Размышления

«Атеизм 2.0», или что неверующим стоит позаимствовать у религии

admin
Всего просмотров: 417

Среднее время на прочтение: 9 минут

Фото: Аманда Нортроп

Ален де Боттон — писатель, философ и основатель Школы жизни, института, который базируется в Лондоне и занимается «развитием эмоционального восприятия с помощью культуры».

Де Боттон, автор нескольких бестселлеров, среди которых «Как Пруст может изменить Вашу жизнь» и «Религия для атеистов», построил свою карьеру, интерпретируя великие идеи для широкой публики. Его книги и лекции затрагивают множество вопросов, но всегда возвращаются к одному: «Как нам жить хорошо?»

Особый интерес представляют его взгляды на религию. Как атеист, де Боттон не столько заинтересован в защите религии, сколько в ее понимании. Он признает, что с некоторыми вещами религия замечательно справляется, и ставит перед собой задачу повторить этот успех в секулярном контексте.

В четверг я побеседовал с де Боттоном о его работе в Школе жизни и его критике в адрес атеистов, которые, по его словам, не умеют задавать нужные вопросы об опровергаемых ими религиях.

Ниже приведена наша беседа, слегка отредактированная для краткости и лучшего понимания.

Шон Иллинг

Вы говорите, что самый скучный вопрос, который можно адресовать религии состоит в том, правдиво ли все это. Почему именно такой вопрос?

Ален де Боттон

Я думаю, что для меня, как и для большинства людей, суть религии выходит за рамки веры в сверхъестественное, и тем не менее множество дебатов о религии с участием таких людей, как Кристофер Хитченс или Ричард Докинз, начинаются с одних и тех же вопросов: Существует ли Бог? Существуют ли ангелы? Не глупо ли верить в ангелов?

И хотя я понимаю почему эти вопросы вызывают такой эмоциональный отклик, на мой взгляд, главный вопрос заключается в том, почему люди обращаются к религии? Почему возникли религии? Чему они призваны служить? И, кроме того, существуют ли такие аспекты религиозной жизни, которые не связаны с верой, но оказывают ощутимое влияние на неверующих и вызывают у них отклик?

Религии это не просто ряд утверждений о сверхъестественных явлениях; это также инструмент для жизни. Они пытаются сопровождать вас от рождения до смерти и многому обучить: создать сообщество, модель поведения, выработать эстетическое восприятие. Все это кажется мне чрезвычайно важным и, честно говоря, более интересным, чем вопрос о том, был ли Иисус божьим сыном.

Шон Иллинг

Что по-вашему религии делают лучше всего?

Ален де Боттон

Меня впечатляют цели, заложенные в религиозных основах. Они пытаются выработать правила хорошей жизни, мудрой жизни, праведной жизни. Они затрагивают серьезнейшие темы, и меня привлекают те стороны религии, в которых проявляется понимание того, что человеческая жизнь сложна, и каждому нужна поддержка и наставление. И религия пытается направить нас на путь, которым мы придем к лучшей версии самих себя.

Я люблю повторять, что не согласен почти со всеми религиозными представлениями о лучшем «Я», но меня восхищают религиозные устремления и системы, выстраиваемые на основе этих устремлений.

Шон Иллинг

Судя по всему, вы хотите изменить предмет разговора или, возможно, направить его в более продуктивное русло. К примеру, вы придумали термин «Атеизм 2.0». Что это означает?

Ален де Боттон

Этот термин должен дать альтернативу современному пониманию атеизма, провозглашенного такими людьми, как Ричард Докинз и Кристофер Хитченс, которые на самом деле поставили во главу угла атеизма вопрос о вере и неверии. И мне хотелось бы видеть атеизм, который отталкивается от предположения о том, что Бога не существует, и замечательно, что с этим мы уже разобрались.

Теперь давайте продолжим размышлять и спросим: Чему сейчас может научить вас религия и чем вдохновить? Это атеизм, который разделяет некоторые религиозные устремления, но не имеет никакого отношения к сверхъестественному.

Шон Иллинг

То есть вы хотите оставить все хорошее, что есть в религии, выбросив метафизический багаж?

Ален де Боттон

Я не хочу вообще ничего оставлять, поскольку не верю, что вы пойдете в церковь, если вы неверующий.

Я пытаюсь взглянуть на то, как религия судит о некоторых вещах, вызывая порыв вдохновения, которого всегда не хватает светской культуре и в котором она по-прежнему нуждается. Ведь давайте вспомним, как в 19-м веке в Западной Европе влияние религии значительно ослабло, и все решили, что это конец. Людям нужно было чем-то заполнить ту пустоту, которую раньше занимал Бог. Возникло множество парадигм, но мне кажется, что главным ответом стала культура.

И мы можем убедиться, что это так, просто взглянув на архитектуру библиотек, театров и университетов, которые были построены в эпоху религиозного упадка. Становится очевидным, что наши предки пытались заполнить пустоту, создавая храмы искусства, храмы культуры, храмы знаний, где сейчас мы можем собираться точно также, как когда-то собирались в храмах религии.

Думаю, это очень интересное устремление. Которое, однако, потерпело неудачу. Если бы вы пришли в Гарвард или Музей современного искусства, упали бы там на колени и стали задавать вопросы о смысле жизни, ища наставлений, вас бы тут же отвезли в психиатрическую лечебницу. Просто современная культура не призвана решать подобные задачи.

Здание известной библиотеки в Оксфорде, Англия. Архитектор: Джеймс Гиббс. Фото: Getty Images

Шон Иллинг

Какова целевая аудитория этого нового атеистического бренда? На каких людей вы нацелены?

Ален де Боттон

Я обращаюсь к такому человеку, который не допускает для себя принятия религиозной веры, но и не заинтересован в нападках на религию, обвиняя ее в глупости, указывая на ошибки, недостатки и жестокость. Несомненно, все эти вещи существуют, но человек должен знать не только о них.

Я обращаюсь к тем, кого больше интересует то, куда податься с вопросами о высшем смысле или высшем предназначении. С точки зрения этики они спрашивают, как выглядит хорошая жизнь? Каковы мои обязанности перед окружающими? Что представляет из себя общество? Обсуждение подобных вопросов вы не увидите на вечернем ТВ, и они совсем не вписываются в общую атмосферу светской культуры.

Шон Иллинг

Такое чувство, будто бы наша современная технократическая культура вычищает подобные вопросы из общественной жизни. Является ли Школа жизни, расположенная в Лондоне, но действующая по всему миру, вашей попыткой поднять главные вопросы — как жить, как умирать, в чем суть добра и зла — в исключительно светском контексте?

Ален де Боттон

Многие размышляют над этими вопросами, и размышляют уже давно. Школу жизни отличает от них не то, что там об этом думают. Я думаю, отличает ее то, что это институт, а не просто один человек, который пишет книжку. А надо помнить, что модель интеллектуала, пишущего книжку о важных вопросах — это то, как секулярная культура подходила к этим высоким темам последние 150 лет.

Школа жизни пытается сказать: «Давайте создадим вокруг этого коллективное движение». В конце концов, в чем разница между одним писателем, пишущим книгу, и институтом?

Во-первых, количество людей. Во-вторых, сама идея физического пространства, где люди собираются, чтобы установить друг с другом личную связь. Еще смысл в долговечности, продолжительности проекта во времени. Мы хотим создать стабильный дом для этих идей.

Фото: Getty/Дэвид Левенсон

Шон Иллинг

Я знаю, что вы подвергаетесь атаке с обеих сторон: религиозные люди говорят, что вы безбожник, а атеисты — что вы предали их идею. Как вы реагируете на них?

Ален де Боттон

Честно говоря, меня это не особенно беспокоит, потому что критики будут всегда. Я бы сказал, что обычно в европейском контексте голоса со стороны религиозного сообщества дружелюбнее, потому что им пришлось смириться с массовым атеизмом. В США все несколько иначе. Я только относительно недавно полностью осознал крайне негативные коннотации слова «атеизм» в Америке, которых в Европе просто нет. И американским атеистам часто приходится отбиваться от обвинений в аморальности, чего никому на этой стороне Атлантики делать не приходится. Так что осознавать эти различия очень интересно.

Шон Иллинг

Я не верующий, но я уже критиковал некоторых так называемых новых атеистов. Недовольство мое вызвано тем, что они часто не задумываются всерьез о психологической привлекательности религии. Бог для них — вопрос сугубо эпистемологический. Но мы знаем, что эмпирические положения религии ложны, как минимум, со времен Коперника, и тем не менее религия живет. Очевидно, что дело не только в материальной истинности.

Есть люди вроде Ричарда Докинза, который говорит: «Мне плевать, дает ли религия людям покой и смысл, мне важна лишь ее истинность». Я понимаю эту точку зрения, но я не уверен, что это самый продуктивный способ мышления. И я это говорю как человек, разделяющий стремление отделить этические вопросы от религиозной метафизики.

Ален де Боттон

Полностью с вами согласен. Я лично с ним об этом говорил. Я думаю, что одна из интереснейших сторон религиозной веры — то, что она, очевидно, происходит из некоей уязвимости. Если вы не верите в Бога, причина ясна — потому что это истина.

Но если вы в другом лагере, то причина кроется в уязвимости. Источник — боль и уязвимость. Эта боль и уязвимость не исчезает, когда вы решаете, что ваша вера ложна. И вы все равно остаетесь с этим огромным вопросом, и я думаю, что именно уязвимость так меня поражает.

Здесь нам еще предстоит большая работа. Наше светское общество предлагает нам два ответа на вопрос смысла жизни. Первый — романтическая любовь, к этому у меня серьезные вопросы. Второй — карьера, профессия. Они нам преподносятся как источники мирского счастья, и оба связаны с множеством проблем, которые мы как общество еще, мне кажется, не до конца осознаем.

Шон Иллинг

В некотором смысле атеисты и верующие просто играют в разные словесные игры, и это раздражает, когда стараешься реально убедить в чем-то людей.

Если цель в том, чтобы убедить людей, что ощущение общности и причастности к чему-то высшему, достигаемое религией, можно достигнуть и без нее, какие вопросы должны задавать атеисты и какие аргументы они должны приводить?

Ален де Боттон

Я думаю, мы должны уделять особое внимание человеческим нуждам, которые удовлетворяет религия. Общность, например — невероятно мощная идея в религии. Это идея контакта с другими людьми в священном месте.

Это центральный вопрос нашей самоидентификации. Что есть нация, что есть общество, что есть группа, что значит жить в группе — это фундаментальные вопросы, и я думаю, что религия старается найти на них очень интересные ответы.

А еще есть моральная сфера. Что значит быть добрым? Какие к нам предъявлены требования? Что мы должны и кому? Как нам сдерживать свои худшие порывы, как поощрять лучшие?

Вы упомянули ощущение причастности к высшему. Как нам стремиться ввысь? Как нам достичь более щедрой, милосердной, вечной области нашего сознания? Религии давно занимаются этими вопросами, особенно религии Востока.

Шон Иллинг

Считаете ли вы, что религии лучше понимают эмоциональную структуру, чем современная наука? Я имею в виду, в частности, то, как религии используют риторику и повествование.

Ален де Боттон

Говорить «всегда» и «в любых случаях» было бы чрезмерным обобщением, но религии определенно демонстрируют отличное понимание этого вопроса. Например, религии хорошо осознают потребность повторения, к чему светская культура довольно глуховата. Они отлично осознают то, что греки называют «слабостью воли», это, по сути, когда мы теоретически во многое верим, но в повседневности это все в наших сердцах и умах мертво, потому что нам об этом не напоминают как следует.

Есть разница между теоретическим и активным знанием, и религии осознают эту разницу и очень стремятся делать определенное знание активным. И именно поэтому они постоянно все повторяют, постоянно заставляют нас что-то делать, чтобы эти теоретические идеи воплощались в жизнь.

Значительная часть религиозной жизни — это жизнь ритуалов. И в этом большое отличие ее от светской культуры, которая дает индивиду ощущать все по собственному календарю и собственным внутренним импульсам.

Шон Иллинг

Общинный аспект религии это определенный плюс, но есть в нем и проблемы. С одной стороны, он дает нам общность, сплоченную высшими идеями и общими практиками. С другой стороны, это по сути племенное мышление на новом уровне. Вбивается метафизический клин между «своими» и «чужими», и границы между этими группами проводятся максимально резкие.

Как вы думаете, возможно ли воссоздать общинный аспект религии без этого по определению племенного компонента?

Ален де Боттон

Ну, я думаю, что нужно помнить, каковы наилучшие черты религии, и понимать, что им можно найти светские альтернативы. Религии, например, напоминают нам о том, что все мы люди, независимо от расы и географических границ. Эти черты есть у христианства, есть у буддизма.

Проблема племенного мышления, безусловно, имеется, но я думаю, что в своем лучшем проявлении религии просто показывают чужака в ином свете. Они предлагают нам универсальный способ мышления, умственный космополитизм. Это можно воспроизвести и вне религии.

Церкви, синагоги и мечети считаются безопасными прибежищами, где не может происходить то, что происходит снаружи. Они становятся местами, где чужака приветствуют, где то, что осуждается снаружи, становится приемлемым, и в этом смысле религия играет роль своеобразного хозяина, который знакомит людей друг с другом, очеловечивая их в глазах друг друга.

Мне кажется, это очень ценное свойство, потому что светская современность анонимна. Она построена на идее анонимности, на том, что семья очень важна, любимый человек очень важен, а для всего остального каких-то форм привязанности не существует.

Шон Иллинг

Похоже, что вы твердо стоите на том, что не наука, а что-то другое сменит религию в мире без Бога. Какой будет эта альтернатива?

Ален де Боттон

Говоря общо, я думаю, что ее сменит культура, и в этом смысле я очень традиционный светский человек 19 века. Я просто думаю, что нужно изменить то, как мы представляем себе культуру, как мы ее воспринимаем.

Изменение нашего видения культуры — то, чем я уже занимался и в шутку, и более серьезно. Например, я написал книгу «Как Пруст может изменить вашу жизнь», и интересно то, что Пруст, когда писал свою знаменитую книгу «В поисках утраченного времени», довольно много думал о религии и определенно был одним из тех людей 19 века, которые считали искусство преемником религии. Он это очень явно излагал, и я его понял именно так.

Но такое прочтение Пруста не одобряется. И я подвергся серьезной критике со стороны многих профессиональных исследователей Пруста, не за что-то конкретное, что я написал, а за саму природу этого проекта. Люди просто не могли поверить, что я возьму писателя из литературного канона и буду его воспринимать как источник смысла жизни.

Мы так не читаем в модернистской традиции, и тем не менее, именно так создавались многие величайшие произведения искусства. Так что нам нужно не столько создавать какую-то другую культуру, сколько быть более верными изначальным стремлениям, порождавшим эти произведения.

То, что мы этого не делаем — поразительное слепое пятно нашей культуры.

Hs2 illing seanАвтор: Шон Иллинг .
Оригинал: Vox.

Перевели: Кирилл Козловский и Никита Пинчук.
Редактировал: Артём Слободчиков.