«7 вещей, которые людям следовало бы знать о профессии учителя»

Общество

Перед тем как я решил стать учителем старших классов, я составил список своих любимых занятий: мне нравится обсуждать книги и фильмы, исполнять музыку, общаться с детьми, играть в баскетбол и готовить. Несколько путей развития карьеры я отбросил сразу. Поработав в подростковом возрасте некоторое время в ресторане, я понял, что жизнь шеф-повара — это не для меня. Ни одна профессиональная баскетбольная лига не была настолько безнадежной, чтобы меня приняли в команду. Я гастролировал с некоторыми музыкальными группами, но их деятельность постепенно сходила на нет.

Вскоре, впрочем, выбор профессиональной сферы стал для меня очевиден: преподавание. Я воображал, как буду обсуждать с учениками важные книги и взращивать подрастающих писателей. Может, я бы даже стал баскетбольным тренером или наставником для начинающих музыкантов. Я поступил на магистерскую преподавательскую программу Калифорнийского университета и программу по обучению в Комптоне. С тех пор я работал в частных и государственных школах как в самом Лос-Анджелесе, так и в области залива, обучая учеников девятых, десятых и двенадцатых классов английскому языку, журналистике и, в течение одного года, такому отвратительному предмету, как основы грамматики. Чаще всего мне приходилось работать с учениками из семей с низким уровнем дохода, хотя в последнее время мой класс решили разнообразить, включив в него также более обеспеченных учеников.

Опыт работы учителем позволил мне узнать многое об образовании, но он также послужил в качестве увеличительного стекла, через которое я стал смотреть на окружающие меня вещи. Вот несколько важных уроков, которые я для себя извлек.

1) Преподавание сделало меня умнее

Ежегодно я встречаю 150 человек, у каждого из которых свои таланты и своя история. Многие станут первыми в своей семье, кто поступил в колледж. Некоторые из них сталкиваются дома с жестоким отношением, зависимостями, преступностью и разрушенными семьями. Я хочу, чтобы они покидали класс, став умнее, добрее и выносливее. Я хочу, чтобы их достижения способствовали формированию более справедливого общества. Эта борьба вдохновляет и проверяет меня на прочность. Я знаю, что многие из моих коллег чувствуют то же самое.

Много лет я учу по одним и тем же пособиям, но мой подход зависит от происходящего за пределами учебного кабинета. В прошлом году я впервые проходил с учениками книгу Тони Моррисон «Возлюбленная», раскрывая исторический контекст рабства, разбирая с ними отрывок из «Нового Джима Кроу» Мишель Александер и статьи, исследующие наследие рабовладельческих времен в Америке. Мы читали о новом музее рабства и о мании Джорджа Вашингтона преследовать сбежавших рабов, наличие которой было подтверждено документально.

Некоторые из моих латиноамериканских и белых студентов всерьез задумались над проблемой черной идентичности и американского опыта. Это и было целью урока, а не просто прочтение важного романа. В 2016 году я добавлю в план занятий ознакомление с последствиями Чарльстонской стрельбы, включая траурную речь президента Барака Обамы, но кто знает, что еще нужно будет обязательно добавить в программу до наступления марта. Я по несколько раз в неделю сохраняю в Избранное новые закладки.

Чтобы преподавать в таком ключе, я с одержимостью читаю и смотрю вокруг. Я вскакиваю в три часа ночи, чтобы добавить в заметки на телефоне то, что внезапно пришло мне в голову. Все, что я узнаю, проходит через призму того, можно ли этому научить.

2) Я стал лучше преподавать, когда переложил часть ответственности на учеников

В начале карьеры преподавание казалось мне представлением, этакой 10-месячной импровизацией на основе расплывчатого сценария. Мне хорошо давалась моя работа, поскольку я разбирался в своем предмете и умел удерживать внимание учеников. Это не редкость: у многих учителей есть склонность к эгоцентризму.

Но если вы просто оттарабаните 60-минутную речь, приправляя ее остроумными замечаниями, возможно, вас в конце концов будут воспринимать не только как запоминающегося учителя со странностями, но и как неэффективного педагога.

Хотя актерское мастерство тоже играет свою роль, я обнаружил, что обучение идет гораздо лучше, когда занятия интерактивны, когда это диалог — а не односторонняя трансляция. В конце первого года работы я попросил учеников дать мне какой-нибудь совет, и один не по годам умный парень-аутсайдер написал на листочке жирными черными буквами: «Позвольте нам больше говорить».

Я, разумеется, понял это, еще учась в магистратуре, но мне потребовалось много усилий, чтобы истории вроде «Одиссеи» нашли отклик в сердцах девятиклассников. Я думаю, меня можно поздравить с тем, что я ловко описал Телемаха как мятежного подростка, страдавшего из-за тени своего отсутствующего отца. Я в шутку говорил об Одиссее как о рок-звезде, преодолевающей извилистый 10-летний тур по пути домой, дополнив рассказ проблемами с наркотиками и девушками-фанатками. Я видел, что ученикам весело. И в то же время их клонило в сон.

Теперь я даю ученикам возможность самостоятельно придумывать сценки, рисовать плакаты и участвовать в общих дискуссиях. Я позволяю им самим проводить короткие уроки перед классом. При необходимости я метко подытоживаю все сказанное, но большую часть беседы ведут они. Такой подход дает моим ученикам ощутить свою значимость (с чем многие подростки испытывают проблемы) и помогает укрепить командный дух.

3) Такие вещи, как Единый комплекс образовательных стандартов, наносят реальный вред, если попадают не в те руки

Нет, Единый комплекс государственных образовательных стандартов не вызывает во мне ненависть. В старших классах стандарты в преподавании английского языка могут иметь смысл, если уметь их грамотно применять: учителя английского должны проходить с учениками большие объемы научно-документальных произведений; учить подростков мыслить критически, спорить, уметь отстаивать свою точку зрения — все это важно; естественнонаучные дисциплины и уроки истории также должны развивать в учениках читательские и писательские навыки.

Тем не менее при нерациональном подходе эти стандарты могут причинить вред.

Слишком часто стандарты рассматриваются как полная замена тому, что учителя некогда считали хорошей моделью преподавания. Стандарты включают в себя новое программное обеспечение, материалы, учебные программы и унифицированные тесты. В школы могут приезжать консультанты, которые объясняют всем, что делать и как вести уроки.

Представители администрации могут потребовать, чтобы содержание Единого стандарта было размещено на доске в каждом учебном кабинете, и заявиться на урок без предупреждения, чтобы удостовериться в выполнении этого требования. Они могут настоять на более точном следовании стандарту — выдавать единые тренировочные тесты и проверять результаты, чтобы посмотреть, есть ли прогресс у учеников (и у учителей). В итоге может получиться так, что решение тестов будет отнимать от занятий больше времени в ущерб реальному обучению. Во всей этой истерии талантливые и опытные преподаватели некоторых школ в какой-то момент просто потеряют свою руководительскую независимость в классе, если не смогут достаточно быстро вертеться в колесе под пристальными взглядами наблюдателей.

4) Учителя ведут себя как подростки

Учителя старших классов столько времени проводят в окружении подростков, что со временем сами начинают вести себя подобающим образом. Они рисуют каракули и перекидываются сообщениями во время педсоветов, на собраниях передают друг другу записки и болтают во время неубедительного выступления областного чиновника, защищающего малоизвестное программное обеспечение. Учителя сплетничают о руководстве и о своих коллегах. Они сплетничают и об учениках, хотя чаще с любовью или непониманием, нежели с неприязнью. Они ощетиниваются при малейшем намеке на микроменеджмент. Они ломают офисную технику и быстро уходят с места преступления, чтобы избежать наказания.

Стоит ли говорить, что на уроках мы осуждаем подобные поступки. Но ведь мы и сами так делаем.

5) Культ суперучителя должен уйти

Я был на вечеринке в Лос-Анджелесе с другом, который знаком с некоторыми людьми из кинобизнеса. Он представил меня агенту, который, узнав, что я занимаюсь преподаванием, начал обсуждать со мной документальный фильм «В ожидании Супермена». Фильм рассказывает истории детей, участвующих в лотерее на обучение в привилегированной школе. «Проблема в кадрах!» — заявил он, отпуская руку своей спутницы, чтобы жестикулировать еще экспрессивнее. — «Фильм объясняет это! Школы оказываются в тупике из-за плохих учителей! Это преступление!»

Нет ничего удивительного в том, что парень из Голливуда основывает свои суждения на увиденном фильме. Слишком многие уверены, что проблемы в образовании сводятся к лени и некомпетентности учителей.

Посмотрите на образ суперучителя.

Человек, преподающий, как правило, в привилегированной школе, претендующий на звание суперучителя, — это такой умный 23-летний мазохист, работающий, чтобы повысить результаты тестов, по 18 часов в сутки в течение нескольких лет, прежде чем занять управленческую позицию, перепоступить на юрфак или заработать себе нервный срыв. Он с радостью берет на себя непосильные задачи. Он репетиторствует по субботам. Он приходит на работу за два часа до ее начала и остается до 10 вечера.

В одной из школ, где мне довелось работать, этот культ процветал. На педсовете учителям раздали футболки Супермена. В комнате отдыха висели постеры с Человеком-пауком и Мстителями. Это должно было символизировать, что так же, как герои в плащах защищают город, учителя должны своими силами бороться с наиболее актуальными общественными проблемами. Мне бы хотелось, чтобы учителя были великими людьми и показывали, как стать лучше. Но когда количество учащихся ежегодно увеличивается на 30%, а новые девятиклассники приходят преимущественно из крайне неэффективных образовательных учреждений, раздувая класс до невероятных размеров, в падении показателей тестов вряд ли стоит винить учителей.

Культ суперучителя вынуждает молодых преподавателей отказываться от сна и свободного времени ради сохранения работы. Многие профессионально выгорают и уходят, еще до конца не научившись преподавать по-настоящему. Высокая текучка кадров означает, что потенциально хорошие сотрудники уходят из профессии. Помимо всего прочего, это разрушает академическую культуру в школах и вызывает волнение среди учеников.

На деле же ученикам для успеха в школе нужно нечто большее, чем суперучитель. Наряду со стабильным финансированием школ и хорошими кадрами реальное решение проблемы, особенно в случае с наиболее социально отчужденными учениками, должно включать в себя обеспечение достойных зарплат, доступ к недорогим дошкольным учреждениям и контроль за соблюдением правопорядка в общинах, который бы делал их безопаснее и действительно создавал доверительную атмосферу. Сводить проблемы в образовании к деятельности педагога значит игнорировать реальность. Все культы строятся по такому принципу.

6) Мы не отдыхаем на летних каникулах

Когда учителя жалуются на бесконечное планирование уроков и кучу неразобранных документов, их друзья, которые не являются учителями, ссылаются на летние каникулы. Они говорят, мол, учебный год тяжел, но потом идут два месяца отдыха. И этот отдых действительно стоит тяжелой работы в течение всего года.

Вот как проходят летние каникулы у большинства учителей.

Первые пару недель мы просматриваем новинки на Netflix, читаем четыре-пять книг, перестаем бриться, пьем пиво, лежа в постели, наслаждаемся избыточным использованием кондиционера, ходим в бассейн и пересылаем друзьям, не являющимся учителями, фотографии своего безделья.

Мы посещаем врача и зубного.

В конце июня-начале июля мы путешествуем. На середине поездки мы затягиваем пояса, чтобы дожить до следующей зарплаты в конце сентября.

Потом мы начинаем читать письма, которые глава департамента посылал в конце мая. И вот тогда реальность вступает в свои права.

Мы будем учить десятый класс, к чему нас никто не готовил. Нам нужно будет купить пять новых книг, прочитать их, сделать заметки, разложить их на пункты и заложить основы будущих уроков, а также найти для каждого дополнительную литературу — статью с историческим контекстом, посвященное главной теме урока стихотворение и рассказывающий об авторе документальный фильм. Все это занимает время.

Ведем ли мы новый класс, беремся за новый этап обучения или же меняем то, чему учим детей, — веселья ради или из необходимости — мы очень много работаем летом. Также учителя посещают летние конференции и профессиональные тренинги, зачастую добираясь до них за свой счет.

Как художники и предприниматели, — и все, кто предан своему делу — большинство учителей не перестает работать на каникулах, даже если оставшиеся десять месяцев они вкалывают по 65 часов в неделю.

7) Работа учителем изменила меня в лучшую сторону

Работа учителем — это смиряющий труд, возможность научиться эмпатии и пониманию потенциала людей. Я имел дело с самыми разными учениками: с мрачными, печальными детьми, раскрывавшими свою душу на бумаге в линейку, с неуклюжими ботаниками, которые не могут общаться с людьми, не прикрывая при этом глаза ладонью, с детьми иммигрантов, работавших по тридцать часов в неделю, чтобы поддержать свои семьи, озлобленных детей с жестокими родителями, детей в капюшонах и с вечно опущенными глазами, которые стараются быть невидимками. Мне пришлось смириться с тем, что они не всегда хорошо относятся к моим стараниям наладить контакт.

Конечно, всегда есть соблазн уделять меньше внимания проблемным детям и сосредоточиться на звезде-спортсмене, который играет на саксофоне и улыбается как Том Круз в 1986 году. «Тому Крузу в 1986-м» не нужна ничья помощь, чтобы стать доктором. Он просто пышет харизмой и уверенностью в себе. Я бессчетное количество раз слышал, как учитель восхищался учеником, писавшим на уровне выпускника без какой-либо подготовки. Я тоже восхищаюсь такими детьми.

Но я понял, как важно находить время для ранимых детей, которые не могут скрыть свою непохожесть. В детстве я был скорее ранимым ребенком, нежели «Томом Крузом в 1986-м». Чем дольше я преподаю, тем больше вспоминаю, как сильно я нуждался в поддержке и ободрении в их возрасте — и тем больше я настроен оказать детям эту поддержку, несмотря на то, как тяжело это иногда бывает.

Я не сомневаюсь, что большая часть моих учеников выигрывает от поддержки, которую я им оказываю. Но я совершенно точно уверен в том, что моя работа особенно изменила жизнь одного человека — меня. Став учителем, я научился быть терпеливее со взрослыми. Когда я играл в группах, то отдалялся от соавторов, потому что рассматривал наше партнерство как возможность навязать свою волю. Я был бешеным фриком, стремящимся к контролю, бившимся в агонии над нашими песнями и графиками гастролей до панических атак.

Работая в юридических фирмах, я с презрением относился к партнерам, не имевшим должных социальных навыков. Если я сидел с друзьями в баре, и мой новый знакомый выражал мнение, которое я считал абсурдным, я озвучивал это вслух.

К счастью, работа учителем помогла мне избавиться от предвзятости. Теперь в беседах я стараюсь больше слушать и меньше говорить. Я осознал, что уверенность в себе и доверие порождают уют и продуктивность в рабочих отношениях. Учительский труд может заключаться в том, чтобы раскрывать таланты и перспективы других, но я не могу придумать способа лучше для того, чтобы развиваться как личность в лучшую сторону.

Автор: Эндрю Симмонс.
Оригинал: Vox

Перевели: Варвара Болховитинова и Георгий Лешкашели.
Редактировал: Евгений Урываев.

Оцените статью
Добавить комментарий
  1. Rhoddy Own
    Rhoddy Own

    Разве что пробежаться по подзаголовкам

  2. Богдан Рустамович
    Богдан Рустамович

    в очередной раз уюеждаюсь, что Вокс не надо читать

  3. Нина Дубатова
    Нина Дубатова

    Очень хорошая грамотная и милая статья. Под винишко прочитала с большим удовольствием. Я и правда считаю, что такого понимания проблемы, не знаю как сейчас, но в мои школьные годы не хватало учителям

    1. Максим Саблин
      Максим Саблин

      Нина, сейчас тоже не хватает.

      1. Нина Дубатова
        Нина Дубатова

        Максим, ну, тяжело это, кто спорит, когда особенно есть нечего, а тут новый айфон вышел, а ты учитель в провинции и тебе 25, и твоя зп при условии факультативов, ужасающей своими объемами бюрократии и классных часов около 20, повезло еще, что нет семьи и детей. И тут совсем не до забот о высшем предназначении, по Маслоу…. бутылка вина распита, не обращайте внимания)))

        1. Богдан Рустамович
          Богдан Рустамович

          Nina, зачем учителю из провинции новый айфон?!

          1. Нина Дубатова
            Нина Дубатова

            Богдан, бл… а я о чем… парень, ну ты… мне нужно поднимать табличку “сарказм”?

          2. Богдан Рустамович
            Богдан Рустамович

            Nina, с винишком перебрали поди

          3. Нина Дубатова
            Нина Дубатова

            Богдан, а то, уже не только с ним, грипп у меня летом((( лечусь

          4. Нина Дубатова
            Нина Дубатова

            Богдан, слышал про такое… Глобализацией зовется?))

  4. Johnny Kozlina
    Johnny Kozlina

    Помню мы в летней школе Гриффинов и Южный парк смотрели по нетфликсу

  5. Lida Zinko
    Lida Zinko

    Джорджа Вашингтона, исправьте

    1. admin
      admin автор

      Ліда, спасибо, поправили.

  6. Катерина Киркорова
    Катерина Киркорова

    Ничего нового из статьи не узнала о профессии, кажется автор просто решил рассказать о себе. Вступление слишком длинное.
    Зато узнали об американской системе)