Размышления

«Свобода от еды»

admin
Всего просмотров: 300

Среднее время на прочтение: 12 минут, 3 секунды

Моему нынешнему стилю жизни отлично подошли бы многие суперсилы. Я бы с радостью проснулась со способностью летать, становиться невидимой или даже превращать все в золото, при условии, что мое прикосновение Мидаса можно будет спокойно включать и выключать. Но чего мне действительно хочется — о чем я на самом деле могу замечтаться, тратя попусту время, которого у меня нет — это способность создавать для себя каждую неделю лишний день или два. Когда между понедельником и вторником часы бьют полночь, должен открываться личный портал: лишний день только для меня. Пока все остальные спят, я пишу, читаю, рассылаю имейлы, может быть, даже чищу духовку, прежде чем лечь спать и проснуться во вторник свежей и отдохнувшей, как и все остальные, но только со сделанными делами.

Вполне возможно, что у вас такая же мечта, если не в точности, то примерно. Каждый год Gallup проводит опросы среди жителей США, ощущают ли они нехватку времени, и каждый год последние двадцать лет половина населения говорит, что обычно у них нет времени делать то, что им хочется. Результаты — стресс, недосыпание и даже ожирение — хорошо известны и задокументированы. Что будет, если у всех этих людей будут лишние полтора часа каждый день, которые они проведут по своему усмотрению? Роб Райнхарт, 25-летний инженер и предприниматель из Студио-Сити, Калифорния, считает, что его новый продукт, Soylent, может предложить именно это.

«По данным Бюро статистики занятости США, люди тратят на еду около 90 минут в день», — поясняет Райнхарт. Эта цифра — средний показатель, куда входят поход в магазин, готовка еды, сам прием пищи и мытье посуды. Отказавшись от еды и заменив ее Soylent’ом (продукт назван в честь соево-чечевичных (soy/lentil) бургеров из научно-фантастического романа Гарри Гаррисона «Подвиньтесь! Подвиньтесь!» (1966) , а не более известной экранизации «Зеленый сойлент» (1973), где появилась сюжетная линия о каннибализме), Райнхарт, как он мне сказал, «освободил для себя как минимум час в день».

Идея сбалансированного и питательного жидкого заменителя пищи пришла к Райнхарту в декабре 2012 года. Он был недоволен своей затратной, занимающей много времени и вряд ли сбалансированной диетой из фастфуда, замороженных кесадилий и пасты. В феврале 2013 он написал пост в блоге, озаглавленный «Как я перестал есть еду», где он признался, что чувствует себя как «человек на 6 миллионов долларов» после тридцати дней замены еды на «густую, лишенную запаха бежевую жидкость», содержащую «все вещества, необходимые человеку для жизни, плюс еще несколько, считающихся полезными».

Реакция была ошеломительной. Читатели Hacker News, популярного среди программистов и IT-предпринимателей сайта, первыми отреагировали на пост Райнхарта о Soylent, призывая его опубликовать рецепт. Когда он это сделал, на Reddit тут же возник оживленный тред, в котором производители домашнего Soylent оценивали рецепты, обсуждали источники магнезия и сравнивали свои пищеварительные процессы. Через три месяца Райнхарт решил, что спрос стал достаточным, чтобы он ушел с работы в технологическом стартапе и открыл собственную компанию, чтобы распространять Soylent массово. Когда в мае 2014 года на прилавки вышел «Сойлент 1.0», у компании уже было более 20 тысяч предзаказов, более 2 млн долларов выручки с продаж и, по консервативным оценкам, в общей сложности 2875 лет освобожденного времени.

Что же, интересно, люди делают со всем этим свободным временем? Увидим ли мы новое Возрождение? Станет ли благодаря Сойленту возможным расцвет литературы, живописи или хотя бы компьютерных программ? Может, говорить об этом еще рано, но пока что знаки туманны. Райнхарт потратил свои полтора часа в день на запуск компании, и он говорит, что у него до сих пор «длинный список того, что надо прочитать, длинный список онлайн-курсов, которые надо пройти, много личных проектов, которые он хочет выполнить». Он, конечно, не против траты этого времени на отдых. Он рассказал мне, что слышал от других первопроходцев, что они тратят эти полтора часа на просмотр телевизора, на друзей и семью или просто на компенсацию нашего национального недосыпа.

«Просто дать людям немного больше времени — все, что реально нужно США. А как использовать это время — дело ваше», — говорит он.

Мой личный опыт не столь удачен. Я прожила на Soylent пять дней (Райнхарт прислал мне недельный запас, но я сдалась быстрее), и я в самом деле до боли четко осознавала появление долгих периодов, которые я обычно тратила на планирование приема пищи, покупку продуктов, готовку, еду и мытье посуды. К большому разочарованию моего редактора, я провела это лишнее время, безрадостно щелкая мышкой в Интернете, и мозг мой сопротивлялся всякой попытке заманить его в более продуктивное русло, как будто понимая, что его обманом лишают ожидаемого отдыха. (Мой редактор мягко отметил, что это скорее отражение моих личных недостатков, чем минусов Soylent.)

Разумеется, американцам не впервые обещают избавление от необходимости тратить время на готовку. Нынешняя популярность Soylent уходит корнями в распространение полуфабрикатов после Второй мировой войны. И, как и сейчас, тогда освободившееся время использовалось как тривиально, так и вполне серьезно, но тогда важную роль играл половой фактор.

Как пишет Харви Левенстайн в книге «Парадокс изобилия» (1962), президент Американской ассоциации производителей продуктов гордо заявлял, что полуфабрикаты уменьшили время, которое тратит на готовку среднестатистическая домохозяйка, с 5,5 до 1,5 часов в сутки за предшествовавшее десятилетие. Несколько лет спустя председатель совета директоров Американской кукурузной компании пояснял в интервью The Financial Times: «Мы [пищевая промышленность] дали ей [домохозяйке] драгоценное время, которое она может посвятить бриджу, канасте, садовому клубу и другим, возможно, более приятным душе делам».

Помимо канасты и садового клуба, реальную пользу времени, сэкономленного полуфабрикатами, можно увидеть в уровнях занятости женщин. Левенстайн отмечает, что к 1960 году работающих замужних женщин стало вдвое больше, чем в 1950, а число работающих матерей выросло на 400%. Гастрономический историк Рэйчел Лаудан в своем провокационном эссе «О пользе фастфуда» замечает, что современные полуфабрикаты презираются нынешней культурной элитой, и тем не менее они представляют собой невероятное освобождение от кухонного рабства для женщин, на которых обычно падали тяготы готовки.

В качестве особенно поразительного примера Лаудан рассказала мне, что еще 20 лет назад мексиканская женщина без прислуги должна была молоть маис четыре-пять часов в день, чтобы прокормить семью из пяти человек. Массовое производство тортилий в промышленных масштабах не было отточено до 80-х годов, и в начале 90-х Мексика пережила резкий рост числа женщин, работающих вне дома, с менее чем 30% почти до 50%. Мексиканские женщины «знают, что тортильи из супермаркета не такие вкусные — им все равно», — говорит Лаудан. «Потому что если они хотят, чтобы у них было время, если они хотят работать, если они хотят, чтобы их дети могли учиться, вкус не так важен, как лишние деньги и переход в средний класс».

Иными словами, всегда есть плюсы и минусы в том, чтобы заменить домашнюю еду полуфабрикатами, как, несомненно, и в том, чтобы заменить еду в принципе зернистой бежевой жидкостью. Но Лаудан ясно дает понять: само наличие выбора, тратить ли время на еду или нет — ценность, дающая свободу.

Райнхарт определенно видит Сойлент как очередной логичный шаг на пути человечества от охоты и собирательства к тюбикам с едой. «Это тренд, существовавший практически всю нашу историю». Сойлент отлично укладывается в тенденцию «человеческого стремления иметь больше времени для самосовершенствования и более возвышенных занятий и не беспокоиться о собственном выживании». В самом деле, то, что у вас будет меньше забот — еще один плюс Сойлента: помимо исчисляемой экономии во времени, знание, что насчет завтрака, обеда и ужина можно не беспокоиться, заметно экономит вашу умственную энергию.

Это тоже лишь увеличивает имеющиеся плюсы полуфабрикатов. Взять мой любимый пример, полученный из первой в своем роде, крайне детальной этнографии материальной культуры 32-х домохозяйств среднего класса Лос-Анджелеса на основе исследования Калифорнийского университета Лос-Анджелеса, проведенного с 2001 по 2005 годы. В получившейся книге «Домашняя жизнь в двадцать первом веке» (2012), авторы отмечают, что когда семьи готовили ужин в будние дни из свежих ингредиентов, у них на это уходило лишь на 10-12 минут больше, чем на приготовление полуфабрикатов. Тем не менее, большинство родителей указывали нехватку времени как причину, по которой они в 2/3 будних вечеров ужинали замороженной пиццей, готовыми макаронами с сыром, блюдами для микроволновки и едой на вынос из кафе.

Почему же тогда считается, что полуфабрикаты экономят время? Согласно исследователям, дело в уменьшении умственной нагрузки. «Возможно, важнейший и очевиднейший эффект готовой пищи — в снижении сложности планирования ужина. Семейный повар может меньше думать о том, что готовить в течение недели», — пишут они.

Иными словами, в мире, где каждый год на полках супермаркетов появляется почти 100 тысяч новых пищевых продуктов, полуфабрикаты предлагают ценную свободу от принятия решений — короткий путь через путанное изобилие и конкуренцию современного пищевого рынка.

Опять же, Soylent следует этой логике дальше: усеченная реальность становится его козырем, а не просчетом. Потребитель Soylent может приглушить весь медийный шум о том, полезно или смертельно ли есть красное мясо, ядовит ли глютен, здоровее ли Chipotle Mexican Grill, чем McDonalds, твердо зная, что он потребляет ровно то, что нужно его организму. Как указано на упаковке, Сойлент гарантирует «максимум питательности при минимуме усилий».

Разумеется, будет вполне логичным спросить, не легче ли найти решение проблем, с которыми борются Soylent и полуфабрикаты, обращаясь к их источникам, а не симптомам. Если на женщин ложатся основные тяготы готовки, возможно, борьба с неравенством принесет те же плюсы и меньше минусов, чем быстрый ужин. Аналогично, если вводящие в заблуждения надписи на упаковках, «желтые» истории о вреде чего-то для здоровья и хитрая расстановка продуктов на полках ведут к ощущению, что прокорм семьи связан со стрессом и слишком сложным и утомительным выбором, то, возможно, нам надо как-то переосмыслить обстановку на рынке питания, а не совсем из него выпасть.

Среди самых распространенных жалоб критиков можно услышать аргумент, что еда, а именно ритуалы, связанные с ее приготовлением и потреблением, является одним из важнейших аспектов культуры и общества. В частности, о семейном ужине часто говорят как о лекарстве от всех наших недугов. Социологи и политики в основном согласны, что регулярные совместные ужины снижают детскую преступность, алкоголизм, риск ожирения, улучшают здоровье и психологическое благополучие, и даже являются ключом к успехам в учебе.

С другой стороны, у Райнхарта больше нет даже кухонного стола и стульев, и он говорит, что собирается сделать версию Soylent для детей, когда они будут у него самого. Когда я его спросила, соблюдает ли он еще хоть какие-то элементы застольных ритуалов, он засмеялся.

«Концепция завтраков, обедов и ужинов уже, можно сказать, ушла в прошлое. Когда я голодный, я просто выпиваю Сойлент». Он с гордостью добавил: «На самом деле люди даже удивляются тому, как я быстро это делаю. Сейчас я могу выпить 0,6 л за несколько секунд. Так что я даже затрачиваемые на питье секунды оптимизировал»

Конец эпохи завтраков-обедов-ужинов Райнхарта совсем не беспокоит — и возможно, это и правильно. В конце концов, как он мне напомнил, регулярные приемы пищи «изначально были изобретены искусственно». Как пишет в книге «Three Squares» (2013) историк Эбигэйл Кэролл, американский семейный ужин, несмотря на свою священную роль в современной культуре, не старше 150 лет. Она отмечает, что у большинства семей в 16 веке, как и у Райнхарта, не было столов. Мисок и приборов тоже не хватало вплоть до 19 века, а значит, члены семьи часто ели по очереди, а не вместе. Рост популярности семейного ужина Кэролл связывает с промышленной революцией. Когда городская работа с 9 до 5 сменила сельскохозяйственный режим труда, «вечер стал единственной значимой частью рабочего дня, когда дети и родители могли побыть вместе, ужин стал особенным, и таким он остается до сих пор».

В этом контексте трудно не согласиться с Райнхартом: традиция трехразового питания и правда относительно молода, исходит из переменчивых условий работы, а не самой нашей природы, и будто бы все равно уходит в прошлое, если верить заголовкам вроде «Закуски могут быть будущим еды» (2012) в журнале Food Processing. Социальный ритуал общего застолья, однако, намного старше — он берет свое начало еще в пирах в честь успешной охоты. И даже Райнхарт участвует в том, что историки называют «пирами», а он — «рекреационным питанием». Вечеринки с угощениями или еда с друзьями составляют, по его подсчетам, 10% потребляемых им калорий, а Сойлент — оставшиеся 90%.

Другая заметная, хоть и не столь распространенная причина для беспокойства — то, что замена еды жидким аналогом устраняет потребность во многих элементах устройства нашего рта, и ведь у этого должны быть последствия, так? Но научные доводы в пользу того, что не жевать вредно для здоровья, слабые и неубедительные. Жевание действительно увеличивает выработку инсулина, готовя тело к приему пищи, и одно японское исследование 2013 года показало слабую связь между высоким уровнем глюкозы и инсулина в крови и более тщательным прожевыванием. Другое исследование (тоже японское — японцы, похоже, лидируют в этой малоизвестной области) в 2007 году показало, что употребление еды, которую трудно жевать, приводит к более стройной талии, но не снижает общую массу тела.

Я обнаружила одну шокирующую, хоть и сомнительную гипотезу о том, что как минимум дважды в прошлом перемены в способе питания изменили сам облик наших лиц. Гастрономический историк из Великобритании Би Уилсон показал мне работу американского антрополога Си Лоринга Брейса, который интересовался «различными проявлениями роста зубов у людей» с 60-х годов.

Изучив европейские черепа, Брейс обнаружил, что типичное расположение зубов, при котором верхний ряд не стыкуется с нижним, а накладывается поверх него, сформировалось на Западе лишь 250 лет назад. Эта перемена почти полностью совпадает с широким распространением столовых ножей и вилок. До появления приборов европейцы вгрызались зубами в большие куски мяса, а потом отсекали их кинжалом — Брейс назвал этот стиль еды «грызи и режь». Позже отрезать куски стали уже на тарелке, и распространился новый прикус. Как доказательство Брейс приводит китайцев, которые начали пользоваться палочками на 900 лет раньше, и их прикус старше почти на столько же.

Если теория Брейса верна, из этого следует, что замена еды жидкостью может сильно изменить облик человеческой челюсти. «Сойлентовое лицо» может стать очень узнаваемым. В конце концов даже сами зубы могут исчезнуть. Время покажет — в данном случае больше сказать ничего нельзя.

Кроме жевания, Soylent обещает удовлетворить все потребности вашего организма. «Он содержит все элементы здоровой диеты, с ограниченным добавлением менее желательных компонентов, например, сахаров, насыщенных жиров и холестерола», — уверяет сайт Soylent. Формула Райнхарта сочетает витамины и минералы в количествах, рекомендованных Институтом медицины США. Она проверена на нем самом и его друзьях и доведена до ума под контролем Ксавье Пи-Суньера, профессора медицины Института человеческого питания при Колумбийском университете.

Конечно, как отмечает историк Уоррен Беласко в своей захватывающей книге о будущем пищи «Грядущая еда» (2006), люди не впервые полагают, что могут воспроизвести свойства еды из ее составляющих. Открытие витаминов в первые десятилетия 20 века породило похожую «веру в то, что питание можно свести к отдельным веществам, которые легко можно будет синтезировать в пробирке — простом модернистском котле». На Мировой выставке 1939 года в Нью-Йорке пищевые экспонаты Министерства сельского хозяйства США выставлялись под знаком: «Человек = химия = еда». К сожалению, витамин B12, необходимый для здоровья печени, был выделен только в 1948 году, а значит, химический человек Минсельхоза страдал бы от злокачественной анемии.

Райнхарт оптимистичен, когда я спрашиваю его о возможности того, что его формула с улучшением нашего понимания человеческой физиологии окажется несовершенной. Он говорит, что Soylent специально продается как Spylent 1.0, чтобы было ясно, что продукт будет развиваться и совершенствоваться.

Единственным неудобным для Райнхарта вопросом за нашу долгую беседу оказался вопрос о микрофлоре его кишечника. Эта экосистема микробов, живущих в желудочно-кишечном тракте, оказалась, как было недавно доказано, крайне важной для человеческого здоровья, хотя еще не очень понятно, почему. Райнхарт признался, что недавно ходил на обследование микрофлоры кишечника, после того как целый год 90% его питания составлял Soylent.

Делиться этими результатами, начал было он, неловко, ведь это личная информация. Когда я все-таки настояла, он признался: «Они очень показательные. Очень интересные». Если коротко, микробы в кишечнике Райнхарта «похоже, довольно сильно отличаются» от тех, что живут в других американцах. Хотя изучение микрофлоры еще только начинает развиваться, похоже, что Сойлент, что неудивительно, может быть не таким хорошим заменителем еды для микробов в нашем кишечнике, как для нас. Разумеется, можно сказать — как и сказал Райнхарт — что даже если Soylent 1.0 еще не совершенен, он все равно полезнее, чем та обычная еда, которую едят многие из нас.

Впрочем, помимо влияния на человеческое здоровье, еда тесно связана и с экологическим благополучием. Хотя Райнхарт мечтает о будущем, в котором Сойлент синтезируется водорослями в энергетически нейтральных реакторах, пока что сырье для него покупается у разных поставщиков из США и Китая. Образованный потребитель может примерно представлять себе процесс выращивания и обработки, в результате которого появляются яйца, брокколи и куриные бедра, но в случае химических составляющих Сойлента вся информация доступна полностью: крупнейший в мире производитель эргокальциферола (витамин D2 в списке ингредиентов Soylent) — фабрика в китайской провинции Сычуань, синтезирующая это вещество путем ультрафиолетового облучения грибов.

Ингредиенты Сойлента кажутся простыми и чистыми: самая необходимая выжимка питательных веществ. На самом деле, его производительные цепочки и влияние на экологию столь же сложны, и даже еще более загадочны, чем еда, которую он заменяет.

Беласко отмечает это «стремление заставить пищевое производство исчезнуть, если не с лица земли, то хотя бы из сознания потребителей» как один из центральных аспектов того, что он называет «модернистской» едой — тенденцию людей 20 века упростить еду до химии. Это, наверное, важнейший недостаток Soylent: еда — наш основной способ установления вечно меняющейся, трансформирующей наш и другие биологические виды связи с природой. Soylent являет собой неосуществимое желание устранить эту связь целиком, из-за чего обе стороны станут беднее.

Минусы Soylent, по крайней мере в плане человеческого здоровья и экологии, похоже, достаточно значительны. Однако спустя пять дней, прожитых исключительно на Soylent, я могу сообщить, что самая ощутимая его проблема — попросту неприятный вкус: что-то вроде приторного ванильного геля для душа, но с консистенцией ила. У него также имеется довольно неприятная тенденция разделяться на пенку сверху, маслянистый слой в середине и густой, плотный низ. Я потеряла вес, но лишь потому, что мне казалось более приятным пойти спать голодной, чем выпить еще Soylent. В самом деле, единственным плюсом от употребления Сойлента для меня оказалось то, что после этих пяти дней моя первая настоящая еда — половина нормального нью-йоркского бублика с маслом, сыр Cowgirl Creamery Mt Tam, идеальный помидор из Джерси и щепотка соли Maldon Sea – была на вкус такой невероятно потрясающей, что рука, которой я все это держала, начала непроизвольно трястись. Я на всю жизнь запомню этот завтрак — и я так и не смогла потом воссоздать эту ошеломительную вкусность.

Возможно, в таком случае реальная ценность Soylent в том, что предлагая нам функциональную симуляцию пищи, он дает нам оценить те качества оригинала, которые для нас наиболее важны. Точно так же, как изучение искусственного газона открывает нам свойства реальной травы, которые мы ценим больше всего, Soylent — тест Роршаха на наше личное и общественное отношение к еде.

И у меня в кухонном шкафу еще осталось три пачки, если кому-то нужно…

Автор: Никола Туилли.
Оригинал: Aeon.

Перевел: Кирилл Козловский.
Редактировал: Артём Слободчиков.