Общество

Когда мы на самом деле становимся взрослыми?

admin
Всего просмотров:

Среднее время на прочтение: 26 минут, 21 секунда

Вероятно, будет справедливо назвать Генри «нецелеустремленным». После окончания Гарварда он, великовозрастный ребенок, вернулся в родительский дом и сразу понял, как тяжело быть молодым взрослым.

Несмотря на то, что Генри закончил Гарвард в период рецессии, ему удалось найти преподавательскую работу, но спустя две недели он решил, что это не для него, и уволился. Ему потребовалось время, чтобы найти свое призвание — он работал на фабрике по производству карандашей своего отца, доставлял журналы, занимался еще преподавательской и репетиторской деятельностью, и даже некоторое время перекладывал лопатой навоз, прежде чем найти свое истинное призвание — писательство — и преуспеть в нем.

Генри опубликовал свою первую книгу A Week on the Concord and Merrimack Rivers («Неделя, проведенная на реках Конкорд и Мерримак»), когда ему был 31 год, проведя 12 лет в метаниях между жизнью с родителями, самостоятельным существованием и тусовками с другом, который верил в его потенциал. «[Он] — ученый, поэт и полон талантов, пусть еще и не раскрывшихся, подобно бутонам на молодой яблоне», — написал его друг, и оказался прав. Возможно, он и совершал ошибки, будучи молодым взрослым, но сейчас Генри Дэвид Торо достаточно крепко стоит на ногах. (Кстати, тем самым другом был Ральф Уолдо Эмерсон).

Такой путь не был чем-то нетипичным для 19-го века, по крайней мере среди белых людей в Соединенных Штатах. В жизнях молодых людей периоды самостоятельности часто сменялись периодами иждивения. Если это и кажется удивительным, то только потому, что существует «миф, что переход к взрослой жизни в прошлом проходил более целостно и гладко», — пишет профессор университета Техаса в Остине Стивен Минц в своей истории о взрослой жизни под названием The Prime of Life.

На самом деле, если думать о переходе во взрослую жизнь как о наборе различных маркеров — получение работы, переезд от родителей, женитьба, рождение детей — то история, за исключением 50 – 60-х годов прошлого столетия, доказывает, что люди становились взрослыми сколь угодно непредсказуемым образом.

И все же, эти маркеры остаются общепринятыми показателями взрослой жизни и по сей день, и когда кому-то требуется много времени, чтобы приобрести их, или когда кто-то решает отказаться от них, это становится причиной сетований на то, что взрослых людей вообще нет. В то время как жалобы на привычки и ценности молодежи — вечная прерогатива старых людей, многие молодые взрослые все еще чувствуют себя так, будто живут как их родители.

«Я думаю, что переход [от детства, к взрослой жизни] — действительно очень тяжелый», — считает Келли Уильямс Браун, автор книги Adulting: How to Become a Grown-up in 468 Easy(ish) Steps ( «Взросление: Как стать взрослым за 468 простых шагов») и блога, в котором она дает советы о том, как ориентироваться во взрослой жизни.

«Это вызывает трудности не только у поколения Миллениума; поколению X, как мне кажется, тоже было тяжело, как и поколению бэби-бумеров. Совершенно внезапно вы оказываетесь в открытом мире, и видите это безумное множество возможных вариантов, но понятия не имеете, какой выбрать. Скорее всего, ваши мама и папа дали вам множество советов, и все же вы живете, как дикарь, который из-за отсутствия туалетной бумаги вынужден пользоваться салфетками Арби»

Сам по себе возраст не делает никого взрослым. А что же делает? В США люди женятся и заводят детей в более позднем возрасте, но это все — лишь дополнительные атрибуты взрослой жизни, а не сама ее суть. Психологи говорят о периоде затянувшейся юности или формирующейся зрелости, через который люди проходят в возрасте от 20 до 30 лет, но когда же вы сформировались? Что в конечном счете делает вас по-настоящему взрослым?

Я решила попробовать ответить на этот вопрос в меру своих возможностей, но предупреждаю заранее: одного ответа нет, есть множество сложных многогранных решений. Или, как выразился Минц: «вместо запутанного объяснения вы предлагаете постмодернистское». Поскольку взгляд со стороны совершенно ничего не дает, я попросила читателей рассказать мне, когда они почувствовали, что стали взрослыми (если, конечно, они вообще стали), и я включила в статью некоторые ответы, чтобы показать как отдельные случаи, так и общую тенденцию.

«Стать взрослым» — более иллюзорное и абстрактное понятие, чем я думала, когда была моложе. Я просто предполагала, что ты достигаешь определенного возраста, и все сразу обретает смысл. Ох, бедное мое юношеское сердце, как же я ошибалась!

Сейчас мне 28 лет и я могу сказать, что иногда чувствую себя взрослой, но большую часть времени — нет. Пытаться быть взрослым, будучи представителем поколения Миллениума — это дико дезориентирует. Я не могу понять, должна ли я создавать некоммерческую организацию, или получить еще одно образование, или разработать прибыльный предпринимательский проект, или путешествовать по миру и показывать это в интернете. По большей части это выглядит как попытка получить работу, которая никогда не позволит тебе выплатить студенческий долг, в сфере, которую ты никогда не изучал. Тогда, если придерживаться общепринятого идеала того, что это значит — быть взрослым, то я определенно не дотягиваю. Я не замужем, у меня нет долгосрочной, финансово стабильной карьеры. Осознав, что я пытаюсь вписать себя в совершенно нереалистичные стандарты — с учетом экономического кризиса и того факта, что встречаться с кем-то, будучи миллениалом, утомительно — несправедливо судить себя, но признаюсь, я часто попадаю в эту «ловушку сравнения». Иногда потому что я просто хочу, чтобы у меня были эти атрибуты, а иногда просто из-за Instagram.

У меня ничего не разложено по полочкам, скорее, все разбросано по квартире.

(В оригинале здесь было My ducks are not in a row, they are wandering — отсылка к фразеологизму my ducks are in a row, который обозначает спланированность, стабильность жизни говорящего — прим. Newочём )

— Мария Элеусинотис

Зрелость — это социальный конструкт. Если уж на то пошло, детство тоже. Но как и любые другие социальные конструкты, они вполне конкретно влияют на нашу жизнь. Они определяют, кто по закону несет ответственность за свои поступки, а кто нет, какие роли могут принимать люди в обществе, как люди воспринимают друг друга и самих себя. Но даже там, где определять разницу должно быть проще всего — законодательная сфера, физическое развитие — понятие взрослости остается трудным.

В США вы не можете пить алкоголь до 21 года, но по закону человек становится взрослым в 18 лет, тогда же он получает право голоса и возможность пойти служить в армию. Или нет? Взрослые фильмы можно смотреть с 17. Работать можно вообще с 14, если это позволяется законами штата, а разносить газеты, сидеть с детьми или работать у родителей — зачастую еще раньше.

«Хронологический возраст — не слишком хороший индикатор [зрелости], но приходится его использовать из практических соображений, — признает Лоренс Стайнберг, выдающийся профессор психологии университета Темпл. — Все мы знаем людей, которые в свои 21 или 22 года уже очень мудрые и зрелые, но мы знаем и незрелых, безрассудных людей. Мы же не будем устраивать тесты на зрелость, чтобы решить, можно человеку купить алкоголь или нет»

Одним из способов определения взрослости могла бы быть физическая зрелость тела — должен же быть момент, в который человек перестает физически развиваться и официально становится «взрослым» организмом?

Однако здесь все зависит от того, как измерять. Половая зрелость наступает после пубертатного периода, но он может начаться в любое время с 8 до 13 лет у девочек и с 9 до 14 у мальчиков, и это будет «нормой», согласно данным Национального института детского здоровья и человеческого развития.

Разброс широкий, и даже если бы он таковым не был, то, что ты достиг половой зрелости, не значит, что ты перестал расти. Веками уровень развития скелета был мерой зрелости. По британскому Фабричному акту 1833 года, появление второго коренного зуба (постоянный второй коренной обычно вырастает в период с 11 до 13 лет) считалось признаком того, что ребенок уже может работать на фабрике. Сегодня рентген как зубов, так и запястий используется для определения возраста детей-беженцев, нуждающихся в убежище, но оба исследования недостаточно надежны.

Зрелость скелета зависит от того, какую часть скелета мы изучаем. Например, зубы мудрости появляются в возрасте от 17 до 21 года, и по словам Ноэля Кэмерона, профессора человеческой анатомии в британском университете Лоуборо, кости руки и запястья, по которым часто определяют возраст, достигают зрелости с разной скоростью. Кости запястья завершают развитие в 13 или 14 лет, а прочие кости — лучевая, локтевая, пястные, фаланги — в период от 15 до 18 лет. Кость, достигающая зрелости последней в организме — ключица — завершает развитие в возрасте от 25 до 35 лет. И, как говорит Кэмерон, такие факторы, как состояние окружающей среды и уровень социально-экономического развития, могут влиять на скорость взросления костей, поэтому беженцы из развивающихся стран могут отличаться поздним развитием.

«Хронологический возраст — не биологический маркер, — говорит Кэмерон. — Все нормальные биологические процессы представляют собой плавный континуум».

Не думаю, что я уже стал взрослым. Я 21-летний американский студент, живу почти исключительно на деньги родителей. Последние несколько лет я чувствую давление — то ли биологическое, то ли со стороны общества — которое меня побуждает выйти из-под гнета родительской помощи. Я чувствую, что стану настоящим «взрослым» только когда смогу себя финансово обеспечить. Некоторые традиционные маркеры взрослости (18-летие, 21-летие) уже пройдены, а я не чувствую себя более зрелым, и не думаю, что женитьба что-то изменит, если не будет сопровождаться финансовой независимостью. Деньги в самом деле имеют значение, потому что с определенного возраста в основном именно они определяют, что ты можешь и не можешь делать. И я думаю, что для меня свобода выбирать в своей жизни что угодно — то, что делает тебя взрослым.

— Стивен Грейпс

Таким образом, физические изменения мало помогают в определении зрелости. А что насчет культурных? Люди проходят церемонии совершеннолетия, вроде кинсеаньеры, бар-мицвы или католической конфирмации, и становятся взрослыми. На деле же в современном обществе 13-летняя девочка все еще зависит от родителей после своей бар-мицвы. У нее может появиться больше ответственности в синагоге, но это только один шаг на длинном и не быстром пути к взрослению. Идея церемонии совершеннолетия предполагает, что существует эдакая кнопка, которую можно нажать в подходящий для этого момент.

Выпускные в школе и колледже — церемонии, созданные для того, чтобы нажать эту кнопку или перекинуть кисточку на конфедератке (Кисточка-лирипип — очень важный элемент академической одежды. Те, кто продолжает обучение, носит её с правой стороны конфедератки, в то время как выпускники заслужили право носить её слева. Перекидывание кисточки является знаковым моментом на церемонии вручения дипломов — прим. Newочём) иногда у сотен людей одновременно. Но люди редко сразу попадают в полноценную взрослую жизнь, да и выпускные при этом далеки от события всеобщего характера. И среднее и высшее образование сыграли большую роль в увеличении переходного периода между детством и взрослением.

В XIX веке волна образовательных реформ в США упразднила беспорядок в запутанной системе школьного и домашнего образования, заменив его государственными начальными и старшими школами с классами, разделенными по возрасту. И к 1918 году в каждом штате существовали законы об обязательном посещении школы. По словам Минца, эти реформы были направлены на то, чтобы «создать институционную лестницу для всей молодежи, которая бы позволила им достичь зрелости с помощью заранее подготовленных ступенек». Современные попытки увеличить доступ для поступления в колледж преследуют похожую цель.

Официальное оформление переходного периода, когда люди учатся до 21 или 22, хорошо согласуется с тем, что известно ученым о взрослении мозга.

Как утверждает Стайнберг, изучающий пубертатный период и развитие мозга, в возрасте примерно 22 или 23 лет мозг уже в общем-то заканчивает свое развитие. Это не значит, что вы не можете продолжать обучение, — вы можете! Нейробиологи обнаружили, что мозг все еще «пластичен» — податлив и способен к изменениям — на протяжении всей жизни. Но пластичность мозга взрослого отличается от пластичности на стадии развития, когда все еще создаются новые извилины и уничтожаются ненужные. Пластичность мозга взрослого все еще допускает изменения, но на этой стадии нейронные структуры не изменятся.

«Это как разница между капитальным и косметическим ремонтом вашего дома», — рассказывает Стайнберг.

Однако большое количество функций мозга достигают зрелости до этого периода. Исполнительные функции мозга — логическое мышление, планирование и другие мыслительные процессы высшего ранга — по словам Стайнберга, достигают «уровня зрелости к 16 годам или около того». Так что 16-летний подросток должен выполнять тесты на логику не хуже, чем кто-нибудь постарше.

Борис Сосновый / Shutterstock / svetography / stevecuk / Fotolia / Пол Спелла / The Atlantic

Немного больше времени требуется на развитие связей между префронтальной корой, ответственной за мыслительный процесс, и лимбической системой, формирующей эмоции и естественные стремления: бороться, блаженствовать, питаться и развлекаться», как говорит Джеймс Гриффин, заместитель начальника отдела детского развития и поведения в NICHD (Национальный Институт по проблемам детского здоровья и развития человека). Если эти связи не сформированы окончательно, человек будет проявлять склонность к импульсивности. Это отчасти объясняет решение Верховного суда ввести ограничения на пожизненные сроки для молодых людей. «Новые открытия в сфере изучения мозга и психологии неизменно указывают на фундаментальные различия в сознании взрослого человека и подростка», — указано в постановлении Суда от 2010 года. — «К примеру, области мозга, отвечающие за самоконтроль, все еще развиваются в период поздней молодости (примерно от 18 лет до 21 года)… Молодые люди в большей степени склонны меняться, поэтому их проступки не всегда следует считать признаками „необратимо испорченной личности“, в отличие от действий взрослых».

Тем не менее, по мнению Штайнберга, вопрос зрелости зависит от поставленных задач. К примеру, он считает, что человек способен голосовать с 16 лет в силу полностью сформировавшегося логического мышления, несмотря на то, что другие области мозга все еще развиваются. «Тебе не нужно быть ростом 1.80 м, чтобы дотянуться до полки, которая находится на высоте 1.50 м», — подтверждает Штайнберг. — «Думаю, было бы трудно назвать какие-то способности, необходимые для того, чтобы отдать свой голос осознанно, которые при этом развиваются после 16 лет. Решение подростка [на выборах] не будет глупее того, что он примет, когда станет взрослым».

Я акушер-гинеколог и часто наблюдаю, как женщины справляются с переменами в жизни. Я вижу, как молодые пациентки (около 20 лет) ведут себя по-взрослому, считая, что они «все прекрасно знают». Я вижу, как эти девушки учатся быть мамами, жалеют, что у них нет четкого руководства — они растеряны. Некоторые пытаются прийти в себя после развода, а кто-то цепляется за молодость после климакса. Поэтому я некоторое время размышляла о взрослении.

Я — мама троих детей младшего школьного возраста, состою в браке (к сожалению, неудачном), и я по-прежнему не чувствую себя взрослой. Когда муж изменил мне, это было тревожным сигналом. Появились вопросы: «Чего Я хочу?», «Что делает Меня счастливой?» Думаю, что многие, как и я, прошли жизнь, не задумываясь над этим. В тот момент я, 40-летняя женщина, почувствовала, что становлюсь взрослой, но пока этот процесс не завершен. Когда начались проблемы с браком, я обратилась к психотерапевту (надо было сделать это в двадцать). Только теперь я начинаю учиться и действительно понимать себя. Не знаю, удастся ли нам сохранить брак, и как это отразится на мне или детях в дальнейшем. Подозреваю, что если я уйду от мужа, то почувствую себя взрослой, потому что сделаю что-то для Себя.

Мне кажется, что ответ на вопрос «когда ты становишься взрослым» связан с тем, когда ты научишься воспринимать себя. Мои пациентки, пытающиеся остановить время и не принимающие менопаузу, не кажутся взрослыми, хотя им может быть по 40 или 50 лет. Пациентки, которые пытаются справиться с жизненными трудностями — вот кто действительно повзрослел. Они молоды, но способны принять любые перемены, нежелательные изменения своего тела, постоянное недосыпание из-за детей, — они принимают то, чего не могут изменить.

— Аноним

В колледже у нас был профессор, который, казалось, вообразил себя провокатором — при любом удобном случае он старался сбросить на нас «бомбу правды». Многие такие «бомбы» обходили меня стороной, но одна попала в цель. Не помню, почему, но однажды на занятии он сделал паузу и объявил: «В возрасте от 22 до 25 лет вы будете несчастны. Мне жаль, но если вы подобны большинству, вам придется помаяться».

Само это слово, «помаяться», прочно засело у меня в голове, оно было «затерто», словно гладкий камешек — я вспоминала его каждый раз, когда жизнь, о которой я мечтала, ускользала от меня. «Маяться» — подходящее слово, объясняющее, что происходит с людьми этого возраста.

Трудности, с которыми сталкиваются многие молодые люди 18-25 лет, позволили Джеффри Дженсену Арнетту в конце девяностых объединить эти годы в один жизненный этап под названием «формирование зрелости» — неопределенный переходный период между подростковым возрастом и настоящей зрелостью. Его границы настолько непредсказуемы, что Дженсен Арнетт, профессор психологии в Университете Кларка, утверждает, что верхним пределом этого возраста можно считать как 25, так и 29 лет. Вместе с тем он полагает, что подростковый возраст заканчивается в 18 лет, когда люди обычно выпускаются из школы и покидают родительский дом, являясь по закону совершеннолетними. Формирование зрелости заканчивается, когда человек будет к этому готов.

Такая неопределенность порождает разногласия по поводу того, целесообразно ли выделять формирование зрелости как отдельный жизненный этап. Стейнберг, к примеру, так не считает. «Я не сторонник того, чтобы выделять формирование зрелости как определенную жизненную стадию. Мне кажется более целесообразным думать об этом, как о продолжении подросткового периода». В своей книге «Переходный возраст» (Age of Opportunity) он определил, что подростковый возраст начинается с пубертатного периода и продолжается до момента, когда человек принимает на себя взрослые социальные роли. Он пишет, что в XIX веке для девочек период между первой менструацией и заключением брака занимал около пяти лет. В 2010 году это уже 15 лет, так как возраст менархе (первой менструации) снизился, а возраст для заключения брака повысился.

Другие критики концепции формирующейся зрелости утверждают, что не стоит придумывать отдельный жизненный этап только потому, что период между 18 и 25 (или все-таки 29?) является переходным. «Могут произойти изменения в условиях жизни, но развитие человека нельзя сопоставить с некоторыми простыми переменами» — пишет автор одной из таких работ.

«В литературе мало примеров, которые нельзя описать знакомыми терминами — поздний подростковый возраст или ранняя зрелость», — пишет социолог Джеймс Кётé, автор еще одной критической работы.

«Я склонен считать, что вся эта дискуссия о том, как называть людей этого возраста, просто создает путаницу. А вот действительно важным является то, что переходный период занимает все больше времени», — говорит Стейнберг

Это касается многих людей, которые, спустя несколько лет после окончания школы, свободные от родителей, все еще не связаны браком и не имеют детей.

Отчасти это можно объяснить тем, что роли супруга и родителя сегодня в меньшей степени расцениваются, как необходимые атрибуты зрелости.

В своих исследованиях на эту ему Дженсен Арнетт фокусируется на том, что он назвал «Большой тройкой» критериев зрелости, которые считаются главными атрибутами взрослого человека: ответственность за себя, умение принимать решения и финансовая независимость. Эти три фактора высоко ценятся не только в США, но и во многих других странах, включая Китай, Грецию, Израиль, Индию и Аргентину. Но в некоторых культурах в этот список попадают и другие ценности. К примеру, в Китае высоко ценится способность финансово обеспечивать своих родителей, а в Индии — способность физически защитить семью.

Два фактора из «Большой тройки» являются субъективными. Можно измерить финансовую обеспеченность, но как понять, что вы независимы и ответственны? Такие вещи каждый должен решить для себя сам. Когда специалист по психологии развития, Эрик Эриксон выделил основные этапы психологического развития человека, на каждом из них появлялся вопрос, на который нужно было дать ответ, (в лучшем случае) на этом этапе. В подростковом возрасте это вопрос самоидентичности — нужно понять себя и найти свое место в мире. На этапе раннего взросления, по словам Эриксона, внимание переключается на близкое общение, формирование тесных дружеских и романтичных отношений.

Энтони Бьюрроу, декан факультета развития человека в Университете Корнелла, занимается вопросом, есть ли у молодых людей ощущение цели в жизни. Он и его коллеги провели исследование и выяснили, что цели студентов колледжей были связаны с благополучием. Согласно исследованию Бьюрроу, наличие цели было связано с большей удовлетворенностью жизнью и позитивным настроением. Они измерили осознанность самоидентичности и жизненной цели, предложив людям оценить высказывания вроде «Я ищу цель или миссию своей жизни». Сам факт поиска того или другого весьма определенно указывает на более тревожное состояние и меньшую удовлетворенность жизнью. Но другое исследование показало, что самоанализ — это шаг на пути формирования самоидентичности, и чем активнее протекает этот процесс у человека, тем вероятнее, что он будет считать себя взрослым.

Другими словами, «маяться» совсем не весело, но очень важно.

Время позднего подросткового периода и ранней юности, по всей видимости, — лучшее время для поисков себя, потому что по мере взросления в жизни появляются новые обязанности. «Взрослый человек не просто меньше занимается самоанализом из-за обязательств на работе или в семье, это может также слишком дорого обойтись», — утверждает Бьюрроу. — «Если вы занимаетесь поиском себя, будучи взрослым, если не успели сделать это раньше, вы не только очень редкий индивидуум, но вас также ожидают большие потери — в физиологическом, психологическом или социальном плане, — чем те же усилия, но в юном возрасте».

Дженсен Арнетт подводит итог словами Тейлор Свифт, кантри-певицы в возрасте формирующейся зрелости, а именно — словами песни «22». «Она права. Мы одновременно счастливы, свободны, растеряны и одиноки. Это очень метко сказано».

Позвольте начать с того, что меня возмущают люди 30-40 лет, утверждающие, что они чувствуют себя детьми, «ищут себя», или не знают, чем хотят заниматься, «когда вырастут».

Я начал учиться на медика, когда мне было двадцать с небольшим. Затем я работал интерном в Сан-Франциско, во время затянувшейся эпидемии ВИЧ/СПИД. Однажды я отправился на вызов к тяжело больному молодому человеку (он был младше, чем я сейчас) поздно ночью. С ним был его парень, определенно долгие отношения, было ясно, что у него тоже ВИЧ. Я сказал ему, что его парень мертв.

В том году мне и моим коллегам приходилось говорить о смерти человека его родным и близким: супругам, детям, родителям, братьям, сестрам или друзьям. Мы говорили людям, что у них рак или ВИЧ. Нам приходилось оставаться в больнице на 36-часовые смены. Тогда я и стал взрослым, и ко мне относились соответственно. Никто не заботился о нас, мы были предоставлены сами себе. И мы как-то справлялись. Да, мы были молоды, иногда это давало о себе знать, но мы уже не были детьми. Полагаю, этот опыт помогает нам теперь, когда мы уже не студенты-медики, и живем в большом городе на скромную зарплату.

Вот так я стал взрослым. Очевидно, нельзя точно ответить на вопрос, когда саженец превращается в дерево. То же самое можно сказать о любом медленном процессе. Все, что я могу сказать — у меня был потенциал взрослого, я был готов принять на себя ответственность. Твоя деятельность, принадлежность к чему-то большему, ощущение себя частью исторического процесса, сверстники — все это имеет значение.

Без цели, работы, трудностей, без взаимодействия с другими людьми, вероятно, вы и в 35-40 лет будете чувствовать себя ребенком — иногда я встречаю таких людей! И это ужасно.

— Аноним

На каждом жизненном этапе, согласно утверждению Роберта Хэвингхерста, (выдающийся исследователь XX века, который занимался вопросами образования — прим. Newочём), есть список «задач развития». В отличие от индивидуальных критериев, которые принято давать сегодня, его задачи были довольно конкретны: найти парня/девушку, научиться жить со своим партнером, вырастить детей, освоить профессию, вести домашние дела. Это традиционные обязанности взрослого, они составляют то, что я называю «быть взрослым по мотивам „Leave it to Beaver“» («Предоставьте это Биверу» — американский ситком пятидесятых, изображающий простую консервативную семью — прим. Newочём), — ценности, за не уважение и не исполнение которых слишком часто осуждают поколение двухтысячных.

«Вы проводите забавную аналогию с „Leave it to Beaver“», — сказал мне Дженсен Арнетт. — «Я помню этот сериал, но готов поспорить, что его сняли с эфира за 30 лет до вашего рождения». (Я смотрела запись).

Хевингхерст создавал свою теорию в 40-50-х годах, и предложенный набор заданий говорит о нем, как о человеке того времени. Благодаря экономическому подъему после Второй мировой войны зрелость в стиле «Leave it to Beaver» оказалась доступнее, чем когда бы то ни было. Даже для самых молодых взрослых. Молодые люди могли легко устроится на работу, — пишет Минц. — Так что иногда не было необходимости в высшем образовании, чтобы найти достойную работу и содержать семью. В обществе того времени брак ценился намного выше простого сожительства, следствие чего — работа, жена, дети.

Но это историческая аномалия. «Исключая короткий период после Второй мировой войны, для молодых людей было нетипичным достигать статуса взрослого состоявшегося человека до тридцати», — пишет Минц. Так же, как и Генри Торо, многим успешным людям часто приходилось пробовать и ошибаться. Прошлое не было «переполнено» сверх-ответственными взрослыми, которые чинно бродили по улицам в костюмах-тройках и, надевая очки, изучали налоговые документы и приговаривали: «хм, да, вполне», пока современная молодежь со своим бездельем и сленгом не уничтожила это славное время. Молодые люди тогда тоже искали, пробовали, ошибались и возвращались домой; молодые женщины XIX века приезжали в город, чтобы найти работу с зарплатой выше, чем у мужчин. Прежде, чем жениться, некоторым юношам приходилось дожидаться смерти родителей, чтобы получить наследство. К счастью, сегодня для отсрочки брака не нужен такой мрачный повод.

gillmar / stockyimages / FashionStock / Shutterstock / Пол Спелла / The Atlantic

Золотое время легкого взросления не продлилось долго. Начиная с шестидесятых, средний брачный возраст начал расти, а среднее образование становилось все важнее для получения работы, которая приносит доходы среднего класса. Даже для тех, кто уважал ценности «Leave it to Beaver», достичь такого благополучия становилось все труднее.

«Я пришел к мысли, что причиной враждебности служит тот факт, что все изменилось так быстро. — говорит Дженсен Арнетт. — Люди 50-х, 60-х или 70-х сравнивают нынешнее поколение и себя во времена своей молодости и современная молодежь представляется им неполноценной. Но по мне, такое убеждение несколько эгоистично, и это забавно, потому что именно в этом, в эгоизме, обвиняются современные молодые люди. Я думаю, эгоцентризм в этом случае присущ скорее старшему поколению»

По словам Дженсена Арнетта, многие молодые люди по-прежнему считают своей целью: построить карьеру, жениться / выйти замуж, завести детей (или что-то подобное). Они просто не считают это критерием зрелости. К сожалению, в обществе нет единого мнения и люди постарше могут не воспринимать человека взрослым без этих атрибутов. Для того, чтобы стать взрослым, важно, чтобы другие люди воспринимали вас таковым, и следование этим установкам может помочь вам убедить всех (и себя в том числе), что вы стали ответственным.

В вопросе зрелости, так же, как и в жизни, главным для человека в итоге может стать то, чего ему не хватает. Когда ей было около двадцати, Уильямс Браун, автор эссе «Зрелость» («Adulting»), занималась преимущественно своей карьерой, в этом и была ее цель. Но вместе с тем она немного завидовала своим друзьям, которые обзаводились семьями. «Было очень сложно видеть то, чего я хотела (и до сих пор хочу), и понимать, что у других это уже есть, а у меня нет», — делится Браун. — «Хотя я прекрасно знала, что причина этого — мое осознанное решение».

Сейчас Уильямс Браун 31 год, и примерно за неделю до нашего разговора она вышла замуж. Я спросила, чувствует ли она себя по-другому, более взрослой, достигнув такой важной цели в жизни?

«Я была уверена, что ничего нового не почувствую, ведь мы с мужем вместе уже четыре года, большую часть этого времени мы жили вместе», — ответила она. — «Что касается эмоций … просто появилось легкое чувство постоянства. На следующий день он сказал мне, что чувствует себя молодым и старым одновременно. Молодым, потому что это новый этап в жизни, а старым, потому что главная проблема многих людей от 20 до 30 лет — с кем провести остаток жизни, а разрешение этой проблемы кажется большим и значимым событием»

«Но в моей раковине по-прежнему остается пара грязных тарелок», — добавила она.

Думаю, единственный раз я почувствовала себя взрослой, когда возвращалась домой из клиники Университета Д.Вашингтона. Я ехала на заднем сидении Honda Accord с маленькой новорожденной дочкой. Мой муж вел машину очень осторожно, а я не сводила с нее глаз… Я переживала, что она слишком маленькая для сиденья машины, что она вдруг перестанет дышать или ее маленькая головка опрокинется. Мне кажется, тогда нам не верилось, что теперь мы в ответе за этого крохотного человечка. Тогда нашей библией была книга «Чего ожидать в первый год» (What to Expect the First Year), мы были полностью ответственны за жизнь ребенка, это было головокружительное чувство — чувство зрелости. Вдруг появился кто-то, кого ты должен учитывать, принимая каждое свое решение.

— Деб Биссен

Сейчас мне 53, и я очень хорошо помню один случай. Это был 2009 год, моей матери пришлось переехать из одного дома престарелых в другой. У нее была болезнь Альцгеймера, словом, мне пришлось обманом посадить ее в машину. В другом доме престарелых было отделение с более строгим контролем, а тогда это был единственный подходящий вариант. Не первый раз я говорил матери «ложь во благо», чтобы убедить ее сделать что-то, то же самое мы часто говорим детям. Но то был единственный раз, когда она поняла, что я соврал, чтобы выманить ее из дома, Тогда она посмотрела на меня с пониманием, чего я никогда не забуду. Я был женат, но у меня не было детей. Наверное, будь у меня ребенок, этот опыт сделал бы меня «взрослым». Может быть, ответственность за кого-то предполагает нечто вроде «микро-предательства». Я не знаю. Мне не нравится думать об этом. Моя мама умерла в 2013 году.

— Аноним

Среди всех обязанностей взрослого человека родительский опыт чаще всего упоминается как нечто изменившее жизнь. В обратной связи с читателями по вопросу, когда же они почувствовали себя взрослыми, самым распространенным ответом был — «Когда у меня появились дети».

Это не значит, что вы не станете взрослым, пока не заведете детей. Но для людей с детьми именно это становится переломным моментом. В интервью Дженсена Арнетта 1988 года он пишет, что если у кого-то есть ребенок, «это чаще всего становится главным критерием трансформации личности».

Некоторые читатели упоминают ответственность за кого-то другого, как определяющий фактор, следующий шаг после «ответственности за себя» в «Большой тройке».

«Я действительно ощутил себя взрослым, когда впервые взял на руки своего ребенка», — пишет Мэтью, один из читателей. — «До этого я воспринимал себя взрослым и в 20, и в 30 лет, но никогда по-настоящему не ощущал этого».

Если зрелость, по словам Бьюрроу, — это «сочетание собственного чувства ответственности с тем, что другие люди одобряют это чувство и принимают вас за взрослого», ребенок не только помогает человеку ощутить себя взрослым, но и убеждает в этом других. «Двойственная сила самоидентичности и целеустремленности, — утверждает Бьюрроу, — служит ценной валютой в нашем обществе», и тогда как родительство обеспечивает и то, и другое, остается много других источников.

«Есть множество вещей, от которых человек взрослеет, — считает Уильямс Браун, — и многие из них связаны с детьми». Читатели также часто упоминают необходимость ухаживать за больными родителями — противоположная ситуация, которую тоже можно считать ярким примером.

Но все это не происходит так просто и быстро. Нет единого момента, отправной точки. Большинство перемен проходят постепенно.
«Быть взрослым — это не значит одарять мир широкими жестами или выкладывать что-нибудь на Facebook. Тут дело в более тонких вещах».

Я долго ждала, когда появится чувство, что «я стала взрослой». Сейчас мне 27 лет, я замужем, сама обеспечиваю себя и работаю менеджером в преуспевающей сети отелей. Я думала, что из-за всех этих вещей — возраста, замужества, карьеры — у меня должно было появиться то чувство.

Оглядываясь назад, я думаю, что задавала не тот вопрос. Мне кажется, я толком и не была ребенком или подростком. Я начала работать с 13 лет, как и все дети из моего окружения. Мы были из семей иммигрантов и наши родители зарабатывали немногим больше нас. В семьях мы зачастую были переводчиками — люди из банков и госучреждений звонили нашим матерям или отцам и слышали наши подростковые голоса. Думаю, некоторые из нас стали взрослыми задолго до того, как осознали это.

— Аноним


При всей этой двусмысленности и субъективности вокруг понимания того, когда именно человек становится действительно взрослым, Гриффин из NICHD предлагает думать об этом иначе: «Я практически настаиваю, чтобы вы рассмотрели свой вопрос с обратной стороны, — сказал он мне. — Когда вы действительно являетесь ребенком?»

Все переживают о том, что человек слишком поздно принимает взрослые роли, но что насчет тех, кто рожает детей в 15 лет? А те, кто вынужден заботиться о больных родителях, будучи совсем ребенком, или те, кто потерял их в совсем юном возрасте? Обстоятельства иногда вынуждают людей становиться взрослыми прежде, чем они бывают к этому готовы.

«Я интервьюировал многих людей, которые заявляли „О, я повзрослел давным-давно“, — рассказывает Дженсен Арнетт. — И почти всегда это связано с необходимостью брать на себя ответственность значительно раньше, чем большинство людей». Можно ли сказать, что эти люди окончательно стали взрослыми?

«Для меня существенно и важно, что в этом есть некоторые преимущества», — утверждает Берроу. Преимущества заключаются не только в том, кто может позволить себе пойти в колледж и официально заниматься исследовательской деятельностью, но также привилегированную возможность выбирать, когда именно взять на себя ту или иную взрослую роль, и время для раздумий. Они могут действовать в двух направлениях: кто-то имеет возможность пересечь всю страну, чтобы жить одному и найти работу мечты; а кто-то может сказать, что просто собирается брать деньги у родителей, пока не найдет себя. И оба варианта — привилегии.

Взрослые обязанности, безусловно, могут свалиться на вас, как снег на голову, и если мир считает кого-то взрослым прежде, чем этот кто-то чувствует себя взрослым, это может вызвать осложнения. Но проведенное студенткой Берроу Рэйчел Саммер исследование показало, что нет никакой разницы между тем, насколько целеустремленными являются взрослые, ходившие в колледж, и те, кто этого не делал. Следовательно, для того, чтобы найти цель в жизни, подобные привилегии не обязательны.

В главе, посвященной социальным классам, Дженсен Арнетт пишет: «Мы можем утверждать, что в будущем появятся новые способы того, как можно стать взрослым — все более усложняющаяся жизнь этому только способствует». С критической точки зрения, если зрелость можно достигнуть множеством разных путей, то этот процесс нельзя назвать чем-то определенным. Но не мне разрешать это противоречие. Ясно одно: взрослым можно стать разными путями.

Мне не нравится слово «взрослый». Оно почти синонимично слову «смерть». Ты как бы прощаешься с жизненной силой и самим собой. Кажется, для большинства людей быть взрослым значит вести себя более сдержанно и, как говорил Святой Павел, «отбросить все детское», потерять страсть к жизни.

— Аноним

Близкий друг моего отца как-то сказал мне: «Ты не собираешься взрослеть, да?» Я была в шоке; мне 56, я замужем, изрядно попутешествовала, у меня есть степень магистра и стабильная карьера. С чего он вообще это взял? Тут я задумалась. Прошло какое-то время, прежде чем я смогла понять то, как он пришел к этому заключению. У меня никогда не было детей (таков мой выбор), следовательно, я сама не слишком отличаюсь от ребенка.

Я с его видением не согласна; я считаю себя вполне взрослой. В конце концов, мои студенты более чем вполовину младше меня, мой брак начинает давать трещину, волосы седеют, и я сама плачу по всем счетам: следовательно, я взрослая. У меня болят колени, меня беспокоит будущая пенсия, мои родители совсем состарились, и в наших совместных поездках уже я веду машину; таким образом, я просто обязана быть взрослой.

Бытие взрослым это все равно, что рыба, блеснувшая чешуей в воде; ты знаешь, что она плавает где-то рядом, что ты, наверное, сможешь до нее дотянуться или даже потрогать её, но стоит попытаться её поймать — и все рухнет. Но когда это все-таки удается — на похоронах зятя или когда отвозишь парализованного от старости питомца, чтобы его усыпили — тогда ты хватаешь её изо всех сил, ощущая каждую чешуйку, но не кидаешь обратно в пруд. Ты включаешь Дэвида Боуи и долго сидишь на лужайке, наблюдая за тем, как взрослая жизнь блестит на солнце. Затем откидываешься назад и с облегчением вздыхаешь — ведь хотя бы сегодня все это не о тебе.

— Аноним

Быть взрослым не всегда то, о чем стоит мечтать. Независимость может перерасти в одиночество. Ответственность в стресс.

Минц пишет, что культура в некоторой степени обесценила взрослую жизнь. «Как нам неоднократно говорили, взрослые ведут нервную жизнь, полную тихого отчания. Классические романы про взросление, написанные после Второй мировой войны Соломоном Беллоу, Мэри Маккарти, Филипом Ротом и Джоном Апдайком — это, помимо прочего, рассказы о разрушенных мечтах, несбывшихся амбициях, развалившихся браках, отчуждении на работе и отдалении от семьи». Он сравнивает их с теми воспитательными романами 19-го века, романами о становлении, в которых люди хотели стать взрослыми. Быть может, подобное раздвоение чувств относительно восприятия себя как взрослого, является раздвоением их чувств о самом желании быть взрослым.

Уильямс Браун разделяет уроки, которые она выучила в зрелом возрасте на три категории: «Заботиться о людях, заботиться о вещах и заботиться о себе». Также существует изнурительное замечание: «Если я не покупаю туалетную бумагу, то у меня не будет туалетной бумаги. Если я недоволен моей жизнью, моей работой, моими личным отношениями, никто не придет и не изменит это за меня».

«Мы живем в молодежной культуре, которая считает, что после 26 жизнь катится к чертям, ну или как-то так» — считает Минц. Но он находит вдохновение, и даже возможность для подражания в старом голливудском взгляде на взрослую жизнь, в фильмах с Кэри Грантом и Кэтрин Хепберн. «Когда я утверждаю, что мы должны вернуть взрослую жизнь, я не говорю о необходимости вернуть традицию раннего брака и как можно скором начале карьеры, как это было в 1950-х. Я говорю о том, что лучше быть в курсе, чем быть в неведении. Лучше быть опытным, нежели неопытным. Лучше быть наученным, чем „зелёным“».

Именно это и есть «взрослая жизнь» для Минца. Для Уильямс Браун это «быть ответственным за самого себя. Я не ответственна за то, чтобы сделать жизнь не такой, какая она на самом деле есть»

В обществе восприятие «взрослой жизни» подобно океану, в который впадает слишком много рек. Это может выражаться законодательно, но не в буквальном смысле. Наука может способствовать пониманию зрелости, но она не может показать нам всю картину. Социальные нормы меняются, люди отказываются от традиционных ролей, или же вынуждены примерять их слишком рано. Вы можете отслеживать тенденции, но тенденции мало беспокоятся о желаниях и ценностях одного человека. Общество может определить только этап жизни; людям все равно придется многое сделать, чтобы определить себя. Совершеннолетие вообще является примером живописи импрессионистов: если вы стоите достаточно далеко, вы можете увидеть размытую картину, но если вы уткнётесь носом, то увидите миллионы мельчайших штрихов. Несовершенные, разношёрстные, но, несомненно, являющиеся частью большого целого.

Автор: Джули Бек.
Оригинал: The Atlantic.

Перевели: Полина Пилюгина, Наташа Живова, Кирилл Козловский, Екатерина Евдокимова, Никита Семенихин.
Редактировали: Артём Слободчиков, Евгений Урываев, Анна Небольсина.