Призрачная коммуна

Люди

Отключиться от электрической энергии было достаточно легко. Но мы не осознавали, что человеческая энергия не менее важна.

Мишель Найхаус, ее муж и дочь в Колорадо, далеко от безумной толпы. Фотография Дж. Т. Томаса

Однажды, а если точнее, 20 лет назад, семеро друзей по дешевке купили участок земли на западе Колорадо — 32 гектара между скалистыми пустынями плато Колорадо и подножием Скалистых гор. Как это часто бывает, друзья были молодыми идеалистами и испытывали восторг от того, что им предстоит выживать в месте, где практически ничего нет.

Аудиоверсия статьи: Podster | iTunes | YouTube | Скачать | Telegram

Земля продавалась по дешевке не просто так: участок находился на так называемой столовой горе, повсюду лежали камни и торчали чахлые кустарники можжевельника. Что еще хуже, оросительный канал — водная артерия, несущая воду из реки к фермам и садовым участкам — протекал у подножия горы. Местные делили землю на находящуюся выше и ниже канала. Землю выше канала они считали бесполезной, слишком сухой для выращивания растений и годной только на то, чтобы прокормить пару коров. Они считали, что люди, которые купили такую землю, или находились на грани отчаяния, или были дураками. Или и то, и другое.

Но семеро друзей смотрели на эту землю иначе. Они видели участок, который могут себе позволить, в то время как большинство их знакомых пытались наскрести на аренду. Они видели укромное место, где у них была возможность построить свои дома. Они видели территорию, где могут отключиться от электричества и от общества, которое считали расточительным и деструктивным.

Поэтому они поторговались, скинулись, расплатились и переехали. Первое лето поселенцы жили в палатках на открытом воздухе, спали на сделанных из фанеры кроватях-подиумах и готовили еду в алюминиевых кастрюлях на единственной в лагере плите. Первый дом они построили из найденных деревянных балок и обрезков металлических листов, строительство закончили как раз к первому снегопаду.

Впервые в жизни друзья жили так, как, по их представлению, они должны были жить: потребляли как можно меньше и повторно использовали все, что возможно. У них не было электричества и телефонов, воду и продукты они носили из магазинов у подножья горы, а передвигались на велосипедах — даже тогда, когда кругом был снег и лед. Дома понемногу, в хаотичном порядке увеличивались в размерах. В ход шла глина, старая древесина и позабытые навыки бойскаута. Утеплялись дома при помощи соломы и попавшегося под руку сломанного холодильника. Со временем коммуна стала более цивилизованной: люди устанавливали солнечные батареи, появились системы сбора дождевой воды и несколько пропановых баков для горячего душа. Тем не менее повседневная жизнь по-прежнему требовала сил и терпения для преодоления небольших лишений.

Жители коммуны проводили свое время за тем, что считали важным. Они преподавали, писали, ухаживали за больными. Они любили и расставались, заключали браки, и, в конечном итоге, заводили детей. Были и ночные посиделки у костра, и широкое небо, и звезды, и грозы.

Первые несколько лет не могли быть легкими, и подчас поселенцам действительно приходилось непросто. Но в целом они проходили весело: полные шуток, приключений и чувства, напоминающего удовлетворение.

По крайней мере, мне так рассказывали. Меня там не было. Когда я вышла замуж и поселилась на этой земле, коммуна уже существовала несколько лет. Но я была столь же очарована этой идеей, как и первые семь поселенцев. Я тоже была идеалистом и хотела все делать самостоятельно, читала Торо, проглатывая книгу за книгой. Я была расчетливым янки без ума от американского Запада.

Мне очень нравился крохотный дом из соломенных блоков, который мой муж построил на склоне горы у края коммуны. Не только своей простой красотой, но и практичностью: летом в нем было прохладно, зимой — тепло. Казалось, что он отдает энергию так же экономно, как ее тратит колибри. Мне нравились соседи, чьи занятия разнились от плотницкого дела до перевода с японского языка. Компостный туалет меня не смущал. Казалось, это было лучшим местом на Земле.

Никто из нас не клялся в углеродной чистоте. Мы все пользовались топливом, когда это было нужно для заработка или встреч с любимыми. Мы ездили на работу и к родным на праздники. Мы знали, что быть абсолютно «вне системы» невозможно, вне зависимости от того, сколько у нас солнечных батарей — в конце концов, «система» по-прежнему обеспечивала нас большей частью еды, одеждой и бензином. Но так как прогнозы по изменению климата постоянно ухудшаются, было отрадно знать, что энергия у нас дома получена от солнца, а вода собрана во время дождей. Мы знали, что решения у нас нет — его на самом деле не было — но наш необычный эксперимент, «прожить с минимальными выбросами углерода и минимальными денежными тратами», продолжался, и результатами мы были довольны.

Мы не были полностью отделены от мира, но забыть привычные связи оказалось легко. Единственной нитью, связывающей нас с цивилизацией, была разбитая дорога из гравия, петлявшая около северного отвесного края участка. Ближайший город находился от нас в 2,4 км, ближайший Wal­mart — в 48 км, ближайший Starbucks — в 112 км. Место, которое можно назвать аэропортом, находилось в часе езды. Полная тишина прерывалась только койотами, которые, как по сценарию, постоянно выли на луну.

В течение долгого времени изоляция казалась нам романтичной. Мы знали, что в том числе из-за нее земля стала для нас доступной и позволила отгородиться от кредитов и отключений электричества. Но впоследствии мы обнаружили, что она же сделала нас уязвимыми. Когда мануальному терапевту Нэнси диагностировали рак груди, она уехала на восток, чтобы быть ближе к родственникам и медицинской помощи. Когда архитектора Марка сразило заболевание нервной системы, из-за которого он не мог разговаривать и ходить, он с семьей переехал в более крупный город с пандусами для инвалидных колясок и социальными службами.

Еще одна пара уехала, чтобы развиваться в области журналистики и политического активизма, ведь на плато заниматься этим было намного сложнее. Один за другим по той или иной причине первые поселенцы столкнулись с необходимостью выйти за границы коммуны, и, к сожалению, уехали за другой жизнью.

В итоге однажды весной, когда прошло уже 15 лет с тех пор, как семеро друзей купили участок земли, мой муж, я и наша маленькая дочь остались единственными поселенцами, а наш дом превратился в будку привратника, охраняющего пустынную землю.

Эту местность сложно было полюбить. Поселенцы предупреждали об этом, и многие годы я им не верила. Но когда все разъехались, я начала понимать, что они имели в виду. Пришло жаркое и засушливое лето. Земля буквально задыхалась от сорняков, а поросли можжевельника, казалось, хотели нас окружить. Каждый раскат грома напоминал о том, что в любой момент может начаться пожар, способный выжечь все без остатка, в том числе и незастрахованные домики. Наши жалкие, запущенные посадки страдали от засухи, оленей и нашествий саранчи.

Когда пришла осень, стало полегче, но она быстро сменилась зимой, которая казалась как никогда темной, долгой и морозной. Как и все молодые родители, я была измождена и с трудом справлялась с постоянными недосыпами, утешая себя лишь тем, что весной будет лучше. Поначалу невзгоды климата воспринимались как испытания для первопроходцев, как неприятности, над которыми можно посмеяться и пойти дальше. Но за эти тоскливые зимние вечера чувства юмора у меня поубавилось. Весной я побывала на так называемой «свадьбе», встрече первых поселенцев. Старые друзья собрались вокруг костра, травили байки и смеялись. «Теперь все совсем по-другому», — ворчал внутренний голос.

Но все же мне и мужу повезло. Мы были здоровы, имели крышу над головой и приносящую удовольствие работу, так что изоляция от внешнего мира не казалась смертельной. Через год или около того жизнь начала налаживаться. Вернулся сын одного из первых поселенцев, с женой и двумя маленькими дочками. Еще двое оставили преподавание и вернулись из города неподалеку. Люди снимали домики и приезжали парами и семьями, восхищались видом на горы и составляли нам компанию у костра.

Ночью в доме на плато. Фото Дж. Т. Томаса

Наша дочь научилась ходить, затем бегать по каменистой земле, а вскоре и забираться на стены сада. Из дикой лозы на входной двери выросла огромная оранжевая тыква, чудом пережившая саранчу, оленей и воронов.

Мы с мужем посмотрели вокруг. Место все еще было красивым — без прежней романтики, конечно, но все же чарующим в своей строгости и привычности. Мы выбирали его снова и снова, вместе с призраками, сорняками и прочими неприятностями.

Но вместе с этим приходилось испытывать пределы возможностей как этого места, так и нас самих, пределы изоляции и скуки, которые мы могли бы вытерпеть. Наконец, так же, как асфальт разрушается от многочисленных смен холода и жары, наше сопротивление прогнулось и треснуло.

Мой муж, учитель, понял, что ему крайне необходима более высокооплачиваемая работа, а такую в соседнем городке не найдешь. К тому же он признавался, что каждое лето ему все больше хотелось увидеть зеленые леса и водопады его родного Орегона. Дочь была счастлива с нами и нашей собакой, иногда к ней приезжали друзья. Но я задумалась, каково здесь будет подростку? То, что мы много лет считали раем, для нее может оказаться настоящей тюрьмой.

Так что мы повздыхали, подумали и приняли решение. Муж нашел работу на северо-западе страны, и мы отправились смотреть город, в котором нам предстояло жить. Он оказался серым и ветреным, а вокруг располагались заснеженные вулканы. Такое место домом не назовешь. Но мы поняли, что и наше плато во многом перестало быть для нас домом. В какой-то момент, тусклым днем или одиноким вечером, мы разлюбили его. А оставались не из привязанности, а из упрямства. Мы решили уехать.

Мы уехали, как и наши друзья до нас, тихо, с сожалением и обещаниями вернуться. Возможно, мы будем приезжать, но, как и остальные, не так часто, как планировали. Отключиться от электрической энергии было довольно просто, но мы не осознавали, что человеческая энергия не менее важна. Какое-то время можно было воссоздавать ее в нашем маленьком изолированном мирке, но в итоге желание более глубоких, более крепких и многочисленных взаимоотношений с людьми заставило нас покинуть плато.

Наш эксперимент легко можно назвать провальным, очередной наивной и непродолжительной попыткой сократить использование ресурсов. Может быть, наш кусочек земли был лишь местом, куда группа друзей, следуя за юношескими мечтами и жаждой приключений, выбралась на некоторое время, а затем вернулась к нормальному водопроводу, электричеству и хорошим школам.

Но я так не думаю. 15 лет, что мы здесь прожили, изменили это место, а оно изменило нас. Сейчас мы живем в городе, всего в квартале от главной оживленной улицы, в доме, где вода в унитазе смывается, свет не мигает, и слышны разговоры соседей. Но мы не используем больше энергии, чем когда были отключены от нее, и меньше ездим на машине. Привычка экономить прочно укоренилась в нас — настолько, что больше не воспринимается как лишение.

Сейчас я понимаю, что плато было своего рода тренировочной площадкой, которая подготовила нас к другому эксперименту. Мы пытаемся применять полученные знания на новом месте, внутри общества, а не отдельно от него.

Наше призрачное поселение в Колорадо продолжает существовать без нас. Там периодически живут старые друзья и незнакомые люди. Немногие останутся на плато надолго: большинство, как и мы, уедут и увезут с собой свои истории и, я надеюсь, новые привычки. Но все мы — семь первых поселенцев, моя дочка, семьи, которые приедут и уедут после нас — все мы оставляем там частичку себя. Мы разъезжаемся по разным штатам и материкам, но остаемся связанными человеческой энергией, выкованной в мерцающих кострах.

Оригинал: Aeon.
Автор: Мишель Найхаус.

Переводили: Евгения ВласоваМария Елистратова.
Редактировали: Слава СолнцеваИлья Силаев.

Оцените статью
Добавить комментарий
  1. Ксения Сухарева
    Ксения Сухарева

    жаль, что так мало фотокарточек.

    1. Йурген Какбэ
      Йурген Какбэ

      Ксения, есть повод поехать и увидеть собственными глазами)) если там ещё осталось, на что смотреть.
      Вообще, задумка канеш крутая, единственное, что напрягает – отсутствие больнички и интернета. Возникает перспектива стать унылым фермером и лишиться жизни из-за некстати разболевшегося зуба. В этом плане программистский посёлок как-то радужнее выглядит))

      1. Ксения Сухарева
        Ксения Сухарева

        у меня планов – громадье :) а без интернетов тоже жизнь есть. но сложнаааая! :)

        1. Йурген Какбэ
          Йурген Какбэ

          Ксения, безусловно. Я про рабоче-утилитарное его применение, исключительно. Не мемы пырить))

          1. Ксения Сухарева
            Ксения Сухарева

            надо быть исключительно занятым, чтоб удерживать себя от этого :)

  2. Карен Довлатян
    Карен Довлатян

    Вспомнилось:

  3. Данил Бородин
    Данил Бородин

    Понятно, откуда черпали вдохновение на фильм. )

  4. Ринат Абдуллин
    Ринат Абдуллин

    Да, фото не хватает, чтобы прочувствовать этот лайфстайл. Кажется, это возрастное: на одном этапе жизни хочется жить в огнях большого города, на другом – ближе к природе. Если не сильно привязываться к недвижимости, то можно пожить в разных местах

  5. Пригоршня Ягод-Северных
    Пригоршня Ягод-Северных

    Похоже на краткий неинтересный пересказ «Сто лет одиночества» с количеством персонажей, уменьшенным примерно в 15 раз.

  6. Вова Захаров
    Вова Захаров

    Как вы там будете наслаждаться жизнью и смертью не могу понять ваши дела

  7. Катя Воронина
    Катя Воронина
  8. Катя Воронина
    Катя Воронина
  9. Катя Воронина
    Катя Воронина
  10. Катя Воронина
    Катя Воронина
  11. Катя Воронина
    Катя Воронина

    Всем приветикр🌹🌺🌻🌼😏😭😩😇🤤🌺🌺🌼🌼🌺🌼🌻🌻🤤😏😏😭😇😇😁😊😊😊😃🤣😐❤❤❤💋💋😚😳😳😳😲😲😰😰😰🤢🤢🤢🤢💋😂😷😂❤💋😬😡😡😙😬😬 ✍👅👫👫👫👬👬👬👬👭👭💏💏💑👯👯👪👪👰👰🙃🙃😔😢🙂🙂😩😭😭😭😋🤗😉✋👏💪✋👇🙏🙋💁‍♂️🙅‍♂️🙋‍♂️📗📎📒📜📒📖📖📓📓📖📖📓📖📖📒📑📕📕📕📕🇵🇱🇸🇦🇨🇱🇸🇦🇸🇬🇵🇱🇳🇱🇸🇬🇸🇦🇸🇬🇵🇱🇹🇷🇵🇹🇵🇹

  12. Тимур Сулейманов
    Тимур Сулейманов

    Какая-то история Странная, зачем тратить 15 лет что бы понять что воду нужно закрывать в кране когда чистишь зубы, что свет выключать когда выходишь с Комнаты?и зачем было брать участок Непонятно где? Есть множество успешных Эко поселений…новость «такое» чем больше читаю статьи тем больше понимаю , что настоящее название , как и читается с первого взгляда; НИОЧЕМ.

    Так и статьи ниочем.:)

    Но подача, оформление, манера, крутая 110%!!

    Вот бы содержание поменять было бы круто

    1. Дарья Кобзева
      Дарья Кобзева

      Тимур, Да уж выводы не в тему самой статьи. Мне показалось важнее отказ от накопительства и привязки к георграфическому местоположению

  13. Елена Логутенко
    Елена Логутенко
  14. Елена Логутенко
    Елена Логутенко

    Сожжение мостов