Технологии

Как люди ищут утерянные знания в век умных машин

admin
Всего просмотров: 463

Среднее время на прочтение: 22 минуты

Самый таинственный технологический объект в мире уже должен был быть уничтожен по меньшей мере три раза.

Сначала это устройство пережило страшное кораблекрушение в Средиземном море. Потом больше двух тысяч лет лежало на песчаной скале в соленой воде на глубине 60 метров. В 1901 году объект вытащили на сушу и почти год не вспоминали о нем. Эту груду ржавой бронзы и крошившегося металла оставили гнить в обычном ящике во внутреннем дворе Национального археологического музея в Афинах.

Это устройство должно было распасться на части. И это чуть не произошло.

В то время музейных работников волновали другие вещи. Странные события, из-за которых и обнаружили объект, начались осенью 1900 года у побережья острова Андикитира в Греции, когда ныряющие в поисках морских губок рыбаки столкнулись с леденящим кровь зрелищем. Исследуемое ими морское дно не было усеяно губками. Оно было завалено человеческими телами.

Первый вернувшийся на поверхность рыбак был в шоке от увиденного. Людей и лошадей было не счесть; видимо, они все стали жертвами кораблекрушения. Вот только в конечном итоге это оказались не трупы. Тела были статуями. Эта поразительная коллекция творений античности стала потрясающей археологической находкой.

На протяжении следующих 10 месяцев ныряльщики доставали множество мраморных и бронзовых артефактов с потерпевшего крушение корабля, крупнейшего когда-либо обнаруженного древнего судна. Практически все его снаряжение было колоссальных размеров — включая огромные обшивные доски корпуса толщиной более 10 сантиметров. (Ныряльщики оставили после себя больше сокровищ, чем собрали: спустя некоторое время они предпочли отказаться от подъема остатков на борт после гибели одного человека от кессонской болезни и паралича, свалившего еще двоих.). Факт этого кораблекрушения попал на первые полосы газет по всему миру — отчасти потому, что было найдено несколько бронзовых статуй. Как предполагают историки, они были выполнены Лисиппом или Праксителем, двумя важнейшими классическими греческими скульпторами 4 века до н. э., согласно газетам, в которых освещались события этого археологического открытия.

Но ныряльщики вытащили на поверхность кое-что еще более ценное. Они осознали это только год спустя, когда кураторы музея заглянули в позабытый контейнер и приступили к изучению куска ржавого металла, который лежал внутри него.

На этом ржавом устройстве сохранились тусклые отметки, а внутренняя часть была похожа на часовой механизм, что вообще не укладывалось в голове. В конце концов, этот кусок был найден среди останков корабля, который плыл по Средиземному морю более чем за 1000 лет до того, как хронометрические механизмы впервые появились в средневековой Европе. В тот день, когда корабль ушел на дно, ни у кого на планете не должно было быть сложных приборов для научных исследований — тогда что это было?

«Это» стало известным как Антикитерский механизм. В последующие десятилетия, вооружившись еще более сложными технологиями для изучения, ученые начнут понимать, как именно работало устройство. Сегодня этот механизм часто называют старейшим в мире компьютером — если быть точнее, он, судя по всему, являлся аналоговой машиной для моделирования и прогнозирования астрономических и календарных закономерностей. Даже до своего исчезновения устройство наверняка считалось сокровищем. В рабочем состоянии оно было диковинкой, будоражащей воображение, и хранилось в деревянном корпусе, как каминные часы, с двумя циферблатами на задней части. Вместо двух передних стрелок у механизма их было семь, и они показывали не время, а движение небесных тел — Солнца, Луны, Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера и Сатурна. Планеты были представлены в виде крохотных сфер, которые могли вращаться, а Луна была окрашена в черный и серебристо-белый для отображения фаз.

Тем не менее тайна механизма разгадана только наполовину. Никому неизвестно, кто его сотворил, сколько еще таких существовало или куда его вез затонувший корабль. Вот уже сто с лишним лет Антикитерский механизм остается одним из самых странных сохранившихся до нашего времени артефактов Древнего Мира.

Джо Марчант, автор книги «Расшифровка небес: Двухтысячелетний компьютер и столетний поиск разгадок его тайн», утверждала: «Мы знаем, что за вычисления он производил, но не до конца понимаем, для чего использовались эти вычисления и в каких ситуациях применялся этот прибор. Нам непонятно, был ли он устройством для обучения, просто стоял на обеденном столе какого-нибудь богача, представлял ли какую-то религиозную или астрологическую важность — что он вообще значил для людей».

На сегодняшний день основная теория заключается в том, что механизм был изготовлен на острове Родос, предположительно для покупателя в Греции. Археологи-подводники и другие исследователи, которые изучали Антикитерское кораблекрушение, полагают, что судно представляло собой гигантский транспортер зерна. Его заполнили ценными произведениями искусства, техникой и другими предметами роскоши. С большой долей вероятности предметы предназначались для продажи. Корабль отправился в плавание около 70 года до н. э. (Исследователи считают, что зерно было естественным и удобным упаковочным материалом.) Возможно, на судне находилось множество диковинных и поразительных автоматов (в архитектурных и искусствоведческих текстах «автоматы» — движущиеся фигуры, управляемые механическим устройством. Как декоративный элемент существуют с 5 века до н. э. — прим. Newoчём). Например, одна из обнаруженных статуй когда-то, видимо, стояла на механизированном постаменте.

Изучающие кораблекрушение археологи полагают, что судно могло перевозить несколько копий Антикитерского механизма. В том состоянии, в котором он был обнаружен, механизм раздроблен на три куска и представляет собой только часть устройства в его первоначальном виде. По мнению исследователей, остальные фрагменты были либо полностью разрушены, либо все еще покоятся на морском дне под слоем песка.

«Очевидно, что механизм не является единственным в своем роде. Он слишком сложный. Он должен быть звеном в длинной цепочке истории вот таких устройств», — поделилась Марчант

В существовании подобных механизмов уверен еще один археолог и по совместительству глава Коллегии подводных древностей при Министерстве культуры Греции Теотокис Теодулу: «Не может быть, чтобы такое устройство было единственным в своем роде, должны остаться подобные где-то еще. Может быть, как раз на месте крушения Антикитерского корабля».

Существует другая, более удивительная версия: что если подобные Антикитерскому механизму аппараты уже были обнаружены и забыты? Вполне может быть, что где-то в мире уже есть свидетельства таких находок, которые покоятся в необъятных архивах научных и ненаучных исследований человека, но просто не было метода, позволяющего их разыскать. Но теперь такой метод появился.

Долгое время ученые пытались разрешить проблему «нераскрытых общедоступных знаний». Такая проблема появляется, когда исследователи приходят к своим заключениям независимо друг от друга, создавая фрагменты понимания, которые, говоря строками из авторитетного эссе, написанного Доном Суонсоном в 1986 году, «логически связаны, но никогда не были выведены в одну плоскость и не рассматривались в совокупности». Исследователь продолжает: «Мало того, что мы ищем то, чего не понимаем, зачастую мы даже не знаем, на каком уровне это понимание может быть достигнуто». Другими словами, помимо всего неизвестного нам, существует то неизвестное, что уже нам известно.

По мнению Суонсона, для решения этой проблемы потребуются усилия не меньшие, чем для формализации человеческого языка, креативности или изобретательности. Спустя тридцать лет после публикации вышеупомянутого эссе нам больше не нужно полагаться только на человеческие измышления. Теперь повсеместность интернета и обучаемости машин позволяет формироваться новому виду решения проблемы. Началом ему послужила инфраструктура Всемирной паутины с ее линками от одного источника к следующему. Следующая волна информационных систем обещает установить более глубокие связи между людьми, идеями и артефактами, которые до настоящего момента были нам недоступны. Это станет возможным благодаря установлению связей между информацией и объектами, которые отцепились от своего первоначального контекста и истории.

Простой поиск в Google словосочетания «Антикитерский механизм» выдает около 351 000 результатов, первые несколько страниц выдачи занимают новостные статьи, страница в Википедии и несколько научных работ. В этих результатах содержится достаточное описание того, что из себя представляет данный прибор и в чем заключается связанная с ним загадка, но всем этим источникам не хватает глубины. Например, потребуется изучить значительное количество исследований, чтобы выйти на обнаруженный в 1970-х годах арабский манускрипт 10-го века, который, по мнению некоторых ученых, является доказательством того, что Антикитерский механизм более чем через тысячелетие после кораблекрушения оказал непосредственное влияние на развитие современного часового механизма.

Открытия в мире Интернета поддерживаются смесью человеческой любопытности и алгоритмическими запросами — эта динамика отображается в самом раннем языке всемирной сети. Она была построена не только людьми, но и машинами. Алгоритмы, запрограммированные на мониторинг и ранжирование разрастающегося потока информации и выхватывание из него ценных находок, выполняют невидимую работу и помогают людям бродить по сети. По мере колоссального разрастания всемирной паутины эволюционировал и культурный статус поисковой машины. Когда-то она была всего лишь сортировщиком информации, сегодня же Google считается святыней.

Решающим аргументом в пользу такого мировоззрения стал период между 1993 и 1995 годом, когда общее количество сайтов выросло со 130 до почти 24 000. В 1994 году, например, запрос по слову «кулинарный» не выводил ничего — об этом написала New York Times годом позже. Через несколько месяцев появилось уже 800 сайтов. Введите в поиск «кулинарный» сегодня — и вы получите 97 миллионов результатов. На момент написания этой статьи существуют миллиарды веб-страниц на более чем миллиарде сайтов (согласно Internet Live Stats); в результате такого галактического разрастания Интернета за последние 20 лет потребовались более умные и быстрые поисковые машины.

Google выиграли первую битву поисковых машин, потому что были помешаны на релевантности и использовали повышающие коэффициенты, такие как качество и популярность сайта, для упорядочивания результатов поиска, выдаваемых пользователю. Не так давно это было передовым подходом в фильтровании результатов. В 2000 году Дэнни Салливан, технолог и создатель сайта Search Engine Land, заявил в интервью The New York Times, что алгоритм сортировки является «„атомной бомбой“ в мире поисковых систем». Но Google мыслило в этом направлении уже со дня своего создания. Кнопка «Мне повезёт!» появилась уже в бета-версии поискового гиганта в 1998 году, будто бы намекая, что он знает, вплоть до самого последнего результата поиска, как достать то, что люди хотят найти. (Идея кнопки заключается в перенаправлении пользователя на тот сайт, который Google считает самым релевантным по запросу, вместо того, чтобы выводить список из 10 возможных вариантов.)

За счет своего успеха для исследователей в области информатики Google стала олицетворением многолетней мечты о реорганизации всех данных в мире таким способом, чтобы информационное достояние стало более доступным. Поисковый гигант постоянно настраивает свои методы, чтобы они отвечали запросам цифрового мира, заполненного информацией. В начале этого года инженер Google рассказал техническому сайту Backchannel.com, что сейчас поисковая система использует RankBrain (ИИ-система машинного обучения, которая является частью поискового алгоритма Google — прим. Newoчём) в каждом обрабатываемом ею запросе.

Задолго до того, как появился Интернет, использование машин для нахождения смысла в нескончаемых базах данных уже являлось одной из величайших перспектив компьютерного века. В своем пророческом эссе «Как мы можем мыслить», опубликованном The Atlantic в 1945 году, влиятельный инженер и изобретатель Вэнивар Буш представил будущее, в котором машины смогут решать логические задачи, сверяясь с большими коллекциями соединенных между собой данными. В итоге его эссе сыграло важную роль в создании раннего гипертекста — что в свою очередь помогло сформировать инфраструктуру ссылок сети в том виде, какой мы знаем ее сегодня.

Буш предвидел сложные «устройства селекции», которые будут в состоянии прочесывать плотную информационную копну и выбирать релевантные элементы быстро и верно. В центре всего этого была задумка инженера под названием «Мемекс» — система глубокой индексации, способная объединять и исследовать гигантские скопления информации в различных форматах (например, текст, фотоэлементы, микропленка и звукозапись). Буш считал, что Мемекс стала бы технологическим решением практически реальной задачи: общая масса человеческих знаний постоянно росла, но инструменты для работы с этим разрастающимся количеством данных оставались «крайне несовершенными». Буш обратился к изощренным путям человеческого разума, чтобы повлиять на создание новой необыкновенной системы.

Мемекс остается одним из самых известных вкладов Буша в развитие вычислительной техники, включая и сами компьютеры, созданные в 1920-х и 1930-х годах. Эти машины, состоящие из шестерней и дисков, назывались дифференциальными анализаторами и использовались для решения уравнений — они представляли собой новый, более продвинутый класс вычислительных устройств, но основывались на уже существующих изобретениях. «Эта идея уже далека от оригинала, — писал Буш в 1931 году. — Использование комплекса механических взаимодействий, заменяющих собой череду умозаключений, обязано своим возникновением изобретателю счисления как такового». Он имел в виду Готфрида Вильгельма Лейбница, философа и математика 17 века.

Однако Буш не знал, что предвестник возникновения его машин жил намного, намного раньше Лейбница. Самым давним аналоговым компьютером было устройство, найденное на Андикитире.

Остров Андикитира зачастую изображается как крошечное пятнышко на карте — если вообще изображается — в холодных водах, которые разделяют мыс Малея и остров Крит между Эгейским и Средиземным морями.

В 1953 году исследователь Мирового океана Жак-Ив Кусто вместе с экипажем судна Калипсо оказался в этом регионе. Бушующий шторм вынудил их пришвартоваться у острова Китира, примерно в 35 километрах от Андикитиры. Именно там маленький мальчик по имени Джон поведал Кусто и его команде о том, что скрыто в капризных окрестных водах. «Джон познакомил нас с двумя рыбаками, которые утверждали, что знают путь к затонувшему городу, которым грезит каждый ныряльщик, — писал в своей книге «30 столетий под водой» легендарный ныряльщик Фредерик Дюма, — поэтому вскоре мы снова вышли в море».

На следующее утро местные жители согласились показать дорогу к месту крушения, где Дюма стал первым из ныряльщиков, погрузившихся на дно. «Вода была настолько прозрачной, что мне казалось, будто я могу просто упасть с вертикально простиравшейся скалы, у подножия которой на глубине пятидесяти метров виднелась куча валунов, — писал он в своей книге. — Хоть я и не увидел никаких следов затонувшего судна, я был уверен, что оно там».

Отчасти уверенность Дюма проистекала из того, что ранее он наткнулся в локальной сети на информацию, которую в то время было очень сложно или просто невозможно получить из другого источника. (Это сейчас Google в любом браузере укажет вам точное место кораблекрушения у Андикитиры.) «Раскопки 1901 года по-прежнему являются самым важным событием в истории острова, и было бы странно, если бы местные рыбаки, которые живут традициями, забыли бы это место, учитывая, что по пути им приходится огибать скалы, а не искать далекие ориентиры или запоминать точное расстояние в открытом море».

«По какой-то необъяснимой причине, — добавляет Дюма, — мне показалось, что рельеф не выглядит естественным и нетронутым».

При последующих погружениях они с коллегами обнаружили фрагменты керамики, амфор, графинов, часть древнего якоря и прочие разрозненные обломки. В какой-то момент, чтобы более эффективно извлекать артефакты из грунта, они решили использовать самодельное устройство наподобие пылесоса, сделанное из металлической трубы — разрушительный метод, от которого современных археологов бросает в дрожь. Дюма описывал место крушения как прекрасное и пугающее. Даже в сумерках, когда вода казалась «черной и неуютной», мягкое свечение просачивалось к валунам на дне. «Камни становились настораживающе мрачными на вид, а песок еще больше люминесцировал», — писал он.

«Когда гробница Тутанхамона была открыта, некоторые суеверные граждане заметили, что все ученые, участвовавшие в работах, скончались от неестественных причин, — писал Дюма. — Не надо далеко ходить, чтобы обнаружить точно такие же слова об останках древних кораблекрушений. Но это правда, что подобные корабли полны тайн и сулят сокровища, все это завораживает простого ныряльщика и заставляет терять бдительность, необходимую при выполнении подводных работ». Дюма был по-прежнему уверен, что огромная часть сокровищ все еще осталась под водой — в том числе и недостающая половина загадочного механизма, почти такая же, как «астрономические часы», которые благодаря им с Кусто можно увидеть в Афинах. Он полагал, что оставшейся части устройства суждено покоиться в песке среди многовековых обломков.

Команда провела несколько недель в этом регионе, а затем направилась в сицилийские воды, оставив тайну механизма позади. Минуло более двадцати лет к тому моменту, как Дюма и Кусто вновь вернулись на Андикитиру: в этот раз они намеревались произвести полные раскопки места крушения. В 1976 году, используя самые современные технологии погружения, доступные в то время, они обнаружили сотни артефактов — залежи керамики, бронзовые корабельные гвозди, изысканные изделия из стекла, золотые украшения, драгоценные камни, масляную лампу и даже человеческий череп. Они просеивали песок в поисках механических деталей, надеясь найти другие устройства или недостающие части оригинала. Не нашлось ничего.

Если где-то на земле существует копия Антикитерского механизма — устройства, которое было изобретено и забыто или, возможно, никогда не использовано по назначению, — как исследователям начать его поиски?

«Кроме механизма с Андикитиры из античных времен до нас не дошло ни одной шестеренки, ни единой стрелки или линейки, — пишет Марчант в своей книге. — За исключением этого механизма у нас до сих пор ничего нет».

Теперь это может измениться. Поисковые системы, как мы знаем, находятся на этапе радикальных преобразований их архитектуры и вычислительных возможностей, а в последующие годы грядут еще более глубокие изменения. «[Сейчас] поисковые системы представляют собой поражающий воображение инструмент, который укажет вам нужное место для получения информации, — говорит Руджеро Граматика, учредитель и генеральный директор мобильного поискового сервиса Yewno, — но зачастую дело не только в самом поиске, но и в том, чтобы обнаружить нечто такое, что вы и не думали искать».

Yewno напоминает поисковый механизм — в конце концов, его используют, чтобы искать информацию, — но структура его выдачи больше напоминает сеть, а не список, как у Google. Идея заключается в том, чтобы результаты поиска формировали сеть взаимосвязей между разными релевантными источниками — соединяя людей, концепции и события, связанные с запросом. (Можно выбрать, сколько концепций вы хотите видеть; от «менее 20» до «более 100».)


Скриншот матрицы связей Yewno в ответ на поисковый запрос «Антикитерский механизм». (Yewno)

Сервис Yewno был разработан в первую очередь для помощи в академических исследованиях и работает с десятью миллионами книг и статей от более чем двухсот известных издательств, таких как Spring, Nature, MIT Press, и JSTOR. По словам Граматики, к концу года база данных Yewno разрастется до 78 миллионов научных работ и документальных источников и в дальнейшем продолжит расширяться.

«Алгоритмы могут помочь нам обработать весь объем информации, тщательно изучить данные и сформировать нечто похожее на логическое умозаключение. Получается, что когда вы что-нибудь ищете, задавая однонаправленный запрос, система срабатывает не только по горизонтали, но и междисциплинарно — вы можете находить связи между явлениями, которые могут показаться не имеющими отношения друг к другу. Именно в данном направлении, на наш взгляд, с нынешнего момента будет развиваться вся область обработки информации».

Если и существует какая-либо надежда отыскать новую информацию о механизме с Андикитиры — или, раз уж на то пошло, какие-нибудь схожие с ним устройства — вполне вероятно, что машины, работающие совместно с людьми, сыграют в этом немаловажную роль.

Как и представлял себе Вэнивар Буш, инженеры строят компьютерные модели нейросетей, систем, которые имитируют изящество и многосложность человеческой мысли. Однако впереди еще немало испытаний. Поиск — одно из самых трудных. Даже база данных, сформированная из десятков миллионов проверенных книг и статей, не является достаточной. Кроме того, остается вопрос о том, в каком виде поисковая система должна выдавать человеку результаты поиска. Простой график из точек, соединенных между собой, это лишь один из способов. Другой — более сложный похожий на карту интерфейс. «Нечто вроде карт Google», — поясняет Граматика. Однако вы по-прежнему теряете масштаб или контекст приближая и отдаляя объекты.

«Размышляя о том, в каком виде выдавать результаты, мы сталкиваемся с одной из самых больших проблем. Нам следует уйти от простого списка ссылок, как в традиционных поисковиках, поскольку иначе вы оказываетесь в ситуации, когда вам необходимо кликать и читать, и опять кликать, открывать всё новые и новые окна, и далее снова новые окна — вы просто не даете мозгу увидеть картину целиком».

«Думаю, что через 10 лет мы сможем предоставить инструмент, который способен находить и сопоставлять информацию специально для вас, — добавляет он, — и, по сути, вы сами будете задавать системе необходимый интерфейс выдачи». Таким образом, поиск по запросу «Антикитерский механизм» позволит вам найти не только удивительно подходящие древние рукописи — но и выстроить теорию о том, каким образом это устройство связано с подобного рода манускриптами.

Люди, которые глубоко задумываются о дальнейшем развитии поисковых систем, склонны соглашаться с тем, что появление подобного интерфейса вполне возможно, однако по-прежнему не существует простого способа его реализации. Несмотря на все перспективы и сложность систем машинного обучения, компьютерные интерфейсы находятся лишь на стадии первоначального развития. Компьютеры способны справляться с громоздкими задачами контекстуализации, к примеру, распознавать лица, однако по-прежнему остается масса ограничений даже для самых мощных вычислительных систем. Тем не менее, учитывая то, что они могут помочь обработать и структурировать огромные массивы текста — а по словам специалистов, это неизбежно в ближайшем будущем благодаря машинному обучению — видится вполне вероятным, что огромное множество ранее забытых артефактов всплывет из глубин всевозможных архивов.

В качестве примера можно привести открытие, сделанное в 2012 году, когда один важный документ из истории США был обнаружен спустя 150 лет после исчезновения. Это было медицинское заключение о состоянии здоровья президента Авраама Линкольна, составленное доктором, который первым прибыл в театр Форда после того, как Линкольн был ранен. После смерти Линкольна документ был отправлен начальнику медицинской службы. Потенциально он мог изменить представление исследователей об одном из самых мрачных периодов американской истории.

На самом деле он, конечно же, не был утерян. «Вовсе нет, он хранился у начальника медицинской службы в ящике для входящей корреспонденции, отсортированной в алфавитном порядке, под литерой „L“ в разделе Леаль [фамилия составившего заключение врача], — писала в The Atlantic в 2012 году Сюзанн Фишер, историк, изучающая развитие науки и технологии. — «Короче говоря, этот документ был выкопан из-под земли путем огромных физических усилий, но находился именно там, где ему и положено было находиться».

Проблема заключалась в том, каким образом он был внесен в реестр. «Все из-за того, что архивариусы составляют реестры не на уровне „отдельных объектов“, описывая каждый лист бумаги в отдельности, что заняло бы тысячу лет, а на уровне „подборок“, описывая состояние подборки, кем был ее владелец, и какого рода материалы она содержит. Учитывая объемы, некоторые подборки могли быть не описаны или вовсе описаны с ошибками».

Но самая большая проблема заключалась в следующем: «Никто не знал о его существовании, поэтому вопрос о том, как его найти, даже не поднимался», — писала в отзыве на слова Фишер исследователь Хелена Айлз Папаиоанну, нашедшая этот документ.

В случае с заключением Линкольна на документ в результате поисков наткнулся человек. Не исключено, что в будущем исчезнет потребность в интуитивной прозорливости подобного рода. Компьютеры, которые прочесывают громадные объемы статей в поисках контекста, могли бы описывать материалы на уровне отдельных объектов. (Конечно, это потребовало бы оцифровки реальных документов, но это уже другой вопрос). «Не думаю, что компьютеры смогут нас полностью заменить, но, безусловно, они повысят наши способности к совершению открытий, — говорит Сэм Арбесман, ученый, изучающий многосложность и будущее знаний. — «Нас ожидает все больше и больше примеров совместной работы человека и машины, особенно в эпоху новшеств и открытий».

Структурные основы подобных взаимодействий уже выстроены на институциональном уровне. В течение нескольких лет Библиотека Конгресса совместно с несколькими университетами — среди которых Стэнфорд, Корнелл, Гарвард, Принстон и Колумбия — работает над проектом BIBFRAME, который представляет собой картотеку следующего поколения и должен заменить существующую электронную систему, используемую в большинстве библиотек. Уже отживающая свои годы система состоит из MARC-записей — сокращение для MAchine-Readable Cataloging (машиночитаемая каталогизация) — в 1970-х она пришла на смену физической картотеке. Структура современного электронного реестра позволяет проследить связь между атрибутом одного элемента — к примеру, именем автора — и другими элементами, описанными в том же формате. Однако BIBFRAME идет гораздо дальше и может формировать ссылки, которые воспроизводят связь с любым числом других объектов, будь то книга или ресурс, в том числе и в интернете. Зародившись в информационную эпоху, эта система призвана удовлетворить ожидания людей, привыкших искать информацию через интернет. «[Нынешняя система] замкнута и ориентирована на библиотеки, но сейчас мы должны прийти к тому, что более знакомо более широкому информационному сообществу», — говорит Бичер Уигинс, руководитель направления приобретений и библиотечного доступа Библиотеки Конгресса. Идея BIBFRAME заключается в том, чтобы использовать «язык, понятный пользователям браузеров и интернет-сообществу», таким образом, библиотека сохранит доступ к внешним ресурсам, даже если изменятся технологии браузеров.

Нетрудно представить, как подобная система поспособствует важным открытиям. В 1950-х у историка Дерека де Солла Прайса ушли годы на то, чтобы проложить дорогу в прошлое сквозь череду разнообразных манускриптов и научных статей и, наткнувшись в конечном итоге на прибор с Андикитиры, переписать современную историю часовых механизмов. Исследование Прайса охватывало несколько тысячелетий развития техники. Он пришел к выводу, что Антикитерский механизм это не просто чудо ранней конструкторской мысли, а изобретение, появление которого знаменует зарождение современных машин. Несмотря на то, что его выводы основывались по большей части на самостоятельном осмотре механизма и умении связывать с ним другие находки, стоит задуматься, насколько больше знаний он мог бы получить, используя компьютер, который первым делом помог бы проанализировать миллионы документов. Подходящий алгоритм позволил бы найти связь между колесом, астролябией, солнечными часами и механизмом с Андикитиры — и наглядно проиллюстрировать эту связь в виде сети из множества источников.

Пройдет совсем немного времени к тому моменту, когда у общественности появится самостоятельная возможность докапываться до необходимых сведений таким же образом. В марте Библиотека Конгресса совершила первый пилотный запуск системы BIBFRAME — в его рамках 10 000 записей были переведены в новый формат. Очередной тестовый запуск планируется к началу 2017 года. В качестве подготовки к нему библиотека разрабатывает перечень функциональных требований для тех учреждений, которые планируют перевести в новый формат свои архивы. С притоком новых материалов BIBFRAME становится эффективнее. В последующие пять лет Библиотека Конгресса планирует конвертировать еще 20 миллионов записей. «Однако имейте в виду, — отмечает Уигинс, — наша библиотека сама по себе содержит 162 миллиона записей, и не все из них существуют в формате MARC. Если говорить о всех MARC-записях в мире, то их насчитывается сотни миллионов. Как совладать с такими объемами? Как пустить на борт каждого, у кого есть MARC-записи? Полагаю, что в идеальном мире, можно было бы конвертировать их все, но мы знаем, что этого не случится».

«Ценность происходящего мне видится в объединении некоторой части информационной среды, — добавляет Уигинс, — вы начинаете поиск в одной точке, а в результате можете прийти к чему-то, о чем даже не подозревали, поскольку информация об этом хранилось в другом архиве. Новая система укажет вам связь. Это ключевой момент, который все изменит. Возможность находить взаимосвязь между объектами все изменит».

Сама идея о том, чтобы создавать связи между данными, возвращает нас более чем на 70 лет назад к „Мемексу“ Вэнивара Буша. Однако ничего из вышеописанного не могло быть реализовано без современных технологий. Машинное обучение и искусственный интеллект изменят наше представление о поиске, однако и среда, в которой осуществляется поиск, тоже эволюционирует. Ученые, работающие в области компьютерных наук, уже занимаются созданием функциональных элементов поиска в виртуальной реальности. Другими словами, будущее человеческих знаний — то, как мы совершаем новые открытия и сопоставляем между собой существующие данные — практически целиком зависит от инструментария и цифровых пространств, которые очень быстро меняются и будут меняться в дальнейшем.

Зародившись на Андикитире, подводная археология все еще находится на стадии становления. Хотя искатели жемчуга без современного водолазного оборудования и сумели извлечь часть сокровищ в 1901 году, они лишь мельком оценили масштабы открытия. Спустя сто с лишним лет водолазы тщательно исследовали этот подводный мир, используя — среди прочих технологий — роботов на гусеничном ходу, трехмерные карты, рециркуляторы кислорода замкнутого типа и экзоскелеты, как у астронавтов. По словам Теодулу из Министерства культуры Греции, каждый, кто исследовал область раскопок на протяжении всех этих лет, сам стал важной и «очень символичной» составляющей значимости этого открытия.

Сегодня историю крушения и тех людей, которые пытались его объяснить, можно восстановить по предметам, найденным на песчаном морском берегу у подножья гор Андикитиры, и по тому, что рассказывают местные жители, пустившие туда исследователей. «И все это заключено в рамки технологий. Технологий, которые использовались на протяжении долгого времени для того, чтобы достигнуть этих мест, а также тех знаний, которые открывает нам сам груз корабля», — рассказал мне Теодулу. Речь идет о тяжелых бронзовых шлемах, которые надевали дайверы в 1901 году, первых дыхательных аппаратах для подводного плавания, которые применял Кусто в 1953 году, новом типе устройства для углубления грунта, который позволил поднять на поверхность находки 1976 года, и так далее, до современного картографического программного обеспечения и высокотехнологичных аквалангов, которыми пользовались в последнее десятилетие.

«У нас такое чувство, что мы идем по стопам величайших людей, и это чудесно», — признался Брендан Фоулей, археолог-подводник из океанографического общества Вудс Хол, совершивший множество погружений в районе крушения. Во время одного из погружений около Андикитиры, к примеру, Фоулей и его коллеги обнаружили удивительно хорошо сохранившуюся обеденную тарелку. Позже они поняли, что она не относилась к древности, а, похоже, осталась со времен экспедиции 1901 года. «Мы ощущаем прямую связь с теми искателями жемчуга, и находки, не являющиеся предметами древности, а связанные с экспедициями 1901 или 1953 годов, вызывают у нас особые чувства».

«Я абсолютно уверен, что знания — цепь, тянущаяся из глубокого прошлого, со времен неолита или более древних периодов, и до наших времен. Некоторые звенья этой цепи были разорваны, но сама цепь все та же. Нам просто нужно найти недостающие звенья и восстановить связь. Антикитерский механизм выступает точной и реальной иллюстрацией моей идеи о цепи знаний. И пример этот столь выдающийся, что не может быть лишь случайной находкой», — подчеркивает Теодулу.

Поиск утерянной информации об этом механизме в своем роде такая же трудная задача, как и поиск его частей на морском дне. Но пока многие исследователи надеются найти похожий механизм в море недалеко от Андикитиры, более вероятно, что такой же аппарат, принадлежащий этой эпохе, будет обнаружен в любом другом месте. Или же можно надеяться, что другие древние находки или записи помогут заполнить пробелы в данных и понять устройство найденного механизма.

Исследователи в течение долгого времени искали возможную связь между конструкцией механизма и данными астрономических наблюдений древних вавилонян. Так, в трудах Цицерона есть намеки на существование устройства, способного воспроизводить движение Солнца, Луны и планет. Позже, примерно в 400-м году н. э., Клавдий Клавдиан написал о «дерзком изобретении человеческого разума», в котором использовалась «игрушечная луна» и прочие небесные сферы для подражания природе.

Сейчас исследователи полагают, что использование механизмов с зубчатой передачей для моделирования движения небесных тел в более позднее время было распространено среди восточных инженеров — возможно, это было частью традиций, унаследованных от Древней Греции. Некоторые исследователи считают, что давно утерянный трактат Архимеда об изготовлении сфер, к которому есть отсылки в уже найденных работах, мог бы пролить свет на происхождение Антикитерского механизма. Но вполне вероятно, что этот труд так никогда и не будет найден. Древние письменные источники, которыми мы располагаем на сегодняшний день, не всегда находятся в наилучшем состоянии, большей частью из-за того, что на протяжении многих поколений цели и ценности людей, выбиравших, что именно сохранить, отличались от ценностей и целей исследователей последующих поколений.

Еще сложнее обнаружить сохранившиеся предметы древности, в особенности те, что были сделаны из бронзы, как и механизм. Часто бронзовые изделия переплавлялись в оружие и обмундирование. Из хроник мы знаем, что в древней Греции существовали тысячи, а может даже и миллионы больших бронзовых статуй. «Плиний писал о том, что только на улицах Родоса стояло 3000 статуй, и это было в 1 веке н. э.», — отмечает Марчант. На сегодняшний день в Национальном археологическом музее в Афинах, который располагает одной из богатейших коллекций статуй этого периода во всем мире, их лишь 10. По словам Марчант, «все, кроме одной, найдены на местах кораблекрушений».

В конечном счете, время стирает всё и всех. Любая попытка понять прошлое всецело основывается на неполных данных. А раз невозможно должным образом регламентировать язык, на котором описано то, что сохранилось, или зарегистрировать все до единой находки, люди неспособны перебрать уже существующие богатейшие хранилища знаний.

Как написал Суонсон в своем эссе в 1986 году, чтобы открыть тайные сокровища в существующих запасах человеческих знаний, нам потребуется огромный тезаурус, который опишет «все известные закономерности, а затем определит, которые из этих зависимостей» на самом деле релевантны. «Создание такого универсального словаря предусматривает ни что иное как построение модели всех человеческих знаний. Такое задание кажется невыполнимым хотя бы потому, что для пользования подобным словарем человеку надо было бы получить необходимую информацию из него, а значит, потребовался бы второй универсальный словарь в качестве помощника в поиске, и так до бесконечности. Создатель словаря, по сути, затерялся бы в бесконечной регрессии», — продолжил ученый.

Надежда все же есть. Системы, построенные на искусственном интеллекте, уже сейчас создают и фильтруют тщательно проработанные модели знаний, накопленных человечеством. Но они все еще ограничены теми данными, которые в них загружают. Поэтому если такая система и найдет документ, в котором будет указано местоположение других машин наподобие Антикитерского механизма или назван создатель того устройства, найденного на дне Средиземного моря несколько десятилетий назад, в этом будет определенная доля удачи. В то же время развитие информационных систем делает возможность значительных открытий как никогда более вероятной. «Все, что я могу сказать — существует дикое количество манускриптов, которые никто никогда даже не читал, уже не говоря о том, чтобы заняться их переводом. Я считаю, что это ясно напоминает нам о том, как много мы на самом деле не знаем», — призналась Марчант.

«Подумайте только, как много существовало других технологий, о которых мы не знаем. Вот что меня восхищает: мы сталкиваемся с древней технологией, которая с самого начала кажется утерянной, и спрашиваем себя: „Куда она делась?“ Но затем, приглядевшись, мы видим нити, идущие от этого механизма сквозь историю к солнечным часам или астролябии 13-го века. Оказывается, что та технология выжила и сыграла ключевую роль в создании тех механизмов, которые мы принимаем за само собой разумеющееся. Из-за того, что в разных культурах люди по-разному используют одни и те же вещи, технология может затеряться и стать совершенно неузнаваемой, но ее основной компонент остается неизменным», — добавила она.

Богатейший источник новых данных о механизме может ожидать ученых, например, в исламских манускриптах — тысячах документов, которые никогда не были систематизированы или переведены хоть кем-нибудь, обладающим профессиональными знаниями, достаточными, чтобы определить их содержание.

А может, тайна механизма никогда не будет разгадана.

Никакой уровень технического развития или степень заинтересованности не сможет вернуть то, что утеряно навсегда. Именно поэтому поиски, как выразился Суонсон, являются «заведомо ненадежным» предприятием, и всегда таковым будут. Поиски утерянных знаний — отдельная наука, но в конечном счете, неполная. «В этом смысле нет границ ни для науки, ни для поиска информации. Но в таком случае не могут быть найдены и конечные ответы», — пишет Суонсон.

И все же люди продолжают искать, просеивая пески времени, пытаясь найти следы прошлого. Они ищут в сырых архивах и на дне далеких океанов, наперекор всем . Мы ищем потому, что должны искать, потому что в любой области существует неоспоримая возможность того, что мы найдем странный осколок того, какими мы были, а он, в свою очередь, поможет нам лучше понять, какими мы стали.

Adrienne LaFranceАвтор: Адриенна Лафранс.
Оригинал: The Atlantic.

Перевели: Наташа Очкова, Юрий Гаевский и Никита Пинчук.
Редактировал: Настя Железнякова, Кирилл Казаков, Евгений Урываев и Роман Вшивцев.