Как сказать кому-то о том, что он серьезно болен и умирает?

Люди

Крисси Джайлс исследует, как врачи учатся справляться с таким стрессом и учат этому своих пациентов.

В 14-летнем возрасте мне сказали, что мой папа умирает.

Я сидела на полу в нашей гостиной комнате. Мама сказала, что у нее есть новости. Предчувствуя худшее, я бесцельно уставилась на рекламу немецкого стекла в газете. У отца был рак поджелудочной железы, и жить ему осталось еще несколько месяцев.

Мама сказала мне и моей сестре, что они собираются сделать операцию, но это только для того, чтобы уменьшить боли. Как медсестра она понимала, что это вряд ли поможет особо улучшить состояние больного, но она еще и хорошо знала свою аудиторию, а потому просто не хотела перегружать нас информацией.

Она также знала, что рак поджелудочной железы – это одна из самых страшных болезней, потому что у нее нет симптомов на ранней стадии. К тому времени, когда у человека появляется тошнота, желтушность кожных покровов, беспричинная потеря веса, болезнь уже на слишком поздней стадии, чтобы можно было надеяться на что-то положительное.

В ту ночь, когда я писала свой дневник, я могла думать только о том, что я чувствовала. Перечитывая его сейчас, я понимала, каково было тогда маме сказать нам такие новости.Breaking bad news image 2

Как врач, Кейт Грейнджер, часто вынуждена рассказывать плохие новости своим больным и их родственникам. Но, есть и другая причина. Три года назад, когда ей было 29 лет, у нее была диагностирована редкая форма рака, поражающая мягкие ткани.

Она много говорила и писала о своем опыте жизни с неизлечимой болезнью. Она даже возглавила кампанию #hellomynameis, чтобы помочь людям справится с такими же проблемами как у нее.

У Грейнджер был диагностирован рак во время отпуска в США. Без каких-либо принудительных мероприятий ей сказали, что МРТ показало распространение рака на остальные части тела.

Ее опыт сформировал ее как врача.

«Я думала, что я была чутким врачом, сострадательным. Но, пройдя через все это, я поняла, что язык тела не менее важен, чем слова, которые говорит врач своему пациенту, сообщая плохие новости».

На Рождество к нам в больницу поступила женщина. По симптомам у нее был рак и уже в последних стадиях, когда сделать что-либо было невозможно.

Она постоянно спрашивала у меня: «Все будет хорошо, не так ли?». Я отвечала ей: «Мы сделаем все, что возможно, а сейчас сделаем несколько анализов, чтобы выяснить, что происходит».

Эта женщина очень хотела быть дома в новогоднюю ночь, чтобы побыть со своей семьей и позвонить всем своим родственникам. Но, анализы крови показывали, что ей надо оставаться в больнице.Breaking bad news image 3

Она попросила сказать ей все, как есть. Я посмотрела на нее и поняла, что она не готова услышать этот диагноз сейчас.

Врач мне рассказывал о своем первом пациенте с метастатическим раком простаты. Она присутствовала в палате, вместо с его женой, когда он испустил последний вздох.

Шесть студентов-медиков сидят и слушают. Перед ними стоит ведущий, который репетирует сцены со студентами, в которых они должны сказать своему пациенту и его родственникам плохие новости.

Понятно, что по этому поводу у них много опасений. Они не знают, быть эмоциональными или нет. Трогать пациентом, говорить им какие-то слова утешения или вообще ничего не говорить.

Сценарии выданы. Глаза студентов пробегают лист бумаги. Съёживаются. Слышны резкие вдохи. Один из сценариев рассказывает родителю о том, что у его ребенка подозревается шизофрения. Во втором случае родственнику нужно сказать, что человек резко скончался в больнице.

Но, репетиция это одно, а реальность намного хуже.

В комнате сидит пара. Женщина возится с сумочкой, пытаясь ее открыть. Мужчина молча смотрит на руки, они сжимают мобильный телефон. «Это правда, то, что вы говорите?» Он резко говорит с молодым врачом. Ему только что сказали, что у его ребенка, который родился на 26 неделе беременности, есть серьезные патологии головного мозга и он вряд ли выживет.

Исследователи из Университета Аристотеля в Греции установили, что сказать о плохом диагнозе пациенту хуже, чем скрывать диагноз. Врачи, которые не говорят правду, предполагают, что это лучше, потому что так пациент уберегается от стресса, слишком негативной эмоциональной реакции.

Подбор нужного места и времени для сообщения плохой новости, может быть еще более сложной ситуацией, чем само озвучивание. Некоторые пациенты просто не хотят этого знать.Breaking bad news image 4

Требования, которые пациенты и их родственники выдвигают врачам – найти баланс между правдой, честностью, надеждой.

«Я думаю, что нам самим трудно признавать то, что мы знаем. Мы смотрим на себя, как на людей, которые расследуют, принимают решения, ставят диагноз и разрабатывают план действий», – говорит доктор Стивен Барклай, старший преподаватель общей практики и паллиативной помощи в Кембриджском университете.

На самом деле, сказать человеку о том, что он страшно болен и ничего сделать уже нельзя, сложно. Тут ни к чему клинические термины, профессионализм врача и всей медицинской системы в целом.

«Это страшно. Ни один врач не любит такие разговоры и волен бы вообще никогда не иметь с ними дела».

Для моей сестры, которая работает врачом уже больше восьми лет, до сих пор очень тяжело произносить плохие новости. Остаются незначительные вещи, которые напоминают о том, что вот только был человек и его уже нет: нетронутая газета на прикроватной тумбочке пациента, который умер только что несмотря на все реанимационные действия; чек, ожидающий оплаты в бумажнике человека, который только что внезапно погиб из-за несчастного случая.

Эти вещи, которые не сделаны до конца, или еще даже не начаты, выступают как резонаторы произошедшего. Неоткрытые подарки на дни рождения, отмененные праздники, неношеная одежда. Все символы того, что жизнь закончилась преждевременно.

Посмотрите, что произошло в такой ситуации с точки зрения медицинского менеджмента: анализ, рационализация, заключение. Мы сделали все, что могли? Будем ли мы делать что-то по-другому в следующий раз? Выпьем чашу чая, умоем лицо холодной водой, выкурим сигарету и примем следующего пациента.

На этом смена закончится.Breaking bad news image 5

Каждый врач справляется с такой эмоциональной нагрузкой по-своему. Один идет после смены в паб. Другой идет домой, заказывает пиццу, есть мороженое, садится перед телевизором и смотрит всякий мусор. Еще один звонит своему другу, тоже врачу, и обсуждает с ним все, что происходило на его смене.

Аннабель Прайс, консультант по психиатрии в больнице Адденбрук, что в Кембридже, говорит, что некоторые врачи эмоционально более уязвимы, когда сообщать плохие новости пациентам, чем их коллеги.

Когда врачи сообщают плохие новости о болезни, которая может привести к преждевременной смерти или же существенно ухудшают ее качество, пациенты хотят знать все, что можно с этим сделать: поддерживающее лечение, как долго проживет человек.

«Как долго я еще проживу?» Это особенно страшный вопрос. Ни один врач не говорит точные цифры. Предпочитают говорить несколько лет, несколько месяцев, недель или дней. Это потому, что прогнозирование по тому, как протекает болезнь, сложно. Но, установить факт неминуемой смерти, к сожалению, при тяжелых заболеваниях можно точно. Если у пациента рак на последней стадии, то сложно оценить сколько пациент протянет с такими симптомами, но нет сомнений в его преждевременной смерти.

Исследования показывают, что врачи часто склонны переоценивать выживаемость больных пациентов, предрекая им жить, в среднем, в пять раз дольше. А 50% живут в итоге намного меньше.Breaking bad news image 6

Обязаны ли вообще врачи оглашать пациентам такую информацию? В Руководстве медицинского совета Великобритании указано, что врач должен сообщить пациенту все, что тот хочет знать. Нужно рассказать о том, что происходит настолько откровенно, насколько это возможно в текущей ситуации.

И хотя пациенты имеют право знать, они так само имеют право и не знать.

«Есть опасения, что мы уничтожим надежду в пациенте, сообщая категорично о плохих новостях», – говорит доктор Барклай.

Хотя неизлечимый диагноз моему отцу был поставлен почти 21 год назад, моя мама до сих пор отчетливо помнит его реакцию. Он повернулся к ней и сказал: «Ну, у меня была хорошая жизнь, даже очень счастливая жизнь». Он не захотел делать операцию, которая могла бы продлить ему жизнь, но не спасти ее.

Помню, как он вернулся из больницы, чтобы отдохнуть перед операцией. Мы купили ему его любимый яблочный пирог, но он так и остался несъеденным. Папа, уже лежа в постели, писал список дел. Он позвонил соседу и пригласил его взять нужные ему инструменты. Он прочел письмо, которое ему отправил его старый друг и тогда первый раз заплакал.

Через пару дней, раньше запланированного, его снова доставили в больницу. Из нее домой он уже не вернулся. Но, то короткое время, которое у него было от момента, когда он про это узнал и до смерти, дало возможность со всеми попрощаться.

Оригинал статьи: Mosaic
Автор статьи: Chrissie Giles

Переводила: Юлия Гуркина
Редактировала: Юлия Гуркина

Оцените статью
Добавить комментарий