Ученый, который, возможно, превзошел Дарвина

Наука

Почему вам должно быть не все равно? Потому что этот парень может изменить наш взгляд на эволюцию — и веру.

Менее чем в миле от кампуса Стэнфордского университета, близ Пало-Альто, и более чем в восьми тысячах километрах от родного дома доцент Массачусетского технологического института сидит со мной в оживленном кафе и говорит о науке. О самой передовой науке. Его зовут Джереми Инглэнд, и в свои 33 он уже успел заслужить славу нового Чарльза Дарвина.

Что-что, простите?

Он приехал сюда, чтобы провести лекцию. Гарвардский выпускник, стипендиат Родса, он говорит быстро, его голос становится громче, длинные пальцы совершают нервные рывки в воздухе. Он худой, его длинное лицо увенчано всклоченной бородой, на голове — небрежно причесанная копна рыжевато-каштановых волос — словом, он выглядит так, как и положено выглядеть физику-теоретику. Но на ногах у него — кроссовки Adidas, а на голове — кипа. А еще этот ученый постоянно говорит о Боге.

Вкратце версия его масштабной идеи звучит так: при определенных условиях случайная группа атомов может самоорганизоваться для более эффективного потребления энергии. Со временем и при достаточном количестве, скажем, солнечного света, атомный кластер может максимально приблизиться к состоянию, которое мы называем жизнью. На самом деле, мысль такова: некоторые вещи, которые мы считаем неодушевленными, на самом деле уже могут быть «живыми». Все зависит от того, что в нашем понимании есть жизнь, и работа Инглэнда может заставить нас пересмотреть свои взгляды в этом отношении.

«Люди думают, что жизнь возникла как бы случайно. Предположение Джереми определяет жизнь как следствие физических законов, а не случайного стечения обстоятельств», — объясняет Виджай Панде, профессор химии из Стэнфордского университета

Идея Инглэнда может показаться странной, даже невероятной, но она привлекла внимание большого количества серьезных ученых. В конце концов, в то время как дарвинизм может объяснить сам факт эволюции и мир, в котором мы живем сегодня, он не объясняет факт появления разумных существ. Карл Франк, профессор физики из Корнелльского университета, считает, что Инглэнда выделяет именно та настойчивость, которую он проявляет на этом этапе исследования, меняющего все наши нынешние представления о жизни. Франк тесно сотрудничал с Инглэндом.

«Примерно раз в 30 лет мы совершаем гигантские шаги вперед. И мы близки к еще одному. Мне кажется, что это именно он»

А теперь поговорим об этом современном ортодоксальном еврее в модных кроссовках.

До того как Инглэнд стал религиозным человеком, — теперь он молится трижды в день, — он был ученым. С того самого момента, как он научился читать, он одну за другой проглатывал книги на любые темы, от философии до музыки и фантастики. В 9 лет он попробовал прочитать «Краткую историю времени» Стивена Хокинга. «Он не мог ее понять, но он старался, очень усердно старался», — вспоминает его отец, Ричард Инглэнд, профессор экономики в университете Нью-Гемпшира. Да, все верно: отец — профессор экономики, мать — учитель. Пара водила двоих своих детей по музеям, они посещали кампус Гарвардского университета, который находился всего в паре часов езды от их маленького приморского городка. Но Инглэнд-старший утверждает, что любознательность сына никак не связана с воспитанием.

Инглэнд всегда любил задавать непростые вопросы. Несколько лет назад, когда Джереми выпивал вместе со своим другом детства, тот вспомнил, как маленький Джереми когда-то посмотрел на него и сказал: «Ты знаешь, Адам, если динозавры вымерли, то и мы тоже можем». Инглэнду было три года. Сам Инглэнд утверждает, что этот разговор никак не мог произойти раньше того момента, когда ему исполнилось семь — тогда он впервые почувствовал беспокойство по поводу того, что он «знает недостаточно много». Это беспокойство заставило его взять почти космический список академических бастионов — Гарвард, Оксфорд, Стэнфорд и Принстон, а теперь — три года преподавания в MIT.


Однако в прежней жизни Инглэнда Бог не играл важную роль. Его мать была еврейкой, а отец рос в лютеранской семье, хотя никогда не тяготел к своим корням. Поэтому пока мальчик рос, разговоры о религии не принято было поднимать. Инглэнды могли устроить пасхальную трапезу или зажечь свечи на Хануку, но Библию в доме они не хранили. Инглэнд сказал, что его мать родилась в Польше в 1947 году в семье, пострадавшей от Холокоста. Большая часть семьи — в том числе бабушка и дедушка — были убиты нацистами, поэтому иудаизм вызывал в ней негативные, болезненные чувства; она отошла от религии.

Ирония в том, что именно антисемитизм в конце концов подтолкнул Инглэнда к вере, которую его мать отвергла. В начале 2000-х во время учебы в Оксфорде он впервые лично столкнулся с проявлением антисемитизма со стороны одногруппников — они доставали его в ожидаемой манере, когда он был занят чтением книг и пытался разобраться в чужих мыслях, чтобы определиться со своей позицией по данному вопросу. А в 2005 году он впервые посетил Израиль — и «влюбился». Изучение Торы предоставило ему возможность для интеллектуального взаимодействия, о котором он высказывался следующим образом: «В своей тонкости и великолепии это отличалось от всего, с чем я когда-либо сталкивался».

На пути в Пало-Альто, между встречей с профессором из Беркли и студентами из Стэнфорда, Инглэнд включил свой компьютер, чтобы показать мне модель того, над чем он сейчас работает. Попутно он рассказывал, что в его лаборатории трубок и белых халатов меньше, чем досок и мониторов. Он не считает путешествия по стране, организуемые с целью рассказать о своих теориях, рутинным занятием. Все это, по его словам, скорее напоминает грязные пеленки, организацию мозгового штурма верхом на мяче для йоги с его маленьким сыном, работу со студентами и приведение данных к формулам.

Тем не менее, Инглэнд не начинал с зубодробительных чисел. Во время своего исследования об эмбриональном развитии, уже после получения докторской степени, он вновь вернулся к вопросу: какой критерий позволяет определить, является ли та или иная сущность живой или нет? Позже он с аналитической строгостью подошел к его рассмотрению, опубликовав в 2013 году уравнение, позволявшее вычислить, сколько потребуется энергии для возможности самовоспроизведения. Для Инглэнда это исследование было лишь началом.

«Я не мог не думать об этом. Это было так неприятно»

В течении следующего года он работал над новой статьей, которую сейчас оценивают эксперты. В ней он, используя свои предыдущие открытия, теоретически объяснил, как при определенных обстоятельствах живое может произойти из неживого.

В самых общих чертах дарвинизм и его идея естественного отбора говорят нам о том, что хорошо приспособленные организмы эволюционируют, чтобы выжить и воспроизвестись в привычной среде обитания. Инглэнд не оспаривает это рассуждение, но он утверждает, что оно слишком расплывчато. Например, он упоминает, что синие киты и фитопланктон процветают в совершенно одинаковых условиях — в океане, — но за счет совершенно разных средств. Все потому, что хотя они и состоят из одних и тех же элементарных строительных элементов, нити ДНК в каждом организме выстроены по-разному.

Теперь возьмем модель Инглэнда, в которой оперный певец держит два хрустальных бокала и исполняет ноту определенной высоты. Инглэнд предполагает, что вместо того, чтобы разрушиться, атомы перестраиваются таким образом, чтобы лучше поглощать энергию голоса певца, по существу спасая само существование стекла. Так каким образом это стекло отличается, скажем, от планктона, который перестраивается в течении нескольких поколений? Можно ли считать стекло живым?

Это хороший вопрос, который стоит обдумать. К сожалению, работы Инглэнда не дали каких-либо ответов, но поставили его в такое положение, в котором он вынужден усердно собирать пазл на уровне теории.

«Он еще не успел выложить на стол все необходимые карты. Ему стоит выдвинуть предположения, которые было бы проще проверить», — считает Франк

Таким образом, мы не знаем, к чему в конце концов придет Инглэнд. Другие ученые делали аналогичные заявления о рассеивании энергии в контексте термодинамики неравновесных процессов, но ни один из них не нашел способа применения этой теории для объяснения происхождения жизни.

Так что же Богу следует сделать со всем этим? В своем стремлении к получению ответов Инглэнд, конечно же, оказывается в центре классического противостояния научных и духовных дисциплин. В то время как христианство и дарвинизм, как правило, стоят по разные стороны баррикад, иудаизм не противоречит научному решению этого вопроса. Совет раввинов Америки даже соглашается с тем, что «эволюционная теория при правильном понимании не является несовместимой с верой в Бога-Творца».

В свою очередь Инглэнд считает, что наука способна дать нам объяснения и необходимые представления о будущем, но она никогда не сможет дать ответ на вопрос, что нам делать со всей этой информацией. И именно здесь, по его мнению, в игру вступает религия. Воистину, человек, который, быть может, превзошел Дарвина, провел последние 10 лет, кропотливо прочесывая страницы Торы, интерпретируя ее слово в слово, так, как он понимает смысл жизни. Вывод? Обобщенного перевода недостаточно. Возьмем термин «создание». Инглэнд предполагает, что мы понимаем под этим не буквальное сотворение планеты, а, скорее, предоставление планете имени. По его словам, весь текст Библии полон терминов, которые могут быть объяснены иначе, чем мы привыкли их понимать.
Это относится даже к самым известным персонажам этой книги, таким, как Иосиф, древний библейский толкователь снов, который стал самым могущественным человеком в Египте после фараона. Быть может, считает Инглэнд, он не был предсказателем. Быть может, он был ученым.

Автор: Меган Уолш.
Оригинал: OZY.

Перевел: Денис Пронин.
Редактировала: Варвара Болховитинова.

Оцените статью
Добавить комментарий
  1. Ярослав Скударнов
    Ярослав Скударнов

    «Сто первая версия этой масштабной идеи такова» — некорректный перевод. 101 — номер, изначально часто использующийся для обозначения вводных курсов (к примеру, Economics 101). Сейчас он нередко подразумевает вводную часть, поэтому “The 101 version of his big idea is this” стоило бы перевести как «Краткая/базовая версия его масштабной идеи такова».

    1. admin
      admin автор

      Ярослав, Поправлено.

  2. Vlad Tkachenko
    Vlad Tkachenko

    дичь какая то, пол пасты про ортодоксального еврея в адике а почему именно он Дарви превзошел не оче ясно

  3. Даниил Капичев
    Даниил Капичев

    Комбо? Какое комбо?

  4. Кто То
    Кто То

    Под таким соусом можно подать вообще любую деформацию и любое действие как попытку чего-либо подстроится под ситуацию с целью выживания. Жаль в статье мало примеров, как-то все очень расплывчато.
    Прямо-таки какой-то Дуглас Сполдинг, который понял что все живое…

  5. Дмитрий Калупин
    Дмитрий Калупин

    Ну и желтушный же заголовок. И статья плохая. И чел не такой крутой.

    Вот более внятная статья https://www.quantamagazine.org/20140122-a-new-physics-theory-of-life, в комментах – довольно мощная дискуссия.

    Ну или вот почти не корявый перевод http://rusplt.ru/world/dissipatio-ergo-sum-7642.html

  6. Дмитрий Ковалев
    Дмитрий Ковалев

    Я разочарован. 90% теста вода из размышлений о боге и биографии персонажа. Никаких фактов, тезисов, ничерта по теме.
    Переводите в наказание 2 пункт ????

  7. Марина Кудрявцева
    Марина Кудрявцева

    какая-то каша из херни с фигнёй

  8. Петр Беляев
    Петр Беляев

    Ещё Циолковский в “монизме вселенной” писал, что вся материя в некотором смысле жива. И все без исключения системы в рамках этой вселенной способны меняться и эволюционировать. Дарвин первым (а может и нет) заметил эти закономерности, но лет 50 назад или раньше люди начали вполне обоснованно допирать до того, что я сейчас пишу. Есть на эту тему много довольно интересных работ. “Порядок из хаоса” к примеру.

    К чему это? К тому, что утверждения этого чела не так уж и будоражат ум )
    А ещё что они ни черта не новые.

  9. Миша Тиунов
    Миша Тиунов

    Журналист очень любит героя статьи, но забыл объяснить, за что его любить.

  10. Галина Тофан
    Галина Тофан

    Охохо! А я ведь предупреждала!!!!

  11. Дмитрий Кобыжча
    Дмитрий Кобыжча

    Статья правда слабая.

  12. Александр Табакаев
    Александр Табакаев

    Уже давно любому разумного человеку понятно, что живым может считаться всё, что кто-то может посчитать живым. Это ведь вопрос терминологии. Где открытие-то? Тфу.

  13. Дмитрий Грушин
    Дмитрий Грушин

    Ребят, а статья-то не слабая. Это, на минуточку, статья о человеке, который, быть может, войдет во все учебники как создатель теории, заменившей СТЭ и мир РНК. У него есть предпосылки к объяснению первопричины перехода от неживого к живому. Это охуительный шаг вперед.

    1. Дмитрий Кобыжча
      Дмитрий Кобыжча

      Дмитрий, человек интересный, а статья слабая, так тоже может быть.

  14. Нильсон Гарифуллин
    Нильсон Гарифуллин

    Уважаемые админы, в последнем абзаце статьи 4е слово, в фамилии учёного пропущена буква.

    1. admin
      admin автор

      Nilson, Поправлено. Спасибо, что заметили.