Технологии

Технологическое наследие терактов 11 сентября

admin
Всего просмотров: 219

Среднее время на прочтение: 7 минут, 49 секунд

В свой первый рабочий день в качестве штатного сотрудника Агентства национальной безопасности Том Дрейк пришел еще затемно, холодным ясным утром 11 сентября 2001 года. Пока он слушал, как директор радиотехнической разведки агентства рассказывает на совещании о новом плане стоимостью $4 млрд с кодовым названием «Trailblazer», который сделал бы слежку в Интернете более эффективной, в дверь вошел секретарь и прервал его новостью: в северную башню Центра международной торговли врезался самолет. Спустя несколько минут секретарь вернулся. Южная башня тоже подверглась удару. Дрейк, худой человек с суровыми, глубоко посаженными глазами, встал и произнес то, о чем думали все в комнате: «На Америку совершено нападение». План агентства по модернизации уже опоздал.

Директор бросился к скоростному лифту, чтобы попасть в оперативный центр, который используется в критических ситуациях, — вспоминал Дрейк. Его и тысячи других сотрудников отправили домой, поскольку ходили слухи, что Форт-Мид может быть следующей мишенью. Из-за массового выезда людей на дорогах случился затор. «Мы просто сидели в пробке, потрясенные случившимся».

За последующие недели и месяцы АНБ, безусловно, изменилось, наряду со всей Америкой. «Было ясно, что мир теперь будет другим… что это будет не обычный кризис, что он растянется на годы», — рассказывает Дрейк. Сейчас можно увидеть, как сильно тот день изменил Америку: то, как вы перемещаетесь, здания, в которых вы живете, то, чего вы боитесь, и неприкосновенность частной жизни, на которую вы рассчитываете. Все это — технологическое наследие 11 сентября, практически неизмеримое изменение в видимой и невидимой инфраструктуре повседневной жизни.

Страна скрытого наблюдения

Слежка возродилась в Америке 11 сентября, и ни одна государственная служба не олицетворяет это изменение лучше, чем Агентство национальной безопасности. После Холодной войны АНБ было сведено к своего рода периферии в составе Пентагона, — рассказывает Джейс Бэмфорд, автор трилогии об агентстве. К середине 1990-х оно стало позиционировать себя как «дежурное» агентство по предотвращению терроризма. Но для этого требовалась основательная перемена в миссии: вместо направленной прослушки правительственных спутниковых каналов надо было перехватывать информацию с более разноплановых средств и способов коммуникации, используемых террористами: телефонов и зарождающегося Интернета. Поэтому агентству нужны были деньги.

После 11 сентября агентство усвоило урок и получило юридические полномочия и политический мандат, чтобы взяться за эту колоссальную разведывательную задачу. Патриотический акт, поспешно принятый Конгрессом через месяц, давал АНБ такие права на сбор данных телекоммуникационных и технических организаций, каких у него не было никогда (что привело к скандалу о несанкционированном прослушивании телефонов, освещенному в The New York Times в 2005 году). Положение закона — Статья 215 — позволяло агентству продолжать собирать метаданные каждого телефонного звонка в Америке более десяти лет, пока Эдвард Сноуден не разоблачил программу в 2013, что привело к ее прекращению.

Оглядываясь назад, нетрудно понять, что закон и мандаты АНБ привели бы к катастрофическим — и теперь очень знакомым — проблемам.

Спустя всего лишь год штатной работы в АНБ Дрейк начал доносить на своих сотрудников, борясь с с отказом агентства обеспечивать защиту частной информации и с тем, что он называл коррупцией в раздутом бюджете программы «Trailblazer» с большим количеством подрядчиков. «Trailblazer» была началом цифрового отслеживания средств коммуникации, о котором было столько споров за три года после разоблачений Сноудена, и которое включает в себя все аспекты разведки США и правоохранительных структур: от ЦРУ до местных полицейских участков.

Дрейку предъявили иск за нарушение правил обращения с секретной информацией АНБ — он был информатором газеты The Baltimore Sun, но никогда не передавал газете засекреченные документы. Процесс закончился обвинением в преступлении небольшой тяжести, но стоил ему работы в разведке. «Проект „Trailblazer“ был полным провалом. Шесть лет, бесчисленные миллиарды долларов точную сумму никто не знает», — рассказывает он. И, по мнению Дрейка, образ мышления, который привел к этим убыткам и вторжению в частную жизнь, продолжает свое существование. «История разделилась на то, что было до 11 сентября, и то, что было после. Национальная безопасность стала нашей государственной религией», — утверждает он.

Изменения, которые можно увидеть

Нигде эта религия не представлена более наглядно, чем в аэропортах. Джихадисты Аль-Каиды превратили самолеты в ракеты, бьющие по целям в Америке, что привело к созданию Администрации транспортной безопасности. Авиалинии передали обязанности по досмотру пассажиров преданным государственным служащим, и безопасность в аэропортах изменилась навсегда. На данный момент АТБ — это бюрократический гигант стоимостью $7,5 млрд, где работает 46 000 сотрудников досмотра.

Политолог Мика Аалтола называет аэропорты эпохи после 11 сентября «авиаполисами», где такие стандартные процедуры, как необходимость класть ноутбук в пластиковый ящик, обыск и объявление по громкоговорителю о том, что нельзя проносить багаж за незнакомцев «вбивает в голову тот факт, что в мире после 11 сентября на кону стоит жизнь». Он называет авиаполис «напряженным, нервозным и иногда в высшей степени драматичным» местом, что является особенно точной характеристикой, учитывая панику, которая была в некоторых наиболее оживленных аэропортах Америки.

И это касается не только аэропортов. После терактов 2001 года федеральные, местные и региональные правоохранительные структуры стали охранять торжественные мероприятия. Со временем это означало, что всё больше полиции присутствовало на всех мероприятиях, начиная с футбольных матчей Нью-Йорк Джайентс, заканчивая концертами Тейлор Свифт. Несмотря на то, что большинство из нас помнят времена, когда можно было войти на стадион после простого сканирования сумки, теперь же нам привычна процедура, не сильно отличающаяся от досмотра в аэропорту: с металлоискателями и даже обысками. «Я думаю, что бо́льшая часть последних 15 лет ушла на то, чтобы американцы привыкли к этим идеям, но похоже, что несогласных с ними очень мало. Я думаю, мы просто приняли новые особенности нашего образа жизни», — рассуждает Уильям Бэнкс, директор Института национальной безопасности и контртерроризма в Сиракузском университете.

Согласно исследованию, проведенному учеными в Университете Джеймса Мэдисона, когда-то споры о неприкосновенности частной жизни были острой проблемой, но теперь у большинства американцев даже досмотровые сканеры тела не вызывают возмущения. «Я думаю, что в целом, люди, которые летают на самолетах, понимают, что они хотят быть в безопасности, и они размышляют: „От чего я бы мог отказаться ради собственной безопасности?“», — рассказывает Томас Диллон, специалист по информационной безопасности и неприкосновенности частной жизни.

Дети, рожденные после 11 сентября 2001 года, никогда не смогут встретить родственников у выхода из самолета. Сцена из фильма «Реальная любовь», где семьи собираются в терминале, чтобы обрушить на Хью Гранта и остальных героев объятия и цветы, покажется им в лучшем случае неправдоподобной. Если вы помните время, когда полеты в самолете были чем-то более непринужденным, такого рода сцена покажется вам сейчас напоминанием о более наивном времени.

Бэнкс считает, что в будущем за посещением концертов и спортивных мероприятий будут следить еще пристальнее, но не столь заметно, с помощью беспилотников, перехватчиков телефонных звонков и биометрических систем в сочетании с базами данных о преступниках (во многих случаях эти средства уже применяются, например, на финале Футбольной лиги). «Не так много людей заметят эти средства, но в чем-то они могут гарантировать еще больший контроль, чем физические системы безопасности». В самом деле, физические сканеры видят, что у вас в сумке и в карманах; воздушная и цифровая слежка видит ваше поведение и, возможно, все остальное.

Невидимая перестройка

Усиленные меры безопасности в аэропортах и на стадионах заметны сразу, но мир вокруг нас изменился и в других, не столь очевидных моментах. С 2001 года дата-центры строятся в разных местах по всей стране, чтобы в случае кризиса Интернет и мобильная связь не отказали везде и сразу. На сегодняшний день все высотные здания в США строятся вокруг мощных бетонных стержней — этого требуют строительные нормы для обеспечения большей структурной целостности. Это можно увидеть на практике в огромной башне Salesforce в Сан-Франциско, которая станет высочайшим зданием в городе. Жители города наблюдают за ее строительством с 2013 года и видят бетонный цилиндр, служащий ей хребтом. Вдобавок к этим стержням новые нормы предусматривают более широкие лестничные клетки, чтобы люди могли быстрее эвакуироваться. Такие прагматичные перемены требуют более прочного строительства, но эти крепости все равно выглядят легкими и воздушными. Это бункеры, спрятанные на самом видном месте. Их утонченные стеклянные оболочки с отражениями облаков скрывают под собой скелеты из стали и бетона.

Самый известный пример — место, где находится Нью-Йоркский офис Wired, в центральном офисе издательства Conde Nast в ЦМТ-1. 21-метровой высоты бетонное основание здания, способное выдержать взрыв бомбы, покрыто двухслойным экраном из проволочных панелей из нержавеющей стали со светодиоидными лампами, создающими у прохожих ощущение, будто они смотрят на призму. Вестибюль здания, как сейчас принято во многих офисных постройках, обходится без угрожающих проходных и охранников — вместо них установлены скрытые камеры и другие автоматические отслеживающие механизмы. Иными словами, системы безопасности покрывают каждый квадратный метр ЦМТ-1.

Новые американские посольства проектируются и строятся без толстых стен и заборов. В новом посольстве в Пекине архитекторы заменили эти уродства китайским садом с двориками, зелеными участками и огромным отражающим бассейном. Этот оазис выступает в роли большого ограждения, защищающего здание посольства от возможной атаки. Архитекторы нового посольства США в Лондоне построили стеклянное кубическое сооружение с рядами окон, кажущихся открытыми, и окружили его парком с большим прудом. В основании стеклянного здания видны бетонные колонны, защищающие и поддерживающие его. Выглядит как пост-постмодернистское смешение брутализма и современного дизайна, но на самом деле это умный способ усилить охрану так, чтобы никто не заметил.

Невидимая охрана, замаскированная под элегантные открытые пространства — более мягкая форма того, что архитекторы называют «защищаемым пространством». Чем больше общественных мест становятся потенциальными мишенями атак, тем выше спрос на защищаемое пространство. И эта потребность породила стремление дизайнеров найти новые способы проектирования общественных пространств, кажущихся открытыми и свободными, но незаметно повышающих безопасность находящихся в них людей.

Децентрализованный мир

Разумеется, цели нового безопасного дизайна постоянно меняются, потому что меняется сам терроризм. После того, как США уничтожили верхушку Аль-Каиды, вплоть до убийства Усамы бин Ладена в 2011 году, террористические сети стали все быстрее переходить к децентрализованным структурам. С помощью все более взаимосвязанного мира террористы могут внезапно переходить к радикальным действиям где угодно. ИГИЛ куда менее иерархичен, чем Аль-Каида, и вряд ли США и союзники смогут его обезглавить.

Растущая децентрализация террористических организаций также привела к переменам в терактах. В отличие от Аль-Каиды, нынешние джихадистские группы не тратят миллионы долларов и годы планирования на зрелищные теракты на американской территории — возможно, отчасти потому, что они хорошо знают, как выросла наша внутренняя безопасность. Наши государственные агентства, несмотря на годы критики, более координированы, наши аэропорты стали безопаснее, здания — крепче. Так что нынешние террористы научились ценить силу непредсказуемости и стали бить по «легким целям», вроде офисных вечеринок, как в случае стрельбы в Сан-Бернандино, или ночных клубов.

Люди, осуществляющие эти теракты, лишь отдаленно связаны с террористическими организациями, о поддержке которых заявляют. Они лишь отдельные люди, которых притянул бренд джихада, зачастую не без помощи социальных медиа — феномена, которого в 2001 году еще не было. И когда они наносят удар, эти же технологии усиливают эффект от их действий — смартфоны с камерами высокого разрешения и приложения, с помощью которых можно отправить сообщения очевидцев бойни. Компании, давшие нам эти технологии, в основном пытаются что-то сделать с новыми рисками, минимизировать ущерб и максимизировать комфорт. И в процессе они помогают как радикалам, так и их жертвам, давая обеим сторонам больше возможностей для коммуникации.

Например, в первые часы после теракта 11 сентября, когда на большей части Манхэттэна не работала мобильная связь, и люди в ужасе ждали известий о родных и близких, кто-то начал расклеивать бумажные объявления с просьбами о какой-либо информации. Теперь миллиард пользователей Facebook могут дать друзьям и родным знать, что они в порядке, нажав на кнопку Safety Check-In. Технологические компании в США планируют использовать беспилотники и высотные аэростаты, чтобы передавать людям информацию в случае кризиса. Microsoft даже разрабатывает подводную лодку, которая сможет обеспечить сотовую связь и передачу данных для целого побережного города. Такая подводная лодка может однажды остановиться в порту Нью-Йорка и обеспечивать связь между очевидцами и горожанами в случае теракта или стихийного бедствия.

Очень многие из нас, глядя на рушащиеся башни, сразу понимали, что жизнь в США изменилась навсегда. Теперь, когда журналисты Wired выглядывают из окна нового ЦМТ и смотрят, как жители Нью-Йорка пролетают мимо мемориала 9/11 на ховербордах, подключенных к Bluetooth, под наблюдением камер, встроенных в новый Oculus, мы можем увидеть, какими крупными оказались эти перемены. А иногда не можем. Но они все равно есть.

Авторы: Команда Wired.
Оригинал: Wired.

Перевели: Екатерина Евдокимова и Кирилл Козловский .
Редактировали: Роман Вшивцев и Артём Слободчиков.