Политика

«Ультиматум на миллиард долларов»

admin
Всего просмотров: 242

Среднее время на прочтение: 18 минут, 57 секунд


В отдаленном тропическом лесу на индонезийских «Островах Пряностей» жители деревни планировали свой последний бой.

Иностранная золотодобывающая компания готовилась выдолбить огромную яму в горе, которая поддерживала жизнь фермеров и рыболовов на протяжении поколений. Чтобы сохранить свой образ жизни, жители решили взобраться на вершину горы и отказаться уходить с нее.

Newcrest Mining выиграла право разрабатывать эту богатую минералами местность во время 30-летнего правления Сухарто, индонезийского военного диктатора. Но когда в ходе массовых протестов он лишился власти, новый парламент объявил вне закона губительный для экологии метод добычи открытым способом в местах таких как это, где такой способ может представлять опасность для водообеспечения.

Однако Newcrest продолжали, как будто закон к ним не относился — потому что фактически так и было. Австралийская компания нашла способ заставить Индонезию выполнять сделки, заключенные сверженным диктатором, и за счет этого получать огромные прибыли.

Оружием, которым обладал Newcrest и другие могущественные иностранные добывающие компании, была угроза. Очень специфичная правовая угроза: они предупреждали, что затащат Индонезию во что-то типа частного мирового супер суда. Хотя большинство людей никогда о нем не слышали, эта правовая система обладает силой заставить целые страны раскошелиться на сотни миллионов или даже миллиардов долларов в пользу компаний, которые утверждают, что им несправедливо препятствовали в ведении бизнеса.

Известная как «урегулирование споров между инвестором и государством», или УСМИГ, эта правовая система записана в обширной сети соглашений, которые устанавливают правила международной торговли и инвестирования. Ее сила столь же поразительна, как и секретность, ее работа — а во многих случаях и ее решения — скрыты от публичного взгляда. Из всех способов, которыми используется УСМИГ, самый скрытый — это угрозы, произнесенные во время неофициальных встреч или в угрожающих письмах, которые упоминают эти суды.

18-месячное расследование BuzzFeed News об УСМИГ впервые проливает свет на использование этих угроз. Оно основано на репортажах из Азии, Африки, Центральной Америки и США, на интервью с более чем 200 людьми и на информации из десятков тысяч страниц документов, многие из которые до этого никогда не были обнародованы. В ходе расследований уже вскрылась информация о том, как руководители, обвиненные или осужденные в преступлениях обращались к УСМИГ, чтобы освободиться. Материалы расследования, которые будут опубликованы позже, покажут, как некоторые финансовые компании использовали УСМИГ для защиты самых спорных и спекулятивных практик и как США, горячие сторонники системы, удивительно уязвимы перед исками УСМИГ.

В сегодняшнем материале раскрывается, как корпорации превратили угрозу судебного иска УСМИГ в грозное оружие, которое практически принуждает страны, в которых работают эти корпорации, соглашаться на их требования.

Система УСМИГ изначально была разработана как суд для разрешения конфликтов между странами и иностранными компаниями, которые ведут бизнес на их территории. Но эта система ставит страны в невыгодное положение.

Только компании могут подавать иски. Страна может только защищаться, она не может судиться с компанией. Судьи, которые выносят решения по делам, зачастую набираются из числа тех же корпоративных юристов, которые ведут дела УСМИГ. Эти арбитры имеют широкие полномочия трактовать правила как им угодно, не считаясь с прецедентом и практически без общественного контроля. Их решения имеют необычайную силу. Зачастую страны обязаны подчиняться решениям УСМИГ так, будто это решения верховных судов самих стран. И нет никакой полноценной апелляции.

УСМИГ довольно неуравновешенна и непредсказуема, а штрафы, которые могут налагать арбитры, настолько катастрофически огромны, что подчиниться требованиям компании, как бы чрезмерны они не были, может представляться разумным выбором. Одна только угроза иска УСМИГ вызывает тревогу, особенно для стран, пытающихся подняться после коррумпированных диктатур или поднять свой народ после десятилетий бедности. Одно решение комиссии из трех не несущих ответственности частных юристов, заседающих в конференц-зале на другом континенте, может выпотрошить бюджеты стран и основательно встряхнуть их экономики.

УСМИГ когда-то была неясной причудой в международном праве, но она получила широкое распространение в последние годы, когда элитные юридические компании разработали новые и творческие способы, чтобы использовать эту систему. Они использовали УСМИГ, чтобы наказать страны за ограничение прибыли во время экономических кризисов, реформирование налогового и природоохранительногозаконодательства или за преследование руководителей, обвиняемых в совершении преступлений.

Но эти дела дошли до арбитража. Зачастую, говорят вовлеченные в систему юристы, одной угрозы иска УСМИГ достаточно для достижения таких же результатов. Это как показать пистолет во время напряженных переговоров — лучше его не использовать, но люди по другую сторону стола знают, что он есть.

«Я делаю кучу работы, которая включает в себя угрозы исками, которые никогда не доходят до суда», — рассказывает Майкл Нолан, партнер в фирме Milbank, Tweed, Hadley & McCloy в Вашингтоне. «Это происходит намного чаще. Лучше делать все по-тихому»

«Каждый месяц я получаю угрозу», — рассказывает Мари Таласова, старший адвокат в министерстве финансов Чешской Республики. «Мы должны проанализировать риски, понять, насколько серьезен иск. Мы стараемся минимизировать расходы государства».

Ян Паулссон. Рисунок: Данило Агутоли для BuzzFeed News

Сила таких угроз находится в центре политических дебатов об УСМИГ. Ученые круги и активисты считают, что за закрытыми дверями предприятия могут угрожать обращением к УСМИГ, чтобы помешать принятию законов, действующих в интересах общества, или отменить их. Эти угрозы, утверждают они, являются намного более серьезной опасностью, чем те редкие дела, которые доходят до арбитража и попадают в поле зрения общества. Сторонники УСМИГ отнекиваются: где доказательства?

Их тяжело найти. Более того, в недавнем исследовании для Парламента Голландии нахождение доказательств называлось «практически невозможным». Вовлеченные адвокаты практически всегда обещали своим клиентам конфиденциальность, а страны, которым угрожают, — боясь показаться слабыми или вызвать негативную реакцию общественности — не хотят признавать свою капитуляцию. А многие сторонники УСМИГ даже решительно заявляют, что этого никогда не бывает.

«Некоторые люди говорят, что страны всегда попадают впросак или их общественные инициативы замораживаются, потому что они боятся инвестиционного арбитража», — рассказывает Ян Паулссон, легенда в кругах УСМИГ, участвовавший в качестве адвоката или арбитра в десятках дел. «Я бы хотел, чтобы кто-нибудь мне это показал. Мне бы очень хотелось, чтобы мне показали пример, где такое произошло».

BuzzFeed News обнаружили, что в правительстве и головных офисах компаний в Джакарте и тропических лесах «Островов Пряностей» это не просто может произойти, а что это произошло. С серьезными последствиями. Вот как это было.


Рисунок: Руперт Смиссен для BuzzFeed News

На протяжении десятилетий у Сухарто и крупных добывающих компаний все шло замечательно. Генерал, ставший диктатором, не слишком волновался об окружающей среде и коренном населении, а прибыль от горнодобывающей промышленности помогала наполнять казну его режима.

Чтобы все шло гладко, его правительство создало своеобразную службу одного окна по выдаче выгодных контрактов: удобные условия, минимум волокиты.

«Если у вас возникала проблема, — вроде непослушного местного населения, вспоминает Кетут Вирабуди, работавший в добывающей промышленности в то время, — вы платили взнос военным и они решали эту проблему»

Компании «творили, что хотели», утверждает Рахмат Витоэлар, недавно занимавший пост министра по экологии.

Сухарто. Рисунок: Данило Агутоли для Buzzfeed News

Поэтому когда пост-сухартистское правительство издало закон о лесничестве, запрещающий карьерную добычу в некоторых зонах, добывающие компании боролись с ним, утверждая, что этот закон нарушает условия контрактов, которые они подписывали при Сухарто.

В своем комментарии для Buzzfeed News компания Newcrest сначала заявила, что «не знает о каких-либо угрозах применения или самом применении УСМИГ в отношении закона о лесничестве 1999 года». Но Шарир АБ, бывший в тот момент руководителем индонезийского отделения Newcrest, утверждал об обратном: «Моя компания, Newcrest, угрожала этим», — сказал он в интервью в Джакарте.

Он сам доставил «послание компании правительству» в ходе встречи с чиновниками из министерства добывающей промышленности. Он помнит, как говорил им: «Если мы не сможем здесь копать, то мы снимем с себя ответственность за Индонезию и обратимся в международный суд». Суть послания была ясна: Индонезия ответит в суде по иску, возможно, на сотни миллионов долларов.

В ответ на сообщение о том, что сказал Шарир, представитель Newcrest написал, что компания «не в курсе» того, что Шарир озвучил такую угрозу, добавив: «Мы бы такое не поддержали».

Интервью с нынешними и бывшими сотрудниками различных государственных министерств, четырех добывающих компаний и лоббистской ассоциации промышленности, а также тысячи страниц документов, изученных Buzzfeed News, демонстрируют, что другие иностранные добывающие гиганты негласно угрожали таким же образом, предупреждая, что они засудят Индонезию на миллиарды долларов, если та попытается заставить их соблюдать новый экологический закон.

Шарир АБ. Рисунок: Данило Агутоли для Buzzfeed News

Их ультиматум на миллиард долларов не был пустой угрозой. Как прекрасно знали добывающие компании, Индонезия все еще оправлялась от другого шокирующего судебного решения.

То дело касалось компании Karaha Bodas, которая заключила с индонезийскими компаниями контракт о постройке геотермальной электростанции. Вскоре нагрянул азиатский валютный кризис, и правительство заморозило этот проект наряду со многими другими.

Но в отличие от большинства других пострадавших фирм, Karaha Bodas, принадлежащая в основном двум американским энергетическим компаниям, обратилась в международный арбитраж. Трибунал присудил ей $261 млн, несмотря на то, что компания не успела потратить на проект и половины от этой суммы. Большая часть компенсации возмещала потерю будущих прибылей —потенциальных будущих прибылей, доказать неизбежное получение которых никто не мог.

Другими словами, Индонезия осталась должна четверть миллиарда долларов частной фирме за электричество, которое она никогда не получит, с еще не построенной электростанции, во время борьбы с финансовым кризисом исторических масштабов. Когда правительство попыталось не платить, Karaha Bodas сделала запрос об аресте индонезийских активов по всему миру. Компания не ответила на просьбы о комментарии.

Добывающие компании упоминали этот болезненный эпизод на встречах с правительством, вспоминают бывшие чиновники. Правительство улавливало смысл. «Из-за этого горького опыта мы стараемся находить компромиссы», — говорит М. С. Кабан, ставший министром лесного хозяйства в 2004 году.

И на этот раз потенциальные убытки были куда больше — вплоть до $22,7 млрд в случае подачи иска крупнейшими добывающими компаниями, согласно правительственному анализу, полученному Buzzfeed News. Это примерно половина всего правительственного бюджета за предшествовавший год.

Стюарт Гросс, американский юрист, консультировавший местные экологические группы, говорит, что по его мнению, Индонезия могла бы победить добывающие компании в суде, но все равно не уверен, что бы он сделал на месте президента.

«Ущерб, о котором говорили эти фирмы, исчислялся миллиардами. У Индонезии просто нет такого капитала. Это огромный удар. У этой угрозы не было юридических оснований, но из-за возможных последствий и из-за того, как рассматриваются эти дела, — закрытой комиссией, без апелляций — эта угроза очень эффективна».

Он добавил: «Страна вроде Индонезии, если только у нее не стальной хребет, скорее всего пойдет на попятную в случае подобных угроз»


Рисунок: Руперт Смиссен для BuzzFeed News

Под покровом ночи деревенские жители пробирались через тропический лес Молуккских островов к вершине горы, которую хотела раскапывать Newcrest.

Они поколениями зависели от этой горы, от леса и вод, окружающих ее. Здесь они выращивали кокосы, маниоки, хлебные деревья и какао; охотились на оленей и диких свиней; набирали воду и рыбачили; наконец, собирали специи гвоздичного дерева и мускатного ореха, которые и сделали эту суровую территорию желанной для колониальных держав.

«Наши старейшины велели нам охранять это место», — сказал Петрус Какале, на протяжении сорока лет выращивавший на плантации на горе гвоздичные деревья.

Петрус Какале Рисунок: Данило Агутоли для Buzzfeed News

Но той ночью, в январе 2004 года, кто-то уже ее охранял: члены Бримоба, одиозного индонезийского вооруженного формирования.

Жители надеялись проскользнуть мимо бойцов Бримоба среди ночи, разделившись на несколько маленьких групп, которые затем встретятся на вершине. Но ранним утром эти планы разрушились, согласно интервью с пятью участниками демонстрации и отчету о результатах расследования независимого агентства по правам человека при правительстве Индонезии, ранее не публиковавшегося.

Десятки жителей, во главе с молодым фермером и оппозиционером Фахри Ямином, смогли пройти часть пути к вершине, прежде чем офицеры Бримоба с винтовками приказали им повернуть назад. Фахри отказался. «Мы лишь отстаиваем свои права», — сказал он офицерам.

Бойцы Бримоба приказали жителям лечь на землю. Их били тяжелыми дубинками и прикладами винтовок. Офицеры затолкали Фахри в машину, выбив ему несколько зубов и связав руки, и уехали в сторону офисов Newcrest.

Другая группа жителей, во главе с фермером Салмоном Бетеком и деревенским священником Порденатусом Сангади, смогли пройти дальше в горы, прежде чем встретиться с Бримоба. Офицеры погнали эту группу на вершину — некогда покрытую лесом, а теперь расчищенную перед раскопками — и приказали им лечь на землю. И здесь людей били тяжелыми дубинками и прикладами, ломая им ребра и оставляя глубокие раны на головах.

Фахри Ямин. Рисунок: Данило Агутоли для BuzzFeed News

Потом командир сделал шаг вперед. Он прицелился из пистолета прямо над головой Салмона и спустил курок. Салмон сказал, что слышал свист пролетевшей над головой пули, а затем — испуганные крики соседей. Он обернулся и увидел, что человеку прямо за ним пустили пулю в лоб и тот свалился на землю.

Лидеры групп, включая Фахри и Порденатуса, заявили, что бойцы Бримоба отвели их в расположенные неподалеку офисы Newcrest для допроса, а потом их доставили вертолетом компании на соседний остров, где содержали в неволе без объяснения причин.

В Newcrest заявили, что компания «не имела никакой возможности влиять» на действия Бримоба, но, тем не менее, выплатила полицейские расходы в соответствии со «стандартной практикой в Индонезии». Представители компании также отрицали, что принадлежащий Newcrest вертолет использовался для перевозки представителей общественности.

Некоторых выпустили через пару суток, но, по словам Фахри, он провел в заключении 44 дня. Его жене с двухмесячным сыном было позволено навещать его раз в неделю. Она много часов тратила на дорогу до Фахри, чтобы провести несколько минут с ним в назначенное время.

Неясно, какие обвинения были предъявлены протестующим и были ли они предъявлены вообще. Официальный представитель секретариата местного суда заявила, что не смогла найти какие-либо сведения о предъявленных этим людям обвинениях.

Но задержанные люди утверждали, что, судя по допросам и другим встречам с органами следствия, это было сообщение открытым текстом: прекращайте ваши протесты.

Тогда же пресс-секретарь Newcrest сообщил журналистам, что компания сожалеет о факте стрельбы, но при этом добавил, что «это не имеет ничего общего с Newcrest, хотя инцидент и произошел на территории нашей компании».

Командир Бримоба был условно-досрочно освобожден после того, как двое его подчиненных дали показания в суде, что стрельба была несчастным случаем. Вместе с тем следователи из государственного правозащитного агентства выяснили, что представители органов следствия незаконно задерживали и пытали людей, а также убили одного из них. Обнаруженная агентством информация также вызвала серьезное беспокойство: получалось, позволив Newcrest вести добычу на жизненно важной территории, государство нарушило экономические, социальные, и культурные права человека. В агентстве хотели, чтобы правительство провело проверку разрешения, полученного компанией.

Но правозащитные организации в силах только рекомендовать. А вот иностранные компании могут засудить на миллиарды.


Деревенский житель Мелаки Секола смотрит на накопитель сточной воды Newcrest. Фото: Крис Хэмби / BuzzFeed News

Через два месяца после того, как насилие сломило волю жителей деревни, угрозы УСМИГ сломили волю правительства Индонезии.

Президент страны выпустил указания на случай аварии, которые, вместе с последующим за ними указом, освободили Newcrest и остальные 11 компаний от обязанности соблюдать законодательство в области охраны окружающей среды.

Соэтисна Правира, который на тот момент являлся ведущим адвокатом министерства добывающей промышленности, признался, что помогал составлять текст указа таким образом, чтобы избежать потенциально катастрофических издержек от судебных исков УСМИГ.

Он поясняет: «Тот факт, что компании могут передать дело в международный арбитраж, является ключевым моментом. Арбитраж — единственная причина, по которой президент Индонезии издал указ. В тех обстоятельствах у нас просто не было выбора».

Но парламенту еще предстояло одобрить законопроект. Группы по защите окружающей среды, ученые и профессура убедительно просили не принимать указ, предупреждая, что добыча открытым способом в заповедных лесах не только уничтожит невосполнимый ресурс, но в результате этого также подвергнет людей опасности оползней и наводнений; более того, произойдет загрязнение используемой людьми воды. Один из политиков молил своих коллег быть стойкими: «Нужно перестать бояться преследований арбитража».

Но во время судебных заседаний законодатели беспокоились, что страна может проиграть еще одно дело, которое финансово уничтожит ее.

Во время одного из слушаний министр лесного хозяйства назвал международный арбитраж «реальной угрозой», которая «заставила» Индонезию выполнять требования компаний. Позже еще один министр упомянул о поражении от Karaha Bodas и сказал, что если Индонезия не выполнит требования компаний, страна «столкнется с аналогичной ситуацией».

Шарир из Newcrest, а также представители четырех остальных горнодобывающих компаний выступили на слушаниях и предупредили законодателей, что если они не одобрят законопроект, им следует быть готовыми к «значительному сокращению бюджета».

15 июля 2004 года парламент дал Newcrest то, что им было нужно, проголосовав за принятие законопроекта и позволив компаниям продолжить вырубку заповедных лесов.

Согласно данным министерства лесного хозяйства, на сегодняшний день 8 из 12 получивших разрешение компаний занимаются горной добычей в заповедных лесах.Предполагается, что по окончанию работ они должны восстановить первоначальное состояние этих земель.

Newcrest не теряла времени зря и приступила к разработкам. Сразу после голосования в парламенте компания заявила, что горные разработки уже привели к добыче и продаже золота на $30 млн, а также сообщила инвесторам, что данный факт является ключевой причиной «во многом увеличившихся показателей доходов». В последующий бюджетный год местная горная золотодобыча принесла Newcrest $90 млн.

К концу 2006 года запасы золота были исчерпаны, а вершина горы превратилась в глубокую яму.


Знак, предупреждающий о запрете прохода на территорию котлована с отходами Newcrest. Фото: Крис Хэмби / BuzzFeed News

Когда некоторые правительства по всему миру пытались выпутаться из сетей разрушительного наследия диктаторов или усовершенствовать законы своих стран, они оказывались в схожем с Индонезией положении: УСМИГ обеспечивает компании эффективными инструментами для удержания преимуществ, которых они добились при старом режиме.

Например, в результате Арабской весны Ливии пришлось иметь дело с исками по контрактам, заключенным при Муаммаре Аль-Каддафи. Компании, работавшие на особых привилегиях при Хосни Мубараке, просто завалили исками Египет. Теперь они используют УСМИГ, чтобы добиваться компенсаций и других уступок.

Преобладающей точкой зрения в кругах УСМИГ является мнение, что договор есть договор. Если нет веских доказательств того, что какое-то соглашение было заключено незаконно, то вообще неважно, насколько аморальным, некомпетентным, клептократическим мог быть лидер, который его подписал, или в какой степени такой договор вредит обычному гражданину. Они утверждают, что и международное право полагается на такой подход.

Полссон, адвокат и арбитр УСМИГ, объясняет: «Люди уже пострадали от авторитарного режима. Последствия от заключенных режимом контрактов будут для них еще одним страданием. Убитые диктатором люди по-прежнему мертвы. Убыточные соглашения, принятые его кабинетами, остались с нами. Они создали долговые обязательства. Поэтому давайте не будем делать вид, что долгов нет, потому что если мы будем так делать, ценой игнорирования будет уничтожение коммерческой стабильности».

На протяжении многих лет жители некоторых стран Африки наблюдали за тем, как их минеральные богатства утекали за рубеж в руки частных компаний, в то время как большинство граждан этих стран оставались в ужасающей нищете, в основном из-за неудачных сделок их лидеров, которых либо обвели вокруг пальца, либо которые стремились обогатить самих себя. В настоящее время международные организации, включая ООН, пытаются помочь некоторым из этих стран получить заслуженную долю, в основном через обновление их налогового законодательства и других законов. Но согласно работам организаций по устойчивому развитию и недавнему докладу Южного Центра — базирующейся в Женеве исследовательской группы — компании используют УСМИГ для подрыва этих реформ, подавая иски даже в сторону истощенных стран, которые пытаются повысить налоговые поступления.

Действительно, некоторые юристы УСМИГ уведомили корпоративных клиентов, что их услуги «важнее чем когда-либо», по словам сотрудников ведущей лондонской фирмы. Во время презентации в 2014 году эта фирма раздала своим бизнес-клиентам брошюру, в которой одновременно объяснялось, как минимизировать налоги и гарантировалась возможности иска к правительству в случае, если оно изменит налоговые законы.

Когда в Алжире приняли закон, облагающий налогом непредвиденные доходы, Maersk Oil заявили, что налог «нарушает контракт», и использовали УСМИГ для достижения соглашения, которое, по словам компании, принесло бы ей около $920 млн выгоды. Когда Уганда попыталась собрать налог более чем в $400 млн с Tullow Oil, британская компания заявила, что была освобождена от него и подала иск в УСМИГ. Согласно достигнутому соглашению, Уганда согласилась скостить $150 млн от этой суммы. Отвечая на вопросы BuzzFeed News, Tullow сослались на заявление, сделанное ими в то время, описывая соглашение как «хорошие новости для Tullow и Уганды». Maersk также сослались на предшествующий пресс-релиз, в котором генеральный лиректор компании назвал достигнутое соглашение «прочным базисом для продвижения наших дел в Алжире».

УСМИГ поставил и Румынию в безвыходное положение, потому что страна пыталась следовать законам Евросоюза. Во времена напряженных посткоммунистических дней правительство страны ввело в действие большие налоговые льготы. Когда она пыталась присоединиться к Евросоюзу, ей были даны инструкции к отмене этих льгот, которые европейские должностные лица посчитали «нелегальной государственной поддержкой». Как только правительство исполнило эти инструкции, владельцы бизнеса в сфере пищевой промышленности — рожденные в Румынии братья-близнецы, ставшие гражданами Швейцарии — подали иск в УСМИГ в 2005 году.

Европейская Комиссия сообщила суду, что налоговые льготы нарушали законы ЕС. Будучи непреклонным перед этим фактом, суд присудил тем братьям около $250 млн, и когда Европейская комиссия дала указание Румынии не платить, братья ходатайствовали об изъятии зарубежных активов Румынии. В заявлении их компании European Food SA, говорится, что решение суда было правомерным, поскольку Румыния повинна в нанесении компании ущерба вследствие отмены льгот.

Это и многие другие дела отражают фундаментальный сдвиг, благодаря которому даже угроза иска обрела дополнительный вес. Эта система была создана с целью обеспечения защиты частных предприятий от незаконного изъятия имущества или явной дискриминации, по версии тех, кто изучал ее истоки. Но сегодня большинство дел, рассматриваемых УСМИГ, не касаются подобного вопиющего поведения правительства; они касаются его действий — многие из них совершенно обычны и совпадают с теми, которые предпринимаются в развитых демократических странах — которые частные предприятия считают нечестными. В настоящее время арбитры также рассматривают систему как защищающую не только верховенство права, но также и «законные ожидания» бизнеса и даже |«разумную ставку дохода по инвестициям».

«Режим работы УСМИГ находится далеко за пределами его изначальных целей», — написано в недавнем докладе Коллегии по торговле и развитию ООН . Сегодня система страдает от «нехватки слаженности, последовательности и предсказуемости», что «повышает системную обеспокоенность», пишет агентство в другом докладе.

Таким образом, вряд ли можно назвать сюрпризом то, что даже угроза иска в УСМИГ может взбудоражить органы власти. «Некоторые правительства, с которыми мне доводилось работать, были очень нерешительны во внесении необходимых изменений, потому что боялись арбитража», — рассказывает профессор Лу Веллс, долгое время преподававший в Гарвардской школе бизнеса, который консультировал развивающиеся страны по всему миру.

В публикациях для своих действительных или потенциальных клиентов, юристы крупных фирм расхваливают угрозы иском в УСМИГ как эффективную меру. Например, в публикации от Crowell & Moring отмечено: «действительно, для каждого дела типа „инвестор-государство“, которое доходит до завершения, существует несколько инстанций», в которых компании используют инвестиционные соглашения «как рычаг для переговоров с правительством и заставляют их изменить поведение быстрее и с меньшими затратами».
Сегодня в Индонезии, через 18 лет после отставки Сухарто, правительство все еще пытается выпутаться из сделок, ударивших по его режиму десятилетия назад, но продолжает натыкаться на УСМИГ.

В 2009 году парламент проголосовал за внедрение процесса лицензирования для горнодобывающих компаний, который сделал бы Индонезию ближе к развитым странам. Как только он вступил в силу, одна американская компания ответила подачей иска в УСМИГ; другая подняла этот вопрос в переговорах.

Двое высокопоставленных представителей горнодобывающей ассоциации — исполнительный директор Шарир, бывший руководитель Newcrest, и Мартино Хадиэнто, председатель организации на тот момент — в недавнем интервью настаивали, что старая система должна остаться на своем месте, потому как она сделала горнодобывающие компании и правительство равноправными партнерами по бизнесу. Но после часового разговора с BuzzFeed News, Шарир и Мартино потребовали увидеть эту статью перед публикацией. BuzzFeed News отказал, и эти два человека вышли из интервью, а Шарир заявил: «Вы никогда нас не встречали». За этим последовало письмо от горнодобывающей ассоциации, говорящее, что она «решила, что эти интервью никогда не имели места быть».


Голубая лента на обочине дороги рядом с шахтой Newcrest. Фото: Крис Хэмби / BuzzFeed News

К 2012 году индонезийское правительство повидало достаточно. Оно начало пересмотр договоров, включающих УСМИГ, и стало консультироваться с экспертами по всему миру. Сейчас, по словам Абдулкадира Джайлани, служащего Министерства иностранных дел, руководящего этим процессом, оно разорвало более 20 инвестиционных соглашений, надеясь на повторное заключение на более справедливых условиях.
«Лично я считаю, что система защиты инвестиций крайне необходима в международном праве. Главное — соблюсти баланс между защитой и правом регулирования», — поделился он с BuzzFeed News.

Абдукладир Джайлани. Рисунок: Данило Агутоли для BuzzFeed News

Индонезия — лишь часть растущего списка стран, пытающихся перезаключить или аннулировать соглашения, включающие в себя УСМИГ. Некоторые из латиноамериканских стран, в частности, Эквадор, Венесуэла и Боливия, заняли самую жесткую позицию, разоблачая всю систему, разрывая соглашения или выходя из состава арбитражных органов Всемирного банка.

Другие страны подошли к проблеме менее радикально. После скандального оспаривания постапартеидного закона, составленного с целью загладить вину за годы дискриминации чернокожих в сфере бизнеса, ЮАР разорвала свои договоры и заменила их более ограниченным законодательством, защищающим иностранный бизнес. Индия же пытается перезаключить соглашения после участия в сомнительных судебных разбирательствах, часть которых была связана с нашумевшим коррупционным скандалом, а другая — с попытками правительства предпринять жесткие меры в отношении ухода от налогов.

Реакция развитых стран также негативна. Австралия отказалась включать УСМИГ в некоторые из ранних договоров. Еврокомиссия предложила превратить УСМИГ в Инвестиционную cудебную cистему, в которой состав возможных арбитров заранее отбирается правительствами, а апелляционное производство станет честным. Недавно Канада одобрила это предложение в торговой сделке со странами ЕС.

Конференция Организации Объединенных Наций по торговле и развитию (UNCTAD) когда-то была на стороне УСМИГ и даже организовывала мероприятия, сводящиеся к международным «быстрым свиданиям» для заключений договоров, на которых дипломаты встречались со своими иностранными коллегами, участвовали во многих турах переговоров, и уезжали, заключив множество новых соглашений.

Чарльз Броуер. Рисунок: Данило Агутоли для BuzzFeed News

Однако в последние годы она раз за разом бьет тревогу. «Текущая тенденция, когда инвесторы ставят под вопрос общеприменимые национальные интересы, противоречащие одно другому судебные решения, растущее количество несовпадающих мнений, обеспокоенность возможными конфликтами интересов арбитров — все это указывает на недостатки, присущие системе», — говорится в докладе 2013 года. «Вопрос не в том, нужны ли реформы, но в том, какие именно, как и в каких масштабах необходимо провести», — было сказано на ЮНКТАД в этом году.

Самые яростные защитники УСМИГ это обычно юристы и арбитры. «Система в порядке», — заявил Чарльз Броуер, долгое время бывший одним из самых востребованных арбитров и почти всегда назначавшийся в комиссии со стороны бизнеса. Противники существующей системы, по его словам, в основном «общественные организации и политики-популисты, которые просто не знают, о чем говорят».


Рисунок: Руперт Смиссен для BuzzFeed News

Мелаки Секола с легкостью перескакивал с одного камня на другой, пересекая реку неподалеку от своей фермы, стоящей в тени горы, которую его предки назвали Тогурачи — «золотое место» на местном наречии — задолго до появления Newcrest.

Из поколения в поколение лес питал Пагу — его племя — и их деревню, в которой жили около ста человек. В домике, который он построил — кривые бревна, скрепленные канатами и гвоздями, грязный пол и крыша из сухих листьев — живут его жена, шестеро детей и трое внуков.

Мелаки Секола. Рисунок: Данило Агутоли для BuzzFeed News

В черных броднях, рваных бриджах и грязной желтой футболке, Мелаки взобрался на каменистую тропу и остановился.

Его взору предстало громадное угольного цвета озеро. Большая его часть затвердела, тропическое солнце покрыло его растрескавшейся коркой. Вдалеке черная труба изрыгала темную жидкость.

Туда Newcrest сбрасывает сточные воды. Когда компания перелопатила и размолола большую часть Тогурачи, золото начали выделять с помощью цианида, а отходы сливать туда. И компания продолжила делать то же самое со сточными водами из новых подземных шахт.

Мелаки молниеносно спустился по насыпи и оказался у реки. Он показал на приток, впадающий в реку со стороны черного озера Newcrest. Этот желоб для отходов из шахт направили в то место, которое обеспечивает водой всю деревню.

«Здесь было много рыбы. Теперь от этой воды наша кожа будет зудеть», — констатировал Мелаки.

Среди деревенских жителей в этой области подобные жалобы не редкость. Здесь регулярно отключают электричество, вспышки малярии повсеместны, а по малочисленным дорогам проезжают либо фуры, направляющиеся в сторону шахт, либо прокачанные армейские автомобили местных властей.

Живущие здесь люди заметили, что с водой что-то не так. А проблемы начались с появлением горных разработок. Многие перестали мыться в реке, так как вода вызывала сыпь. Большинство рыбы в реке и близлежащей заводи вымерло, что буквально убило промысел, на котором основывалась местная экономика. И люди больше не осмеливаются пить речную воду как когда-то.

6 лет назад исследователь из одного известного индонезийского университета приехал в эту отдаленную область и изучил рыбу, сохранившуюся в заводи на глубоководье. Она была так сильно отравлена цианидом — химикатом, который Newcrest использует в процессе производства — что употребление ее в пищу могло «навредить здоровью», как выяснил ученый.


Мелаки около своей лачуги на ферме. Фото: Крис Хэмби для BuzzFeed News

Саид Басаламах, государственный служащий, ответственный за контроль природных условий в провинции, заявил о том, что его ведомство не получало свидетельств серьезного загрязнения воды. Однако, он признал, что в министерстве «образцы, взятые для исследований, пока не показательны и не отражают реальные природные условия в районе горнодобывающей промышленности». Он также утверждает, что не знал о том, что в результате опубликованного исследования было обнаружено сильное загрязнение цианидом.

В Newcrest заявили о том, что и индонезийское подразделение компании, и само правительство рассмотрели жалобы на здоровье и проблемы экологии от местных жителей, но «не нашли ни одного свидетельства, их подтверждающего». По их словам, деятельность компании удовлетворяет индонезийским требованиям по экологическому контролю и контролю качества воды.

Мелаки присел на корточки среди прибрежных камней недалеко от своей фермы. «Скоро начнется сезон дождей», — сказал он. Не прерывающиеся в течение месяцев осадки заставят реку выйти из берегов, и вода, которую он так старательно избегает, затопит его ферму.

В ответ на вопрос, где река берет начало, он показал пальцем направление и взглядом проследил весь ее путь. Река уходила далеко в лес, стремясь к вершине, к «золотому месту» его племени, где сейчас зияла шахта.
«Тогурачи», — ответил он.

Автор: Крис Хэмби.
Оригинал: BuzzFeed.

Перевели: Кирилл Козловский, Оля Кузнецова, Наташа Очкова, Илья Силаев и Юрий Гаевский.
Редактировали: Роман Вшивцев, Егор Подольский, Анна Небольсина и Артём Слободчиков.