Человек, который провел 40 лет в одиночной камере

Общество

Летом прошлого года, через 5 месяцев после освобождения из тюрьмы, Альберт Вудфокс отправился в Гарлем. Там в 1960 году он за последние две недели своей свободы познакомился с членами Партии черных пантер. Он был восхищен тем, как они двигались и говорили.

«Я всегда ощущал, даже находясь среди своих, что страх вот-вот их одолеет. А тут я впервые увидел черных, которые вообще ничего не боялись», – рассказал мне Вудфокс.

В ту неделю Вудфокс собирался пойти на собрание членов Нью-Йоркского отделения партии, но был арестован за ограбление. Поэтому, вместо похода на собрание партии, он организовал еще одно отделение в государственной тюрьме Луизины, которую в народе называли «Ангола». В этой тюрьме он провел 40 лет в одиночестве и это был самый долгий срок за всю историю Америки.

Его и еще двух осужденных на пребывание в одиночной камере суммарно осудили на 100 лет. Их стали называть «Ангольская тройка».

Теперь уже 69 летний Вудфокс прогуливался по бульвару Малькольма Кинга с тремя бывшими однопартийцами: со своим лучшим другом Робертом Кингом, однопартийцами Атно Смитом и Дж. Джонсоном. Их он раньше никогда не видел, поэтому разговор особо не ладился и шел в каком-то сдержанном русле. Они беседовали о джентрификации, Джеке Уилсоне, типах сахарного диабета, которым все болели. Вудфокс был сдержан, скромен, а по своему темпераменту вообще не склонен драматизировать. Когда он что-то рассказывал о себе, его голос был на ровных тонах.

На следующий день он должен был выступить перед комиссией по одиночному заключению и это его вообще не радовало.

«Я сильно нервничаю, когда мне задают вопрос, на который я не в силах ответить. Например: как вы себя чувствуете на свободе? Откуда я, по-вашему, должен знать, как это быть свободным. Я только вышел из тюрьмы, где пробыл последние 40 лет. Спросите у меня об этом лет через 20», – говорит он мне.

Троица дошла до театра «Аполло», и Джонсон попросил остальных встать вместе под козырек здания, чтобы он их мог сфотографировать. У Вудфокса были мешки под глазами, глубокая складка между бровями и седая взъерошенная борода.

На бульваре Мартина Лютера они рассматривали футболки, сувениры, украшения – все, что тут было разложено на тротуаре. Один торговец выкрикнул: «Жизни черных имеют значение! У меня есть футболки с такой надписью!». Вудфокс сперва прошел мимо, но потом вернулся и купил одну: «Я надену ее завтра на комиссию».

Внезапно после этого у всех стало лучше настроение. Теперь и остальным тоже захотелось чего-то себе прикупить. Джонсон присмотрел себе парфюм и купил «Голубой Нил» за 3 доллара. Кинг и Смит купили такие же футболки, как и Вудфокс.

Затем Джонсон провел всех еще на 4 квартала на юг, где размещалась штаб-квартира нью-йоркского отделения Партии. Теперь там расположен сетевой магазинчик.

– Со мной тут настоящие участники Пантеры – сказал Джонсон.

– Правда?, – спросил один из мужчин в магазине, вставая и убирая сигарету.

– Ну достаточно, не надо этого, – попытался уйти от такого внимания Вудфокс.

– А можно с вами сфотографироваться?, – спросил второй мужчина.

Когда Вудфокс были еще ребенком и жил в Новом Орлеане, то зарабатывал себе на жизнь таким образом: он воровал цветы с могил, и снова продавал тем, кто шел на похороны. Он был старшим из всех 6 детей, рос в Тримее, одном из районов Юга, где жили освобожденные рабы.

Он помнит, как в 12 лет, стоя на остановке, мать прятала его за свою спину, когда мимо проезжала полицейская машина.

«Она очень боялась белых. Мы все знали, что они могут сделать с нами все, что захотят».

В 1962 году, когда Вудфоксу было всего 15 лет, он был арестован за махинацию с парковкой: его друзья и он брали деньги с водителей за то, что будут охранять их авто на время, пока оно находится на стоянке. Через два года он уже сел в тюрьму за то, что угнал машину. В тот же год от него забеременела девушка. Своему ребенку Бренде он мало уделял внимания, потому что гордился своей славой мошенника.

В 18 лет Вудфокса снова арестовали и на этот раз за ограбление бара. Ему дали 50 лет лишения свободы. После оглашения приговора он устроил драку на первом этаже суда и сбежал в Гарлем. Там он познакомился с партийцами, пригласил на свидание двух женщин и был обвинен букмекером в попытке ограбления.

«Помню, я тогда подумал: что с тобой не так, Фокс? Ты просто не умеешь оставаться на свободе».

Woodfox said that his tattoo was done by Charles Neville of the Neville Brothers while he was being held at the...

Вудфокс рассказал, что эту татуировку ему набил Чарльз Невил, один из братьев Невиллов.

Он был экстрадирован в Новый Орлеан, и поместили на этаж «пантер» в окружной тюрьме. Там содержалось 18 членов партии, которые ждали решения суда и посещали курсы по экономике, политике, социологии и истории рабства. Окна камер, где они находились, были закрыты стальными пластинами, чтобы они не могли общаться с другими заключенными.

«Они думали, что таким образом могут нас разделить. Но, зараза под названием «организация» могла просочится везде. Они даже разделили на главы книгу Франца Фанона, чтобы каждый заключенный прочел свою и рассказал другим», – рассказывает Малик Рахим, министр обороны новоорлеанского отделения партии.

Партия Черных пантер была организована через год после убийства Малькольма Икса, потому что люди были разочарованы поступательным подходом к движению за гражданские права темнокожих. Один из основателей партии Хьюи Ньютон заявил, что им всем надоело слушать песню «Мы все преодолеем». Единственный способ преодолеть это – применить законную власть.

По его словам, темнокожие жили в своей родной стране как в колонии, загнанные во второсортное жилье и школы, работающие на низкооплачиваемой работе. В гетто партии следили за полицией, которую они считали войсками оккупации. Когда полицейский задерживал темнокожего и допрашивал его, участники партии выходили из своих машин с заряженными пистолетами и следили за происходящим.

Джон Эдгар Гувер назвал эту партию группировкой, которая несет в себе величайшую угрозу внутренней безопасности страны. В рамках программы контрразведки ФБР было приказано уничтожить партию пантеровцев.

Однако, большая часть работы партии была направлена на обеспечение коммунальными и социальными услугами тех районов, которыми пренебрегало государство. Взяв на вооружение лозунг «Дожить до революции», партийцы открыли на свои деньги медицинские центры исследования людей на предмет анемии, организовали дезинфекцию жилищ от насекомых и вывоз мусора, раздавали детям бесплатные обеды и помогали изучать историю чернокожих.

Первым пунктом программы партии было следующее: «Мы хотим, чтобы у нас была возможность самостоятельно определять судьбу нашего общества».

Вудфокс сказал, что партия помогла ему понять свою сущность. Ему казалось, что он сейчас упадет в обморок, если он выразить свое недовольство. Он осознал, что был частью такой прослойки общества как люмпен-пролетариат. Этот термин был введен Марксом и означал «воры и уголовные элементы, которые живут на окраине».

К моменту судебного заседания в 1971 году Вудфокс был уже уверен, что у него есть моральное право на побег. Утром, в день суда, он и еще трое партийцев, которые находились в зале ожидания для подсудимых, начали петь:

Бери в руки пушку,
Возьми копов на мушку.
Мусорам всего мира
Удержать не по силам
Партию Черных Пантер!

Полицейские начали бить их и применили слезоточивый газ. Когда Вудфокса вызвали в зал суда, все его лицо было в ссадинах. Лодыжки и запястья были скованы цепями и закреплены на металлическом ремне пояса. Он повернулся к сидящим в зале суда и вытрясая цепями, сказал: «я хочу, чтобы вы все видели, как эти расистские фашисты поступили со мной!».

Вудфокса отправили в «Анголу» – самую большую тюрьму строгого режима в Америке. На месте этой тюрьмы раньше была хлопковая плантация в 7285 гектаров, и рабовладельческая фирма, которая была названа в честь африканской страны, поставщика рабов. После Гражданской войны плантацию купил генерал конфедаторов и нанял на работу бывших заключенных. Среди них были даже дети от 7 лет. в 1901 году плантацию выкупил Штат, но для работников ничего не изменилось: они все так же спали в хижинах рабов и работали 7 дней в неделю.

Когда Вудфокс прибыл в эту тюрьму, черные и белые арестанты жили раздельно в постройках из шлакоблока, а столовая была разделена перегородкой, чтобы две расы никоим образом между собой не контактировали. Все надзиратели в тюрьме были только белыми.

Вудфокс запросил разрешение у Центрального комитета партии на то, чтобы организовать отделение в тюрьме. И оно стало единственным официальным представительством пантеровцев на территории тюрьмы. Новые партийцы призывали рабочих, которые собирали урожай за 2 цента в час, работать медленнее.

«У них был такой типичный загон альфа-самцов: они специально работали быстро, чтобы показать остальным, какие они мужики. А мы объясняли, что все, чего они этим добьются – это переход на новое поле».

Несколько раз в неделю партия собиралась под видом игры в футбол, чтобы обсудить свои дальнейшие действия как революционеров. Вудфокс рассказывал, что он узнал из 30 обязательных к прочтению книг. Заключенные, которые знали Вудфокса еще как мошенника из Нового Орлеана, думали, что он снова затеял какую-то аферу.

Ангола была самой опасной тюрьмой на Юге. По словам редактора местной газеты, четвертая часть заключенных жила в рабских условиях: их продавали и обменивали, насиловали. Они приносили доход своим владельцам и тюремным надзирателям, которым платили за то, чтобы они делали вид, что ничего не происходит.

«Мы начали объяснять им, кто мы такие, и что мы можем их защитить. Мы помогали им делать оружие для защиты: ножи и биты, которые изготавливали из рабочего инвентаря. А щитами были каталоги товаров и подносы», – рассказывает Рональд Эйлсуорт, член партии в тюрьме.

В 1971 году в «Аттике» было поднято восстание заключенных. Вудфокс вдохновился этим, он почувствовал связь между заключенными разных тюрем. Они утверждали, что вина за содеянные преступления должна лежать не на них, а на обществе, которое не хочет обеспечивать им достойное проживание, образование и давать равные с белыми жителями Америки права.

Аналогичную позицию занял Вудфокс: «Я всегда считал себя политическим заключенным. Не потому, что сижу за политическое преступление. Дело в том, что я оказался тут из-за политической системы, которая игнорировала меня как личность и гражданина своей страны».

17 апреля 1972 года Брент Миллер, 23-летний надзиратель в Анголе, только что женившийся, получил 32 ножевых ранения в черной камере. Он, и его невеста Тини, выросли на территории тюрьмы, в поселении для 300 семей, которые работали в тюрьме. Отец Миллера управлял свинофермой, брат охранял главные ворота тюрьмы. Это было сплоченная семья, они сочиняли музыку и выступали на концертах.

Тело убитого нашли у кровати Брауна, черного заключенного, который был приговорен к смерти за изнасилование. Сначала Браун сказал, что ничего об убийстве не знает. Через 4 дня, так как ему пообещали помилование, Браун «вспомнил» имена четырех тюремных активистов, которые зарезали Миллера: Германа Уоллеса, Вудфокса, Честера Джексона и Гилберта Монтегу.

Этих четверых и еще 20 темнокожих заключенных, которые тоже были активистами, перевезли в отделение строгой изоляции тюрьмы. По версии партийцев их тащили по коридору ночью, избивая битами с двух сторон, трубами и кирками. Один из тех заключенных рассказал: «тех, которые остались в живых после такого избиения, заставили сидеть смирно на стуле, пока надзиратели выдирали им волосы».

Через две недели после убийства Миллера этих четверых активистов осудили за убийство. На месте преступления улик было много, но ни одни из них не указывала на них. Отпечаток пальца возле тела Миллера не совпадал ни с одним из отпечатков подозреваемых.

В ходе подготовки к судебному заседанию Центральное отделение Пантер организовало группу поддержки обвиняемых: комитет ангольских братьев. Но, между участниками комитета начался раздор, поэтому все попытки комитета собрать деньги на адвокатов были саботированы.

На процессе Вудфокса все присяжные были белыми. Прокурор, Джон Синкфилд, представил их так: «обычные люди, точно такие же, как мы с вами». И хотя двое заключенных рассказали о том, что они были на завтраке вместе с Вудфоксом, присяжные, после часового заседания, все же признали их виновными. Уоллеса через год коллегия тоже признала виновным, а Монтегу оправдали, так как из лазарета предоставили документы, которые подтверждали его нахождение у них во время убийства.

После этих судебных процессов начальник тюрьмы добился освобождения Брауна, заплатив за работу адвокатам из средств тюрьмы.

Вудфокс и Уоллес были приговорены к пожизненному заключению без права помилования, были помещены в одиночные камеры строгого режима и больше 5 лет из них не выходили.

Вудфокс позволял себе заплакать только тогда, когда все остальные на его этаже спали. Его младший брат Майк, который приходил на свидания в тюрьму каждый месяц, сказал, что больше Вудфокс уже не вспоминает об их детстве. Он не может позволять себе выражать боль. Он должен чувствовать себя лидером, быть примером для остальных. Он не хочет, чтобы люди знали о его слабости.

Уоллерс и Вудфокс сблизились с еще одним партийцем, Робертом Кингом, который сидел в таком же корпусе, как и они. Его обвиняла в убийстве другого заключенного. Они считали, что Кинга подставили тоже из-за принадлежности к партии. Все трое были из одного города, их семьи тоже были между собой похожи. Они не видели отцов вообще или только пару раз за всю жизнь, не закончили школу, потому что не видели в этом смысла, были арестованы за мелкие преступления, но понесли за них не мелкое наказание. Все они узнали о партии в тюрьме и ее учение стало для них большим откровением.

Кинг вспоминает, что до этого у него было такое отношение к жизни, как к чему-то бесполезному. Казалось, что если на следующий день будет уже пора умереть, то так тому и быть.

Вудфокс сказал: «наши мысли и побуждения были столь одинаковыми, что становилось страшно».

В их корпус им было разрешено выходить из своих камер только на один час в день, чтобы в одиночку прогуляться по этажу. Во это время Кинг, Уоллес и Вудфокс проводили для других заключенных занятия: они раздавали им листы и уроками по грамматике и математике. Вудфокс давал своим ученикам сутки на то, чтобы они выучили материал, а на следующий день проводил проверки.

Гэри Тайлер, который тоже был заключенный в этом корпусе, рассказал, что в результате таких занятий он тоже стал себя считать политическим арестантом. В 17 лет Тайлера приговорили к смертной казни за то, что посчитали его виновным в убийстве белого одноклассника. Один из федеральных судей назвал процесс над Тайлером в корне несправедливым, и все свидетели в конце концов отказались от своих показаний. Уоллес и Вудфокс давали ему радикальные газеты, проводили с ним уроки по чтению.

Еще один заключенный Кенни Уитмор, сказал, что Вудфоксу следовало бы стать профессором, который рекомендовал ему перестать читать мусорные книжки, а дал вместо этого «Сына Америки» Ричарда Райта.

Уитмор рассказывает: «Я читал и читал. А потом посмотрел в зеркало и увидел там одного из главных героев книги, Биггера Томаса. Я стал постепенно понимать и осознавать, кто я такой, почему я нахожусь на дне этого мира».

Изучив систему рабского труда, Вудфокс рассказал заключенным из его корпуса, что хозяева южных плантаций осматривали задние проходы рабов, которые были выставлены на аукционе. Эта процедура очень напоминала ту, которую они проходили, когда выходили из камер: им приказывали раздеться, задрать ноги, поднять гениталии, раздвинуть ягодицы, наклонится и покашлять. Активисты распространяли среди заключенных письма, в которых был описан план сопротивления. В назначенный день почти все заключенные отказались проходить процедуру осмотра. Некоторых надзиратели избили так сильно, что понадобилась госпитализация.

Эти трое активистов старались бороться со своими желаниями. Никто из них не курил, не пил спиртное, кофе и чай.

«Если я ощущаю, что во мне развивается огромная потребность или даже какое-то расстройство, я начинаю искать в себе духовную силу. Чем больше ты ешь, тем больше твой организм будет требовать еды. Со сном такая же ситуация – по больше части это ментальная потребность», – рассказывал Уоллес психологу.

Так как Уоллес не хотел просить надзирателей включить свет, но вовсе его не выключал. Просто на время трехчасового сна накрывал лицо блокнотом.

В 1978 году в строгом корпусе открыли небольшую спортивную площадку на открытом воздухе. Туда заключенные могли выходить на несколько часов в неделю, и трое этих друзей бегали там босиком даже тогда, когда земля была уже промёрзшая.

«Нам нужно было убедить самих себя в том, что обыденность к нам не имеет никакого отношения. Мы хотели, чтобы охрана думала, что она имеет дело со сверхлюдьми. Прежде чем они что-то захотят у меня отобрать, я отберу это у себя сам», – рассказывает мне Вудфокс.

По несколько часов в день Вудфокс писал письма друзьям, многие из которых тоже считали себя политическими заключенными. Например, Леонард Пелтиер, Мумия Абу-Джамал. Он сказал: «Я уверен, что наши браться и сестры, которые остались на воле, организуются и восстанут ради нас». Но, партия распалась. Хьюи Ньютон считал, что партия должна заниматься только общественной работой, а Элдридж Кливер делал упор на ведение городской партизанской борьбы. В 1982 году партия окончательно перестала существовать, а беды ангольской тройки вовсе забыты.

Но, эти трое друзей продолжали считать себя партийцами, держали между собой связь при помощи письменных и устных сообщений, которые передавались через соседние камеры. Уоллес описал принципы партии как незыблемую умственную защиту и ключ к умственной стабильности каждого. Их часто выделяли из общей массы как достаточно важных людей, чтобы можно было им мстить, и это помогало держать на высоком уровне свою самооценку.

Один из надзирателей давал интервью жене Хэндерсона, Энн Батлер, которая писала книгу о местном фольклоре: однажды толпа надзирателей собралась с пистолетами и газом и начала спорить о том, кому из них достанется Вудфокс и Уоллес.

В течение 20 лет у Вудфокса не было своего адвоката. Поэтому, троица сама изучила уголовное и гражданское право. В 1991 году Кинг написал записку Вудфоксу, где изложил, что его заключение нарушает положения Конституции, поскольку коллегия присяжных состояла только из мужчин. Судья с этим согласился и отменил заключение. Но, прежде чем его выпустили, он снова был арестован. На этот раз среди присяжных была Энн Батлер. Позже начальник тюрьмы во время спора выстрелил в нее 5 раз и почти убил, за что был приговорен к 50 годам лишения свободы.

Судебный процесс проходил в Эмит-Сити, где живет много надзирателей Анголы. Вудфоксу был предоставлен адвокат, но он не попросил штат проверить кровавые отпечатки пальцев, не указал на особое отношение к этому деле к Брауну. Вместо этого центральным аспектом дела выставили воинственный настрой Вудфокса, хотя к тому времени его взгляды стали более лояльными.

Когда прокурор Джули Каллен спросила Вудфокса, считает ли он до сих пор, что у него есть моральное право на то, чтобы сбежать из зала суда, он ответил: «Нет. Тогда я был молод и боялся».

Каллен настаивала на том, что политические взгляды Вудфокса были противоположными тем, которые в свое время выдвинул Мартин Лютер. Но, Вудфокс считает, что это не так.

«Все ваши разговоры о смерти, революции, кровопролитии, жертвах, о которых вы рассказывали в письме 1973 года, — это не правда? Вы не сторонник всего этого, а жертва?», – спрашивала прокурор.

«Я думаю, что я жертва расизма в этой стране. Да, с самого рождения», – ответил Вудфокс.

Когда Каллен спросила Вудфокса, считает ли он до сих пор себя политическим активным, он ответил, что хочет только научить заключенных чувствовать гордость, уважение к себе, достоинство. Видеть, что изменить мир можно только если начать с себя.

«Это да или нет?», – перебив, спросила еще раз прокурор.

«Это да», ответил Вудфокс.

Он снова был признан виновным и приговорен к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. Своему другу он писал, что некоторые считают новый приговор указанием покончить жизнь самоубийством.

На время повторного судебного процесса, а это было два года, Вудфокс находился в камере с обычными заключенными и за это время ему не было сделано ни одного замечания. Когда он вернулся в Анголу, социальный работник отметил, что проблем с поведением заключенного не было. Но, осужденный все равно был помещен в одиночную камеру.

Социальные работники, которые периодически ходили по этажу, характеризовали Вудфокса как «положительного, почтительного, спокойного и готового к сотрудничеству человека». Когда Уоллес пожаловался на то, что его держат в камере уже 30 лет, социальный работник отметил, что даже в такой ситуации он не выглядел подавленным, а его настроение вполне соответствовало происходящему.

Каждые 90 дней в конце этажа, где находилась камера Вудфокса, проходило заседание Комитета по строгому заключению. В кандалах и наручниках он представал перед членами комиссии для непродолжительной беседы. У них были документы с историей его поведения, но туда не смотрели. Он постоянно рассказывал офицерам, что с его стороны нет ни одного нарушения порядка уже много-много лет. Однажды, лояльный к нему член комиссии сказал: «Слушай, это идет сверху. Мы все видим и знаем, но не имеем права тебя выпустить».

Заключенные строгого режима, которые были убийцами других заключенных, пытались сбежать, а один даже похитил начальника тюрьмы, в итоге все равно вышли на свободу. Но, ангольская троица продолжала сидеть. Краткие заключения Комитета всегда были одни и те же.

Берл Кейн, который был начальником тюрьмы с 1995 года, в показаниях сказал, что Вудфокс был примерным заключенным. Заместитель начальника Кэти Фонтенот сказала, что этих троих вообще нужно оставить на пожизненном заключении и на строгом режиме, потому что они имеют большое влияние на остальных арестантов.

Гэри Тайлер, которого в итоге выпустили строгого корпуса и поместили среди обычных заключенных, сказал мне: «Через некоторое время для меня стало невозможным поддерживать хоть какой-нибудь контакт с этими ребятами. Их считали неприкасаемыми».

Вудфокс часто просыпался от того, что задыхается. Ему снилось, что стены камеры сдавливают его до смерти. Это началось на следующий день после того, как похоронили его мать, в 1994 году. Он хотел пойти на похороны, ведь заключенным разрешали посещать такие мероприятия, если это касалось близкого родственника, но в последний момент его просьбу отклонили. Три года спустя, Вудфокс был вынужден спать сидя, потому что в таком положении его меньше беспокоили приступы паники.

«Нужно огромное количество сил, чтобы вернуть эти стены на нормальное место. Однажды мне не хватит сил, и я не смогу раздвинуть стены».

В 2000 году троица подала иск, утверждая, что 28 лет нахождения в одиночной камере – это наказание, которое более чем соразмерно совершенному ими преступлению. Подготовительную часть работ провел студент-юрист, Скотт Флеминг, который начал изучать судебные записи в 1999 году после того, как получил письмо от Уоллеса, который написал все юристам и адвокатам, адреса которых смог найти. Узнав об этом деле, Вудфокса навестила в тюрьме основательница бренда Body Shop. После этой встречи она решили оплатить услуги адвоката всем троим.

Джордж Кендалл, один из новых адвокатов, считал, что часть дела будет заключаться в том, чтобы понять, в каком психологическом состоянии сейчас находятся эти трое ребят. Но, их выдержка была подвергнута такому же пристальному изучению психологов, как и их страдания.

Стюарт Грассиан, который занимается изучением воздействия на психику одиночного заключения, сказал: «Я никогда еще не сталкивался с таким сложным делом, как у этих трех истцов».

Даже психолог со стороны обвинения Джоэл Двоскин, был впечатлен выносливостью этих мужчин. Он рассказывал, что Вудфокс держит себя с молчаливым достоинством, и столь же достойно отстаивает свои права.

Вудфокс верил, что его сильной стороной была способность прятать ото всех то, что творилось в глубине души, а разговоры с психологами приводили его в какое-то смятение. Когда разговор с Грассианом подходил к концу, он сказал: «Когда вы уйдете, у меня будет всего пару минут на то, чтобы вернуть на прежнее место границы моей душевной защиты. И это самый болезненный для меня процесс».

Он поддерживал свое состояние при помощи жесткого графика, который требовал не менее 2 часов тренировок каждый день. В 90-ых годах у него даже завязались отношения по переписке и после этого всякие попытки устроить свою личную жизнь в условиях заключения были оставлены.

Профессор социологии Ребекка Хенсли призналась, что она вела переписку с Вудфоксом много лет и когда сделала ему признание в своих чувствах, он деликатно отверг их. Взамен он посоветовал почитать ей книгу «Жена заключенного», которая рассказывала о боли тюремных отношений.

В 2001 году для Кинга был отменен приговор. После того, как свидетели обвинения признались, что они солгали и отказались от своих показаний. Кингу предложили признать себя виновным по оставшейся части обвинений и за это его немедленно отпустят. Но, по словам Вудфокса Кинг очень сомневался в том, какое решение принять. Между заключенными за эти десятки лет образовалось некое товарищество, и Кинг чувствовал, чему ему не будет хватить их.

И вот, 59-летний Кинг вышел из корпуса строгого содержания на парковку Анголы. Вместе с бывшей участницей партии, он снял жилье в небольшой квартире в Новом Орлеане и после этого вообще редко выходил из своего жилья. За раз он мог засыпать только на один час. Стоило чему-то стукнуть в квартире, как он вскакивал, потому что думал, что в квартиру кто-то проник.

Заключенные из Анголы часто звонили ему за его счет, и хотя у Кинга не было источника дохода, он никогда не отказывался заплатить за разговор. Грассиан встретился с Кингом через некоторое время, и сделал следующий вывод: «кажется, он сам каким-то образом ощущает, что никогда не сможет уже жить жизнью обычного человека, и так будет до тех пор, пока всего его друзья не окажутся на свободе. Он посвящает все свое время, средства и энергию на то, чтобы поговорить с оставшимися там друзьями».

Через некоторое время после освобождения Кинг вернулся в Анголу, чтобы встретиться с Роем Холлингсвортом, который был заключенным в строгом корпусе тюрьмы, считал себя обязанным ангольской тройке за свое моральное пробуждение. Однажды Холлингсворт хотел изнасиловать молодого заключенного и разбить ему голову, но Кинг позвал его и попросил задуматься над тем, что он собирается сделать.

Когда Кинг появился в строгом корпусе, к нему подошли 5 охранников и отменили встречу с Холлингсвортом, сказав больше никогда сюда не приходить.

Начальник тюрьмы Кейн сказал, что почти уверен в том, что Кинг вернется к своим революционным делам. А если Уоллес и Вудфокс когда-нибудь выйдут на свободу, то они воссоединятся и начнут с того момента, где остановились до заключения их под стражу.

В 2008 году председатель Судебного Комитета Палаты Представителей Джон Коьерс и представитель от обвинения Луизиана Ричард изучили дело о многолетнем заключении Уоллеса и Вудфокса, а после встретились с ними в корпусе тюрьмы. Позже Ричард сообщила СМИ, что огромное количество улик указывают как раз на невиновность Уоллеса и Вудфокса. Вдова Миллера также начала сомневаться в имеющихся доказательствах после того, как следователь Майзелл нарисовал ей схему несоответствий в показаниях свидетелей. Она была шокирована, когда узнала, что никто даже не провел экспертизу отпечатка пальца.

Реакция штата была решительной. После того, как история была освещена в СМИ и по радио на 797 станциях, управление общественной информации Департамента исполнения наказаний штата Луизиана установило систему Google Alert и оповещало администрацию тюрьмы каждый раз, когда имя какого-то заключенного попадало в СМИ.

Генеральный прокурор штата Бадди Колдуэлл, который занимал этот пост с 2008 года, так высказался: «Я против освобождения Вудфокса всеми фибрами души».

Колдуэлл даже запросил 700 телефонных разговоров осужденных с адвокатами, чтобы узнать, не нарушили ли они какие-то правила. Следователи обнаружили, что в интервью тюремному радио Вудфокс заявил, что до сих пор живет по принципам партии пантер. В наказание за это ему запретили выходить из камеры.

Вскоре начальник тюрьмы заявил, что устал от этой тройки и мужчин перевели в другие учреждения в разных концах штата, но содержание в одиночной камере не отменили ни одному из них.

Когда психолог Крейг Хейни навестил этих заключенных на их новых местах, он был поражен тем, как они постарели.

«Разлука для них оказалась разрушительной. Между ними была тесная связь, которая помогала им жить», – рассказал психолог. Вудфокс сказал, что ко он вообще ко всему потерял интерес. Его снова подвергали обыскам с раздеванием по 6 раз в день. Заключенные в соседних камерах были психически не здоровы, поэтому постоянно кричали. Запах, который от них исходил, был невыносим.

В Анголе Вудфокс и Уоллес были некими старожилами, а в новых тюрьмах к ним относились как к обычным преступникам. Уоллес сказал Хейни, что они достигает предела. Голос стал неуверенным и робким. Он понимал, что что-то серьезное происходит с его здоровьем и со слезами на глазах говорила: «Я больше не могу с этим бороться».

Уоллес потерял в весе 20 кг. Он жаловался на сильные боли в животе, но тюремные врачи списали все это на грибковую инфекцию, а в карте написали, что при пальпации ничего не обнаружено. Через 5 дней после этого нанятый адвокатами врач осмотрел Уоллеса и обнаружил в результате в брюшной полости шишку размером 8 см. был поставлен диагноз рак печени. Рак быстро распространился на мозг и кости.

В сентябре 2013 года Уоллс дал последние показания по своему гражданскому делу уже из постели в тюремном лазарете. Предоставленный штатом адвокат попросил перенос дачи показаний, но сам больной не захотел ничего больше переносить. Его мучила постоянна рвота и за один раз он мог произнести не больше пары слов.

— Вы на смертном одре, вы это понимаете? — спросил Уоллеса один из адвокатов.
— Да, — ответил он.
— Вы можете с чистой совестью сказать, готовясь предстать перед создателем, что не убивали Брента Миллера?
— Да.

Через пять дней после этого федеральный судья ответил на ходатайство Уолесса, которое лежало в суде много лет. Решение о заключении было отменено и его приказано выпустить.

На закате Уолесса погрузили в машину и отвезли в Новый Орлеан, к другу. Вокруг его постели собрались родственники и друзья. Некоторых он не видел 40 лет. Один из друзей прочел его последнюю главу «Души на льду», Кливера. Другой поднес ему цветы.

На второй день свободы Уолесса, штат снова собрал суд присяжных, которые опять обвинили его в убийстве Миллера. Уоллесу об этом уже ничего не сказали – он умер на следующий день. По его воле похоронная церемония началась цитатой Франца Фанона: «Если смерть – это царство свободы, то через смерть я сбегаю на волю».

Вудфокс не мог смирится с тем, что его друга больше нет.

Через год после смерти Уоллеса обвинительный приговор Вудфокса был опять отменен, ввиду установленного факта расовой дискриминации при отборе состава присяжных заседателей. Штат выдал ордер на новый арест и призвал его как обвиняемого уже третий раз. Дидри Говард была старшиной женщин-присяжных. По ее словам, прокурор сказал, что это дело просто нужно еще раз прокрутить и расставить все точки.

Судебный следователь Дидри был ее врачом. Окружной прокурор работал недалеко от ее дома, был в некотором смысле соседом. Миллеры владели рестораном, в котором Говард частенько бывала. Она чувствовали, что у есть некий долг перед всеми этими людьми.

По ее словам, прокурор делал упор на то, что партия пантер занималась грабежами и изнасилованиями. Поэтому она подписала обвинительный акт. Уже лежа ночью в постели, Дидри осознала, что распорядилась жизнью человека быстрее, чем выбирала холодильник.

Однажды вечером она услышала вой сирени – по направлению к тюрьме летела скорая. Но, для кого именно, ей установить так и не удалось. Через три месяца после этого Говард написала письмо суде, где изложила все обстоятельства дела и свои сомнения на этот счет. Не получив ответа, она написала письмо губернатору Бобби Джиндлу. В конце 2015 года она снова написала письмо уже новому прокурору Джеффу Ландри.

Ландри предложил освободить Вудфокса, если тот признает вину. Годами Вудфокс мечтал, как выйдет из суда оправданным, но адвокаты уговаривали его избежать суда.

Пока Вудфокс раздумывал над этим, ему передали фотографию его уже 52-летней дочери Бренды. Он не видел ее почти 20 лет. Брат Вудфокса передал ему разговор с ней: она плакала и говорила, что у нее нет отца. Вскоре после этого Бренда навестила его с сыном и двумя внуками.

У Вудфокса были неделя на подготовку к освобождению. Он годами думал, как это все будет: куда он поедет в первую очередь, как ему обустроить свой быт и как тратить деньги.For years Woodfox had imagined that the Panthers existed on an otherworldly plane free of fears and flaws and he was...

19 февраля 2016 года, на свой 69-ый день рождения Альберт Вудфокс спаковал свои вещи в мусорные мешки, положил в картонную коробку сотни писем. Надел широкие черные брюки, черную кожанку, которую ему прислал один бывший заключенный Анголы. И вышел на улицу. Это был теплый, солнечный день. Его встретил брат Майкл со слезами на глазах. Усадил в авто, помог закрепить ремень безопасности.

Тем вечером Вудфокс и Кинг пошли на вечеринку, которую устроили в их честь. Люди подходили, что-то говорили, хлопали Альберта по плечу, а он только улыбался и смотрел в пол, 41 год в заточении дал свои результаты.

К концу вечера его позвали на сцену, чтобы он сказал пару слов. «Знаете, я новичок в этом деле. Надеюсь, вы понимаете, через какие ужасные испытания мне пришлось пройти. Так что мне нужно время, чтобы освоится и не выглядеть дурачком».

Вудфокс планировал пожить месяц в палатке в лесу, пройти некий обряд очищения. Однако, когда он оказался на свободе, в этом уже не ощущалось острой необходимости.

Свой первый месяц на свободе он провел в доме своего друга в Новом Орлеане, принимая гостей. Первое время ему тяжело было поддерживать разговор, поэтому перед тем, как начать беседу, он извинился за то, что ему пока тяжело «болтать».

Бренда стала регулярно его навещать и даже приводила правнуков. Ее 10-летняч внучка любила танцевать под песни, которые Вудфокс включал на подаренном ему телефоне.

Альберт обнаружил, что его обычный день дома, который заключался в передвижении между гостиной, туалетом и кухней, предусматривал больше шагов, чем весь его режим в тюрьме.

«Мне надо найти баланс в своем свободном времени. Я пытаюсь понять, как теперь управлять своей свободой».

Через месяц он переехал в свободную комнату в доме своего брата Майкла. Он прицепил над кроватью фото, положил несколько значков партии на комод и на этом закончил обустройство.

Майкл рассказал, что иногда, когда он проходил мимо комнаты Альберта, видел, как тот лежит на кровати, сложа руки. Майкл начинал убеждать его: «Ты должен говорить себе: я свободен. Я не обязан сидеть в этой комнате».

Через 2 месяца был улажен иск о взыскании компенсации с государства. Вудфокс получил немного денег и смог купить себе небольшой дом в Новом Орлеане, который обустроила для него потом дочь. Она выбрала мебель, технику, сделала жилье комфортным для своего отца. А тот с удовольствием принимал там гостей.

В начале августа Вудфокс полетел в Нью-Йорк, чтобы получить награду от Национальной гильдии юристов. Под серый пиджак он надел футболку с надписью «Я Герман Уоллес». На сцене он объявил, что сначала хотел бы почтить память своего друга, который так и не успел пожить на свободе.

«Я надеюсь, что мое присутствие здесь, это показатель для многих людей духовной силы и твердости человека».

Иногда он все так же просыпается от приступов панической атаки – кажется, что стены вот-вот раздавят его между собой. Тогда он встает, ходит туда-назад, четыре шага вперед и четыре шага назад; 4-5 минут и все заканчивается.

Автор статьи: Rachel Aviv
Оригинал статьи: The New Yorker

Переводила: Юлия Гуркина
Редактировала: Юлия Гуркина

Оцените статью
Добавить комментарий