих запретов не было случайным. В преддверии Первой мировой войны политики и газеты раздули истерию вокруг «наркоманов», чье злоупотребление кокаином, героином и амфетаминами якобы демонстрировало, что они были «порабощены немецким изобретением», как отмечается в книге Тома Метцера The Birth of Heroin and the Demonization of the Dope Fiend (1998).

В межвоенный период расцвела евгеника, которая звучала как из уст Адольфа Гитлера, так и старшего брата Хаксли, Джулиана, первого директора ЮНЕСКО, известного поборника евгеники. Олдос Хаксли представил, что будет, если органы власти станут использовать наркотики как бесчестные средства государственного контроля. В романе «О дивный новый мир» (1932) выдуманный наркотик сома выдавался массам для поддержания их в состоянии безмолвной радости и удовлетворенности («Все плюсы христианства и алкоголя — и ни единого их минуса», — писал Хаксли); также в книге есть несколько упоминаний мескалина (на момент создания романа не был испытан писателем и явно не был им одобрен), который делает героиню книги Линду глупой и склонной к тошноте.

«Взамен на отобранную свободу, диктаторские режимы будущего обеспечат людей химически вызванным счастьем, которое на субъективном уровне будет неотличимо от настоящего», — позже писал Хаксли в The Saturday Evening Post. «Погоня за счастьем — одно из традиционных прав человека. К сожалению, достижение счастья, кажется, несовместимо с другим правом человека — правом на свободу». Во времена молодости Хаксли вопрос тяжелых наркотиков был неразрывно связан с политикой — и выступление в поддержку кокаина или героина с точки зрения политиков и популярных газет означало чуть ли не поддержку нацистской Германии.

Но затем, в канун Рождества 1955 года — через 23 года после публикации романа «О дивный новый мир» — Хаксли принял свою первую дозу ЛСД, и все изменилось. Он был в восторге. Опыт вдохновил его на написание эссе «Рай и ад» (1956), и он познакомил с наркотиком Тимоти Лири, который открыто защищал и отстаивал терапевтическую пользу изменяющих сознание веществ. Со временем Хаксли присоединился к хиппи-политике Лири, находившейся в идеологической оппозиции президентской кампании Ричарда Никсона и войне во Вьетнаме — во многом благодаря его позитивному опыту с такого рода веществами.

В романе «Остров» (1962) персонажи Хаксли живут в утопии (а не в антиутопии, представленной в «О дивном новом мире») и достигают спокойствия и согласия путем приема психоактивных веществ. В мире романа «О дивный новый мир» наркотики используются в качестве средства политического контроля, а в «Острове», напротив, выступают в роли «лекарства».

Что может объяснить смену точки зрения Хаксли — от наркотиков как инструмента диктаторского контроля к способу избежать политического и культурного давления? В самом деле, если рассматривать вопрос более широко, почему наркотики повсеместно презирались в одно время, но восхвалялись интеллигенцией в другое? Не замечали примерно десятилетний рост популярности тех или иных наркотиков, например, кокаина, которые едва ли не исчезают, а затем снова возникают спустя долгие годы? Помимо всего прочего, как наркотики стирали или, наоборот, создавали культурные границы? Ответы на эти вопросы добавляют красок почти ко всей современной истории.

У приема наркотиков есть жесткое окно эффективности для культур, в которых мы живем. В течение прошлого столетия популярность определенных наркотиков изменялась – в 20-х и 30-х годах популярными были кокаин и героин, в 50-х и 60-х их заменили ЛСД и барбитураты, в 80-х — экстази и снова кокаин, а сегодня – улучшающие продуктивность и когнитивные способности вещества вроде аддерола и модафинила, и их более серьезные производные. Если следовать ходу мысли Хаксли, наркотики, которые мы принимаем в определенное время, могут быть во многом связаны с культурной эпохой. Мы используем и изобретаем наркотики, соответствующие нуждам культуры.

Наркотики, сформировавшие нашу культуру на протяжении прошлого столетия, вместе с тем помогают понять, что было наиболее желанным для каждого поколения, и чего им больше всего не хватало. Текущие наркотики, таким образом, адресованы культурному вопросу, требующему ответа, будь то жажда трансцендентальных духовных переживаний, продуктивности, веселья, чувства исключительности или свободы. В этом смысле наркотики, которые мы принимаем, действуют как отражение наших глубочайших желаний, несовершенства, самых важных ощущений, создающих культуру, в которой мы живем.

Чтобы внести ясность, это историческое исследование касается преимущественно психоактивных веществ, включая ЛСД, кокаин, героин, экстази, барбитураты, противотревожные препараты, опиаты, аддерол и подобные, но не противовоспалительные препараты, вроде ибупрофена, или обезболивающие, такие как парацетамол. Последние препараты не являются веществами, изменяющими сознание, и поэтому не играют большой роли в этой статье. (Поскольку в английском языке и лечебные, и психоактивные вещества обозначаются словом drug, автор посчитал важным прояснить этот момент — прим. Newочём)

Обсуждаемые вещества также затрагивают границы закона (однако запретность вещества сама по себе не мешает ему быть главным для определенного момента культуры) и класса (вещество, употребляемое низшим социальным классом не менее культурно релевантно, чем вещества предпочитаемые высшим классом, хотя последние лучше описаны, и в ретроспективе рассматриваются как имеющие «более высокую культурную значимость»). Наконец, в рассматриваемую категорию веществ затрагивает терапевтическое, медицинское и рекреационное использование.

Рассмотрим процессы создания и популяризации наркотиков, соответствующих духу времени, на примере кокаина. Широко доступный в самом начале 20 века, кокаин в 1920 году был законодательно запрещен к свободному распространению в Британии, а спустя два года — в Соединенных Штатах. «Огромная популярность кокаина в конце 19 века во многом связана с его „сильным эйфористическим“ эффектом», — говорит Стюарт Уолтон, «теоретик интоксикации», автор книги Out of It: A Cultural History of Intoxication (2001). Кокаин, как сказал мне Уолтон, «придавал сил культуре сопротивления викторианским нормам, строгому этикету, помогая людям выступать за „все дозволено“ едва зарождающейся эпохи модерна, подъема социал-демократического движения».

После того как викторианский морализм был побежден, социальное либертарианство приобрело популярность, а количество сторонников антиклерикализма резко возросло после Второй мировой войны, Америка и Европа забыли о кокаине. До, разумеется, 1980-х, когда кокаин потребовался для решения новых культурных вопросов. Уолтон объяснил это так: «Его возвращение в 80-х базировалось на прямо противоположной социальной тенденции: полное подчинение требованиям финансового капитала и биржевой торговли, что выделило возрождение предпринимательского эгоизма в эпоху Рейгана и Тэтчер».

Другой пример того, как наркотик стал ответом на культурные вопросы (или проблемы), относится к женщинам, пристрастившимся к барбитуратам в 1950-е в пригородах Америки. Эта часть населения жила в мрачных и угнетающих условиях, о которых теперь известно благодаря обличающим книгам Ричарда Йейтса и Бетти Фридан. Как Фридан писала в книге «Тайна женственности» (1963), от этих женщин ожидали, что у них «нет увлечений вне дома» и что они «самореализуются через пассивность в сексе, превосходство мужчин и заботу материнской любви». Разочарованные, подавленные и нервные, они отупляли чувства барбитуратами, чтобы соответствовать нормам, которым они пока не могли противиться. В романе Жаклин Сюзанн «Долина кукол» (1966) три главных героини стали в опасной степени полагаться на стимуляторы, депрессанты и снотворное — их «куклы» — чтобы справляться с личными решениями и, в особенности, с социокультурными рамками.

Но решение, которое давали препараты по рецепту, не было панацеей. Когда вещества не могут легко решить культурные вопросы периода (например, помочь американкам избежать парализующей пустоты, частого элемента их жизни) возможным вариантом нередко оказываются альтернативные вещества, часто, казалось бы, не связанные с данной ситуацией.

Джуди Балабан начала принимать ЛСД под наблюдением врача в 1950-х, когда ей еще не было и тридцати. Ее жизнь казалась идеальной: дочь Барни Балабана, обеспеченного и уважаемого президента компании Paramount Pictures, мать двух дочерей и обладательница огромного дома в Лос-Анджелесе, жена успешного агента в сфере кино, представлявшего и дружившего с Марлоном Брандо, Грегори Пеком и Мэрилин Монро. Она считала Грейс Келли близкой подругой и была подружкой невесты на ее королевской свадьбе в Монако. Как бы безумно это ни звучало, жизнь почти не приносила ей удовольствия. Ее привилегированные друзья чувствовали то же. Полли Берген, Линда Лосон, Мэрион Маршалл — актрисы, состоявшие в браке с известными кинорежиссерами и агентами — жаловались на схожее всеобъемлющее недовольство жизнью.

В условиях ограниченных возможностей для самореализации, с очевидными требованиями со стороны общества и мрачными перспективами жизни на антидепрессантах, Балабан, Берген, Лосон и Маршалл начали терапию с приемом ЛСД. Берген поделилась с Балабан в интервью журналу Vanity Fair в 2010 году: «Я хотела быть человеком, а не образом». Как писала Балабан, ЛСД предоставляло «возможность обладания волшебной палочкой». Это было более действенным «ответом» на проблемы современности, чем антидепрессанты. Многие культурно маргинализованные современники Балабан считали так же: известно, что в период между 1950 и 1965 годами 40 000 человек проходили курс терапии с применением ЛСД. Это было в рамках закона, но им не регулировалось, и почти все, испробовавшие этот подход, заявляли о его эффективности.

ЛСД отвечало нуждам не только домохозяек из пригородов, но также геев и не уверенных в своей ориентации мужчин. Актер Кэри Грант, несколько лет сожительствовавший с обворожительным Рэндольфом Скоттом и бывший мужем пяти разных женщин, примерно по пять лет с каждой (в основном пока жил со Скоттом), тоже нашел избавление в ЛСД-терапии. Актерская карьера Гранта была бы уничтожена, стань он открытым гомосексуалом; как и многие вышеупомянутые домохозяйки того времени, он обнаружил, что ЛСД обеспечивало столь необходимый выход, своеобразную сублимацию мук полового влечения. «Я хотел освободиться от своего притворства», — несколько завуалировано поделился он в одном из интервью 1959 года. После посещения более чем десяти ЛСД-терапевтических сеансов у своего психиатра Грант признал: «Наконец, я почти достиг счастья».

Но не всегда люди ищут препараты, способные ответить на их культурные нужды; иногда, чтобы продать уже существующие препараты, культурные проблемы создаются искусственно.

Сегодня особенно популярны препараты для лечения синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), риталин и аддерол. Их повсеместная доступность привела к значительному увеличению числа диагнозов СДВГ: в период между 2003 и 2011 годами количество школьников в США, у которых выявили СДВГ, выросло на 43%. Вряд ли так совпало, что за восемь лет сильно возросло количество американских школьников с СДВГ: куда более вероятно, что к увеличению числа диагнозов привели распространение риталина и аддерола и грамотный маркетинг.

«В 21 веке значительно возросло количество диагнозов депрессии, а также посттравматического стрессового расстройства и синдрома дефицита внимания и гиперактивности», — пишет Лорин Слейтер в книге «Открыть ящик Скиннера» (2004). «Число определенных диагнозов растет или падает в зависимости от представлений общества, но и врачи, продолжающие навешивать эти ярлыки, пожалуй, практически не принимают во внимание критерии DSM [Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам], продиктованные данной сферой».

Другими словами, современные производители лекарств способствовали созданию общества, в котором люди считаются менее внимательными и более подавленными, чтобы продать препараты, способные стать ответом на ими же созданные проблемы.

Таким же образом сферу применения гормонозаместительной терапии (ГЗТ), изначально служившей средством снятия дискомфорта во время менопаузы и в процессе которой раньше вводили эстрогены и иногда прогестероны для искусственного повышения уровня гормонов у женщин, теперь расширили и включили в нее терапию для трансгендеров и замену андрогенов, что в теории может замедлить процесс старения у мужчин. Это стремление к постоянному расширению сферы применения препаратов и необходимость в них соответствуют тому, как культура создается (и подкрепляется) современными препаратами.

Очевидно, что причинно-следственные отношения могут быть направлены в обе стороны. Вопросы культуры могут поднять популярность определенных наркотиков, но иногда популярные наркотики сами формируют нашу культуру. От бума рэйв-культуры на пике популярности экстази до культуры гиперпродуктивности, выросшей из лекарств от дефицита внимания и когнитивных способностей, симбиоз между химией и культурой очевиден.

Но хотя наркотики могут и отвечать на запросы культуры, и создавать культуру с нуля, нет простого объяснения, почему случается одно, а не другое. Если рэйв-культура появилась благодаря экстази, значит ли это, что экстази отвечал на культурный запрос, или просто так вышло, что был экстази, и вокруг него расцвела культура рэйвов? Грань легко размывается.

В гуманитарных науках имеется один неизбежный вывод: распределять людей по категориям невероятно трудно, поскольку как только некоей группе начинают присваивать некие свойства, люди меняются и перестают соответствовать изначально приписанным параметрам. Философ науки Ян Хакинг ввел для этого термин — эффект зацикленности. Люди — это «движущиеся цели, потому что наши исследования на них влияют и меняют их, — пишет Хакинг в журнале London Review of Books. — И поскольку они изменились, их уже нельзя отнести к тому же типу людей, что раньше».

Это верно и для отношений между наркотиками и культурой. «Каждый раз, когда изобретается наркотик, влияющий на мозг и ум потребителя, он меняет сам объект исследования — людей, потребляющих наркотики», — считает Генри Коулз, доцент истории медицины в Йеле. В таком случае идея о создании культур наркотиками в некотором смысле верна, как и то, что культуры могут изменяться и создавать вакуум неудовлетворенных желаний и запросов, который могут заполнить наркотики.

Взять, к примеру, американских домохозяек, употреблявших барбитураты и прочие наркотики. Стандартное и уже упомянутое выше объяснение этого феномена таково — они были культурно подавлены, не были свободны и употребляли наркотики, чтобы преодолеть состояние отчуждения. ЛСД и, позднее, антидепрессанты были «ответом» на строгие культурные кодексы и средством самолечения от эмоциональных страданий. Но Коулз считает, что «эти наркотики также были созданы с расчетом на определенные категории населения, и в итоге они порождают новый тип домохозяйки или новый тип рабочей женщины, употребляющей эти средства, чтобы сделать возможным подобный образ жизни». Словом, по Коулзу «сам образ угнетенной домохозяйки возникает лишь как результат возможности лечить ее таблетками».

Такое объяснение ставит наркотики в центр культурной истории последнего века по простой причине: если наркотики могут создавать и подчеркивать культурные ограничения, то наркотики и их производители могут «на заказ» создавать целые социокультурные группы (например, «домохозяйка в депрессии» или «гедонист с Уолл-стрит, нюхающий кокаин»). Что важно, такое создание культурных категорий применимо ко всем, а значит, даже люди, не употребляющие популярные наркотики какой-то эпохи, оказываются под их культурным влиянием. Причинность в этом деле неясна, но она работает в обе стороны: наркотики и отвечают на запросы культуры, и позволяют культурам формироваться вокруг них.

В современной культуре, вероятно, важнейший запрос, на который отвечают наркотики — проблемы концентрации и продуктивности как следствие современной «экономики внимания», по определению нобелевского лауреата по экономике Александра Саймона.

Употребление созданного для лечения нарколепсии модафинила, чтобы меньше спать и дольше работать, и злоупотребление другими распространенными лекарствами от дефицита внимания вроде аддерола и риталина по схожим причинам отражает попытку ответить на эти культурные запросы. Их употребление широко распространено. В опросе журнала Nature в 2008 году каждый пятый опрошенный ответил, что в какой-то момент жизни пробовал препараты для улучшения когнитивных способностей. По данным неформального опроса The Tab 2015 года, самые высокие показатели употребления наблюдаются в лучших академических институтах: студенты Оксфордского университета принимают эти наркотики больше, чем студенты любого другого британского университета.

Эти препараты для улучшения когнитивных способностей помогают «с двух сторон замаскировать банальность работы, — поясняет Уолтон. — Они приводят потребителя в состояние крайнего возбуждения и одновременно с этим убеждают его, что этот кайф приходит к нему благодаря успехам в работе».

В этом смысле современные популярные наркотики не только помогают людям работать и делают их продуктивнее, но и позволяют им все больше ставить свою самооценку и счастье в зависимость от работы, укрепляя ее важность и оправдывая затраченные на нее время и усилия. Эти наркотики отвечают на культурное требование повышенной работоспособности и продуктивности не только тем, что позволяют потребителям лучше концентрироваться и меньше спать, но и тем, что дают им повод гордиться собой.

Обратная сторона культурного императива продуктивности отражается в запросе на повышенное удобство и простоту отдыха в повседневной жизни (вспомните Uber, Deliveroo и т. д.) — желание, удовлетворяемое псевдонаркотиками сомнительной эффективности вроде «бинауральных биений» и других изменяющих создание звуков и «наркотиков», которые легко найти в интернете (в случае бинауральных биений, вы можете послушать мелодии, которые якобы вводят слушателя в «необычное состояние сознания»). Но если современные наркотики в основном отвечают на культурные запросы экономики внимания — концентрация, продуктивность, отдых, удобство, — то они также изменяют понимание того, что значит быть собой.

В первую очередь то, как мы теперь потребляем наркотики, демонстрирует сдвиг в понимании «самого себя». Так называемые «волшебные пилюли», принимаемые ограниченное время или разово для решения конкретных проблем, уступили место «постоянным наркотикам», например, антидепрессантам и таблеткам от тревожности, которые нужно принимать постоянно.

«Это значительный сдвиг по сравнению со старой моделью, — говорит Коулз. — Раньше было так: „Я Генри, я чем-то заболел. Таблетка поможет мне снова стать Генри, и потом я ее принимать не буду“. А теперь так: „Я Генри только тогда, когда пью свои таблетки“. Если посмотреть на 1980, на 2000 год и на наше время, доля людей, потребляющих такие препараты, все растет и растет».

Возможно ли, что постоянные наркотики это первый шаг в потреблении наркотиков, позволяющий достичь пост-человеческого состояния? Хотя фундаментально они не меняют нашей сути, как понимает любой, кто ежедневно пьет антидепрессанты и другие неврологические лекарства, наши важнейшие ощущения начинают будто притупляться и затуманиваться. Быть собой — значит быть на таблетках. Будущее веществ может пойти в эту сторону.

Здесь стоит оглянуться назад. В прошлом веке между культурой и наркотиками существовала тесная связь, взаимодействие, демонстрирующее культурные направления, в которых хотели двигаться люди — бунт, подчинение или полнейший выход из всех систем и ограничений. Внимательный взгляд на то, чего мы хотим от сегодняшних и завтрашних наркотиков, позволяет нам понять, какие культурные вопросы мы хотим решить. «Традиционная модель наркотика, активно совершающего нечто с пассивным потребителем, — говорит Уолтон, — с большой вероятностью сменится веществами, позволяющими потребителю быть чем-то совершенно иным».

Конечно, возможность с помощью наркотиков полностью убежать от себя осуществится в той или иной форме в относительно короткий срок, и мы увидим новые культурные вопросы, на которые наркотики потенциально смогут ответить и которые сами же задают.

Закономерности потребления наркотиков в прошлом веке позволяют нам с поразительной точностью взглянуть на обширные пласты культурной истории, в которой все, от банкиров с Уолл-стрит и подавленных домохозяек до студентов и литераторов, принимают наркотики, отражающие их желания и отвечающие на их культурные запросы. Но наркотики всегда отражали более простую и постоянную истину. Иногда мы хотели сбежать от себя, иногда — от общества, иногда — от скуки или бедности, но всегда мы хотели сбежать. В прошлом это желание было временным — зарядить свои батарейки, найти убежище от своих переживаний и жизненных потребностей. Однако в последнее время потребление наркотиков стало означать стремление к длительному экзистенциальному побегу, и это желание опасно граничит с саморазрушением.

Автор: Коди Делистрати.
Оригинал: Aeon.

Перевели: Илья Силаев и Кирилл Козловский.
Редактировали: Настя Железнякова и Кирилл Казаков.

Оцените статью
Добавить комментарий
  1. Ксения Сухарева
    Ксения Сухарева

    Все же про наркотики. Печально.

  2. Алексей Марков
    Алексей Марков

    Нормальные движения

  3. Толя Лопухов
    Толя Лопухов

    Стоит читать?

    1. Андрей Яковлев
      Андрей Яковлев

      Лучше попробуй сабж. Потом свою статью написать сможешь.

    2. Дима Кошкин
      Дима Кошкин

      Стоит прочитать цикл Богемика на тему, а тут больше вопросов, чем ответов.

      http://bohemicus.livejournal.com/111161.html – ссылка на первую часть. На данный момент их 10, ещё будет две-три части. Много букв, но читается легко.

  4. Арам Галстян
    Арам Галстян

    Не то, что ожидал прочитать

  5. Виктор Чернов
    Виктор Чернов

    Все же про наркотики. Отлично.

  6. Александр Чацкий
    Александр Чацкий

    бесполезно абсолютно(( лучше бы про кибератаки написали

  7. Юрий Радавчук
    Юрий Радавчук

    Доколе слово Drugs будут дословно переводить как наркотики(

  8. Арам Галстян
    Арам Галстян

    Не понравилось, не рекомендую

    1. Arthur Markov
      Arthur Markov

      Арам, не понравилось, серьезно?)) Да это в пустую потраченное время, честно) Статья – ни о чем, дочитал только за счет хорошего перевода, спасибо ребятам!)

  9. Никита Бугай
    Никита Бугай

    Вообще не то, что ожидал)

  10. Rochseet Inikeyev
    Rochseet Inikeyev

    Все таки умеют заголовки к статьям придумывать завлекающие

  11. Назар Ниязметов
    Назар Ниязметов

    интересная мысль по поводу нынешнего тренда
    в сфере веществ
    с отсылкой на хаксли
    немного броско, но это всетаки жанр

  12. Андрей Мосунов
    Андрей Мосунов

    неплохо, но хотелось про старика

  13. Татик Рокина
    Татик Рокина

    Все, что вы должны знать

    1. Кира Вознесенская
      Кира Вознесенская

      Татик, Бриенна?

      1. Татик Рокина
        Татик Рокина

        Кира, ?

    2. Тимур Гатауллин
      Тимур Гатауллин

      Tatik, смерть это сон. Сон это здоровье.

      1. Татик Рокина
        Татик Рокина

        Тимур, , ну что ты несешь …😁

      2. Татик Рокина
        Татик Рокина

        Тимур, умники бл и умницы

  14. Данила Смирнов
    Данила Смирнов

    Блен. Лучше про биолога в биотехнологии перевели.

  15. Павел Дикарёв
    Павел Дикарёв

    Столько много статей про наркотические вещества последнее время, что возникает такое чувство, будто следующий пост будет рекламой а-ля “Покупайте адеролл у нас в магазине! Лучшая цена в рунете!”. Нет, ну правда. Такой ажиотаж к этой теме понятен – в newочём контингент молодой – хочется запретного плода и т.д. Но очевидно же, что после таких статей как эта (где идёт явное сравнение кокаина и адеролла, пусть даже и в ” культутром” смысле, неважно) у недостаточно осведомленной и молодёжи может сложиться неверное впечатление о наркотиках и, при первой удачной возможности, они не побрезгуют возможностью что-нибудь попробовать. “Наркотики, которые мы заслужили”, ага. Я не говорю, что это запретная тема. Просто нужно как-то подготавливать публику к подобным текстам. Взять конкретно эту статью (я уж молчу про “микродозинг ЛСД” и “психоделики и философия”) – она ведь явно не рассчитана на местную аудиторию

    1. Фёдор Тузовский
      Фёдор Тузовский

      Павел, переведите подготовительную статью тогда :)

      1. Павел Дикарёв
        Павел Дикарёв

        Фёдор, не особо могу в английский, к сожалению. Да и интереса не будет к ней – ведь это скучная правда, никакой “запрещенки”

        1. Александр Миронов
          Александр Миронов

          Павел, ну хорошо, как вы себе представляете правильное изложение вопроса? Какая статья нужна?
          И ещё. Очевидно, что эта волна публикаций связана с назревшей проблемой в западном обществе, медицинские стимуляторы жрет уже слишком много людей и глупо об этом молчать, запрет психоделиков изначально не имел большого смысла. Угроза для молодёжи мало зависит от подобных переводов.

          1. Павел Дикарёв
            Павел Дикарёв

            Александр, о том какой реальный вред нанесли кокаин во время его легального распростронения, например. Какая-нибудь статистическая статья после “героинового бума” в США в 80х. Кстати, статья об адеролле оказалась “полезной” в этом смысле.

    2. Сергей Великанов
      Сергей Великанов

      Павел, я думаю, что в данной группе люди обременены разумом и не побегут покупать адерол или риталин после прочтения этой статьи

  16. Анфим Гишар
    Анфим Гишар

    Мне понравилось, классный текст, я задумывался об аналогичных вещах , но не о веществах. Спасибо!

  17. Илья Кобылинский
    Илья Кобылинский

    Соли и спайсы которые мы заслужили? А текст нудятина и банальные вещи, хоть и имеет в себе несколько интересных моментов. Не то ожидал прочитать )

    1. Дима Кошкин
      Дима Кошкин

      > нудятина и банальные вещи
      Это Aeon, там почти всегда так.

  18. Юрий Фролов
    Юрий Фролов

    Да классная статья. Наконец потому, что показали наркотики не как нечто присущее исключительно маргинальным слоям общества, а как часть жизни широкого круга людей. Кстати, называть наркотиками перечисленные в статье вещества можно ой как с натяжкой. Особенно у нас, где конечно же многие знакомы с метилфенидатом и модафинилом (нет). “Аддерол” (амфетамин) еще куда не шел, достаточно людей кустарщину пробовали. И что? Единицы продолжили свой скользкий путь дальше. Проблема преувеличена. Это про стимуляторы.

    В статье вскользь упомянули опиаты. До сих пор помню страшные сюжеты ТВ про “крокодил” и “Коаксил”. В то время, как развитые страны практикуют заместительную терапию (метадон). Россия впереди планеты всей.

    Поэтому, не все вещества вредны, и не каждому гиперактивному “Риталин”, а нервному “Ксанакс”. Пилить под гребенку “мол, на стимах и другом дерьме сидят жирные американцы” в корне не верно.

    Хотя я че-то загнался, пойду коренья валерианы заварю.

    1. Тамерлан Наджафов
      Тамерлан Наджафов

      доволен тобой. спасибо.

  19. Антон Павлуцкий
    Антон Павлуцкий

    статья Aeon, которую мы заслужили -_-

  20. Dimon Dimon
    Dimon Dimon

    Уле=еле заслужили

  21. Татьяна Майборода
    Татьяна Майборода

    Поправьте, Герберт Саймон – ноб. лауреат

  22. Николай Кошкин
    Николай Кошкин

    Довольно забавно, что bayer, продающий в ХХ веке героин, в настоящее время продает фуфломицины и желатиновых мишек.

  23. Александр Геринг
    Александр Геринг

    Статья – впустую потраченное время, обо всем и ни о чем.
    И Хакасли употребил не ЛСД, а мескалин, именно мескалин описывается в его эссе Двери восприятия. Лизергиды и фенилэтиламины – разные вещи.

    1. Юрий Радавчук
      Юрий Радавчук

      Aleksandr, да, по фактам статья слабенькая. Месседж тоже не особо силен.

  24. Андрей Егоров
    Андрей Егоров

    x_x А у нас что-нибудь кроме водки прокатило в своё время?

  25. Vladislav Ivanov
    Vladislav Ivanov

    Спасибо за перевод!

  26. Рамзан Хусейн
    Рамзан Хусейн

    ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️ буду читать ещё

  27. Анастасия Цыпулина
    Анастасия Цыпулина

    Интересно, почему марихуана не значилась в обзоре? Или это уже не наркотик?

    1. Николай Фёдоров
      Николай Фёдоров

      Анастасия, это часть культуры

    2. Юрий Радавчук
      Юрий Радавчук

      Anastasia, потому что она с человеком уже многие тысячелетия.

    3. Татик Рокина
      Татик Рокина

      Анастасия, 😂
      Ахахахахахах, наркотик.. 😂😂 марихуана😂😂😂😂😂

      1. Тимур Гатауллин
        Тимур Гатауллин

        Tatik, что-что… А ты вот никогда не задумывалась – почему наркотики, а не нарпёсики?

        1. Татик Рокина
          Татик Рокина

          Тимур, ну если тебя интересует подобная чушь, то у меня есть дела поинтереснее

        2. Татик Рокина
          Татик Рокина

          Тимур, подобные раздумья ,как показывает жизнь, на Вас!

  28. Татик Рокина
    Татик Рокина

    Ахахахах

  29. Артём Кондратюк
    Артём Кондратюк

    досвиенья ребта я кажеься умерю читая эио статью, пишу эио сллбщещение уле=еле

    1. Ксения Сухарева
      Ксения Сухарева

      А ты перестань кофту в штаны заправлять, выживешь!

  30. Людмила Тарабаева
    Людмила Тарабаева

    где взять?..

  31. Евгений Щербань
    Евгений Щербань

    Aneon такой Aeon. Статья про поезда была хуже фильмов Уве Болла, эта не намного лучше, про страх ИИ тоже был тихий ужас. Может сделаем голосовалку “долой Aeon с Newочем”?
    P.S. Сам голосовал за этот текст, в чем теперь каюсь)

  32. Илья Капунов
    Илья Капунов

    Нельзя выбирать статьи, основываясь только на голосовании.

    Статья про наркотики – приходят больше людей, для которых это “часть жизни широкого круга” – эти люди голосуют снова за наркотики. Так образуется монополия.

    Аналогично и с политикой.

    Да, группа будет самой раскрученной, потому что будет освещать самые попсовые, вкусные для масс темы – политоту и наркоту. Это не та группа, которой бы я хотел. Но я не админ, конечно.

    1. Татик Рокина
      Татик Рокина

      вброс в масс

    2. Лена Ливанова
      Лена Ливанова

      Илья, по какому принципу выбирать статьи, на ваш взгляд?

      1. Илья Капунов
        Илья Капунов

        Лена, я немного не так выразился, конечно из постов стоит выбирать по голосованию, иначе зачем оно.. Но вот для голосования стоит отбирать по личному вкусу владельцев паблика и избегать явных лидеров масс: наркотиков и политики. Ну или хотя бы не так часто. А то они присутствуют и побеждают почти в каждом голосовании.

        1. Алексей Тарасенко
          Алексей Тарасенко

          “Люди любят макак!” :)

        2. Леха Сергейчук
          Леха Сергейчук

          Илья, спецом стену пролистал. Из последних статей 15 про наркоту одна(эта), в явно виде про политику тоже нет(ну американец в игил и китайская пропаганда таки мимо). Так что не все так страшно :)

          Пользуясь случаем(а то я тут рид онли), хочется выразить благодарность редакторам, переводчикам и прочим причастных к созданию и функционированию паблика. Вы няши

          1. Илья Капунов
            Илья Капунов

            Леха, вообще вы правы. Наверное меня на других ресурсах это укатало и я уже реагирую)

  33. Иван Силин
    Иван Силин

    Присоединяюсь к комментариям о том, что статья слабая. Автор, наверное, библиотекарь: собрал материал и скомпилировал его в лонгрид. Суть статьи можно свести к короткому абзацу про запрос современного общества. Сюжета нет. Образовательного аспекта нет. Идеологического посыла тоже нет. Автор либо слишком труслив, чтобы серьезно углубиться в тему своего исследования, либо ему все равно. Слабая статья, пустая.

  34. Ptroid Groen
    Ptroid Groen

    Автор статьи игнорирует тот факт, что львиная доля препаратов по рецепту (в первую очередь, психоактивных) выписывается людьми, не страдающими от каких-либо расстройств, а лишь имитирующих таковые с целью получения доступа к наркотическим средствам