Общество

Правильно ли заводить детей с философской точки зрения?

admin
Всего просмотров: 239

Среднее время на прочтение: 7 минут, 58 секунд

Заводить детей или нет — серьезный вопрос. Его можно считать философским, и звучит он, в каком-то смысле, довольно волнительно.

Многие люди хотят иметь детей. Но они могут задаться вопросом: этично ли приводить ребенка в этот испорченный мир, где он может столкнуться со злом и несправедливостью? Другие предпочитают не иметь детей. Такой выбор тоже скрывает в себе моральные противоречия: может быть, это эгоистично — воздержаться от продолжения рода? Не отказываются ли не-родители внести таким образом вклад в будущее человечества — формирование следующего поколения — то, что каждый из нас должен сделать, если есть возможность?

Хочется отмахнуться от подобных рассуждений, обосновывая тем, что иметь детей или нет — это личное дело каждого. Конечно, это больше никого не касается, черт возьми. Ни правительство, ни общество не должны вмешиваться. Этот вопрос находится в пределах «личного пространства», которое в либеральном обществе принято уважать и не осуждать.

Вполне справедливо. Но сам факт, что это личное дело, которое другие не вправе за нас решать, не означает, что не нужно затрагивать этическую сторону этого вопроса. Каждый из нас может спросить себя: что мне делать?Возможно, есть какие-то этические аспекты, достойные внимания, которые помогут нам разрешить эти чрезвычайно важные и сугубо личные вопросы? Если затеять такое «этическое расследование», ответы могут оказаться неожиданными.

Справедливо ли давать своему гипотетическому ребенку жизнь, в которой неизбежно будет много боли, страданий, лишений и душевных мук? В своем сочинении «К учению о страданиях мира» (1850), Артур Шопенгауэр задает вопрос:

Представим себе, что акт зарождения не сопровождался бы ни потребностью, ни похотью, а был бы делом чисто благоразумного размышления, мог ли тогда еще существовать человеческий род? Не был ли бы тогда всякий настолько сострадателен к грядущему поколению, что, скорее, избавил бы его от бремени существования или по крайней мере не принял бы на себя обязанности хладнокровно возлагать на него такую обузу?

Да, вы могли бы ожидать, что в жизни вашего ребенка будет счастье, довольство, радость и любовь. Но многие все равно углядели бы здесь асимметрию. Можно предположить, что важнее не причинять вреда людям, чем помогать им. Кто-то пойдет дальше и скажет, что у нас нет подлинно нравственной причины делать жизнь счастливой (это морально нейтральный выбор, скажут они), но по прежнему мы обязаны не приносить в жизнь большие несчастья. В таком случае, новая счастливая жизнь с моральной точки зрения нейтральна, а новая несчастная жизнь — негативна. Так как в любой жизни есть и радость, и горе (а следовательно, нейтральное и негативное), можно ли сделать вывод, что, как говорил южноафриканский философ Дэвид Бенатар, жизнь, в целом, ужасна?

Пока не стоит делать такие выводы. Вряд ли можно согласиться с тем, что счастливейшая жизнь, не лишенная неприятностей, является в целом плохой. Вероятно, в таких аргументах кроется ошибка. Возможно (как поясняется ниже), нам следует отказаться от асимметричного суждения счастья и горя, и признать этическую обоснованность того, чтобы делать жизнь ребенка счастливей.

Но если такой ответ кого-то не устроит, может быть, негативным следует считать не само несчастье, а тот случай, когда оно не компенсируется. Тогда как жизнь, в которой одни проблемы, неприемлема, как насчет жизни, где горестей меньше, чем радости? Даже если отрицать то, что счастье — это хороший повод создать новую жизнь, оно может быть морально значимым, опровергая или сводя на нет причины не создавать новую жизнь, суть которых — некомпенсированное страдание.

Таким образом, мы можем оправданно подвергать сомнению этическую значимость изречения «не навреди», когда речь идет о продолжении рода. Разумеется, в любой жизни будут грустные моменты. Но если вы рассчитываете подарить ребенку жизнь, которая в целом будет положительной — такую, что он сочтет ее достойной — тогда получается, что нет ничего плохого в том, чтобы познакомить его с миром.

Правильно ли не заводить детей? Папа Франциск, очевидно, считает, что неправильно, поскольку ранее в этом году он упрекнул пары, отказавшиеся от детей, в эгоизме, и заявил: «Общество корыстолюбивых людей, которые не желают окружать себя детьми и ставят себя выше любого груза, тревог и опасений — это слабое общество». Это категоричная позиция. Где скрывается четкая граница такого идеала? Стоит ли считать «эгоистичным» заводить только одного ребенка, когда можно двоих, или двоих, когда можно троих и т.д.? Разрешается ли взрослым иметь другие приоритеты в жизни, кроме того, чтобы «окружать [себя] детьми»? Все это кажется неразумным.

С другой стороны, счастливая жизнь действительно имеет ценность, и наша возможность создавать такую ценность, несомненно, имеет значение.

Прежде чем мы сможем корректно ответить на этот спорный вопрос и определить, в чем прав или неправ был Папа Франциск, попробуем теоретически обосновать, что подразумевалось в заявлении о том, что все люди должны заводить детей (если у них есть возможность).

Мы видим, как важно отличать мораль от первого лица и мораль от третьего лица: вопрос о том, что я должен делать, и о том, что другие могут ожидать или требовать от меня. Ваше решение может быть личным в том смысле, что оно должно быть закрыто от критики и любопытства третьих лиц, но оно также может подвергаться этическому анализу от первого лица, когда личность ищет моральный ориентир.

Второе отличие возникает в рамках личных мнений и касается жесткости морального вердикта. Предположим, я выяснил, какой вариант лучше с моральной точки зрения. Но, тем не менее, мог задаться вопросом: «Должен ли я это делать? Или же это просто нечто такое, что было бы неплохо сделать?» Например, я обязан спасти младенца от утопления в футе воды или воздержаться от убийства людей. Напротив, помочь старику перейти через дорогу — хороший поступок, но это не обязательно.

Если бы моральные вердикты, применяемые к решениям в вопросах деторождения, являлись лишь рекомендациями, а не строгими требованиями, это могло бы сделать их более приемлемыми. Прошло бы некоторое время — и чувство того, что любые нравственные рефлексии в этих вопросах неизбежно навязчивы и строги, пошло бы на спад. Некоторые философы, от Элизабет Энском до Аластора Норкросса, поднимали вопрос о том, есть ли вообще смысл в самой идее моральных требований(«И кто это требует?» — спросите вы). По сути, все, что мы можем — рассмотреть шкалу вариантов от «лучше» до «хуже». Казалось бы, бессмысленно рисовать линию на каком-то уровне шкалы и заявлять: «Вы должны быть как минимум здесь!»

С другой стороны, это часть нашего общего нравственного понимания, что некоторые действия неправильны в самом прямом смысле этого слова или что они нарушают стандарты приличия. Было бы весьма правильно почувствовать вину за то, что вы позволили малышу утонуть, тогда как могли ему помочь. Напротив, неспособность помочь старому человеку перейти улицу характеризует ваше поведение как не идеальное, но все еще нравственно приемлемое,не так ли?

В большинстве случаев кажется невероятно грубым думать, что люди должны испытывать чувство вины или стыда за «неправильное» решение о продолжении рода. Так что это вполне реальная причина считать, что большая часть моральных вердиктов в отношении деторождения примет менее строгую форму. Например, не иметь детей, будучи финансово необеспеченными — это нормально, но тем не менее, в решении их завести, будучи в такой же ситуации, нет ничего неправильного.

Важно признать различие. Если мы не сделаем это, наше отвращение к строгим нравственным требованиям в вопросах воспроизведения потомства могут привести к ложному выводу, что они не подлежат общей моральной оценке. Но поскольку некоторые варианты нравственно лучше, чем другие, оценка все еще остается значимой. Ведь мы, как моральные агенты, в общем заинтересованы в достойном поведении, а не только в избежании нравственной непристойности. Добродетель может быть или не быть наградой, но мы стремимся к чему-то большему, чем минимум.

Для примера давайте использовать слово «должен», чтобы показать, что вариант хорош с нравственной стороны (или рекомендован с этой точки зрения), и «обязан» для обозначения морального требования в прямом смысле этого слова. Теперь мы можем спросить: можем ли мы быть обязанными воспроизводить потомство? Могут быть надуманные случаи, когда мы представляем, будто такое обязательство есть — говорят, что от этого зависит будущее человечества. Но что насчет обычных обстоятельств?

Предположим, вы находитесь в идеальном положении для воспитания ребенка. Вы образованны, финансово обеспеченны, имеете большую социальную поддержку и так далее (я не имею в виду, что нехватка одного из этих пунктов обязательно предотвращает успешное развитие ребенка — они лишь увеличивают вероятность успеха). Кроме того, вы, например, обладаете любящим нравом и непременно будете заботиться о ребенке, какой бы он ни был. Тем не менее, оказывается, что вы амбивалентны в отношении перспективы рождения детей, так как есть множество других интересов и жизненных проектов, ценных для вас, которые с появлением ребенка будут ограничены (в некоторой степени).

При таком условии, если вы заведете ребенка, у него, вероятно, будет замечательная жизнь. Вроде бы все отлично: если что-то делает мир лучшим местом, это хорошо. Если вы попытаетесь представить две возможные вселенные и оцените, какая лучше с нравственной точки зрения, ваше суждение несомненно будет зависеть от того, в какой из них присутствует идеальный баланс счастливых, процветающих людей над несчастными или даже нейтральными.

Некоторые философы, которых мотивирует озабоченность свободой воспроизведения рода, отодвигают эту оценку. И если приносить счастливую жизнь — хорошо, тогда есть смысл полагать — совершенно абсурдно, — что женщинам в таком положении следует смириться и стать машиной для рождения детей, постоянно штампуя счастливых малышей для общего блага. Я согласен, что мы должны отказаться от этого абсурдного и нравственно отвратительного заключения, но я сомневаюсь, что отрицание ценности счастливой жизни — лучший для этого способ.

Мы можем совершить определенный прогресс, просто подмечая увиденные различия. (1) Даже если зачатие было бы необходимо, это не сделало законным его требование. (2) Даже если бы это было нужно для решения вопросов личной нравственности, то не могло бы оправдать критику от посторонних. (3) Даже если бы существовал нравственно идеальный вариант, это не значило бы, что человек обязан так делать.

Стоит тщательно обдумать последний пункт. Существует множество разных вещей, которые необходимо сделать с нравственной стороны, но это стоило бы такой большой личной жертвы, что никто не ждал бы этого (от других или от себя самого). Пожертвование половины вашего дохода наиболее рентабельным благотворительным организациям следуя советам Движения эффективного альтруизма, — поступок морально выдающийся. Очень немногие люди будут отрицать это, утверждая, что помощь людям в развивающихся странах не имеет смысла или что спасенные жизни не несут никакой ценности. Пока благотворительность является действительно эффективным средством оказания помощи другим людям (без учета компенсации), следует допускать, что поддерживать ее финансово — хороший поступок. Трудно найти морально более хороший способ потратить деньги. Тем не менее, учитывая, что это требует немалой личной жертвы, большинство людей решат, что такое альтруистичное поведение «выше и за пределами нашего служебного долга». Настаивать на том, что мы должны привносить самые неокрашенные эмоционально блага, жертвуя собственными жизненными проектами, — это слишком.

Это своего рода «ограничение требований» возможных моральных обязательств, кажется, становится лишь сильнее, когда дело доходит до этики продолжения рода. Одно дело — спросить, готовы ли мы отдать большую часть нашего заработка. Но гораздо более требовательно и навязчиво звучит вопрос о том, что в противном случае успешная женщина бросит всю свою жизнь, чтобы стать живым, дышащим заводом по производству детей. Даже если это и приведет к наиболее эмоционально неокрашенному благу (что в любом случае не очень вероятно — всегда могут быть какие-то более великие вещи, которых она может достичь), такая большая личная жертва — это слишком много для любого. Так, мы можем обоснованно отклонить обязательство продолжения рода на этой основе.

Проще говоря, мы можем признать, что рождение новых людей — хорошее дело, если не создавать нереальных обязательств. Даже если кто-то чувствует долг «заплатить заранее» и внести свой вклад в будущее человечества, есть огромное количество способов сделать это. Рождение детей — лишь один из них. Всякий раз, когда вы привносите свой вклад в общество или делаете что-то из-за доброты и беспокойства, то делаете небольшой акт добра и содействия цивилизации. Возможно даже большее долгосрочное воздействие, если вы готовы сделать целенаправленные благотворительные пожертвования, например, для сохранения детских жизней или смягчения рисков от глобальных катастроф.

Существует множество факторов, которые могут повлиять на разумный выбор относительно деторождения. Центральное место среди них занимает то, как вы к этому относитесь и каким образом перспектива рождения детей вписывается в ваш жизненный распорядок (если ребенок сделает вас несчастным, например, это очевидно сильный аргумент «против» — как ради вас, так и ради вашего потенциального и нежелательного ребенка!) Я утверждаю, что, в дополнение к этим очевидным личным причинам, существуют и четкие нравственные раз уж мы можем — через решение о воспроизведении рода и через многие другие — привнести в мир огромное количество пользы.

Large richard chappell 02Автор: Ричард Чапел.
Оригинал: Aeon.

Перевели: Денис Пронин и Наташа Живова.
Редактировали: Роман Вшивцев, Анна Небольсина и Артём Слободчиков.