Культура Мир Общество

Куба из окна старого форда

admin
Всего просмотров: 80

Среднее время на прочтение: 4 минуты, 46 секунд

ГАВАНА — Знаки времени различимы на Кубе, даже если на первый взгляд они невидимы.

За 17-и часовую поездку через сердце острова на ржавом Ford Fairlane 1956 года, окрашенном в цвет красного бургундского с примесью серого, я не заметил, чтобы идеологию как-то по-особенному выставляли напоказ. Только единожды я увидел революционные слоганы на придорожных билбордах.

Они не особенно похожи на прежние лозунги в духе «социализм или смерть», скорее на советы по ведению бизнеса.
«Флорида развивается, ведь люди в ней работают», было написано на табличке рядом с въездом в этот город.
«Качество означает уважение к людям», сказано на другой.

А на третьей надпись совсем простая: «работайте!» – раньше такие лозунги заканчивались какими-нибудь суровыми фразами вроде «чтобы победить империализм» или «построить социализм».

Я прибыл на Кубу в декабре, после того, как Президент Обама заявил о перезагрузке дипломатических отношений с этой страной. Мой путь начинался в Гаване, на западе острова, а заканчивался в Гуантанамо, расположенном на его восточном конце.

Исходя из масштабной полоски на краю моей карты, ехать мне надо было 565 миль. Когда я сел за руль кремового форда, потерявшего весь свой лоск как раз когда Фидель Кастро пришел к власти, мне это расстояние показалось гораздо большим.

Кстати, винтажный форд изначально не был частью плана.

Я прибыл на остров в канун Рождества, так что все билеты на местные рейсы были выкуплены, да и машину в аренду взять было нельзя. Так что я начал искать себе водителя с более или менее новой машиной. Мне очень не хотелось застрять на полпути в какой-нибудь заглохшей Ладе времен Советского союза, или в рассыпавшемся от времени реликте, выпущенном с конвейера еще при Эйзенхауре.

Когда в моем отеле Habana Libre появился Хулио Сезар Лопес со своим фордом, я чуть было сразу же его не прогнал. Но он сказал, что недавно заменил двигатель, и что он на своей машине уже совершал поездки через всю страну. Он даже пообещал, что поменяет лысую покрышку на переднем правом колесе и заменит масло.
Мы ударили по рукам.

Пока мы ехали, перед нами разворачивалась меняющаяся Куба – иногда о ней рассказывали вещи, которые мы видели, а иногда те, что отсутствовали.


Вот еще немного знаков времени:

«Этот дом продается». Раньше такого не было, ведь до 2011 года, когда правительство решило привнести немного капитализма в изношенную экономику страны, продажа домов находилась под запретом. Сейчас таблички «Продается» это обычное дело.

Еще более распространены вывески маленьких частных ресторанчиков (они называются paladares), которые до 2010 года являлись частью теневого сектора экономики. Потом государство разрешило некоторым людям организовывать бизнес.

Также были не очень приятные надписи и знаки:

Например, в верхнем левом углу экрана моего телефона не хватало палочек, а это значит, что вне городов связи нет. В плане телекоммуникаций Куба отстает от остального мира.

На пути нам почти не встречались грузовики, перевозящие товары или продукцию с ферм, знак того, что экономика страны дышит на ладан.

Хотя было мало машин и грузовиков, всего остального было много. Дорогу с нами делили люди на велосипедах, телегах, тракторах, мотоциклах (некоторые с колясками) и повозках всевозможных типов (большие, маленькие двухколесные, четырехколесные, рассчитанные на 10 пассажиров, и совсем маленькие, своего рода местное такси).
По пути мы видели множество аварий, что было вполне ожидаемо, если учитывать, что большая часть дорог и машин были созданы еще до того, как Джон Кеннеди в 1960 стал президентом.


Через час после нашего выезда из Гаваны, мы увидели полуголого мужчину, опирающегося на серую Ладу с поднятым капотом. При этом, его нисколько не беспокоил тот факт, что машина стоит на середине дороги. Рядом с городом Торриэнте парочка страстно целовалась в заглохшем красном Шевроле. Неподалеку от Сантьяго де Куба женщина с перекошенным лицом сидела, в окружении детей, на заднем сидении замершего Бьюика цвета «выжженый оранжевый».

Я не видел ни одного эвакуатора.

Куба это прекрасный остров, плодородный и покрытый зеленью, поэма, строки которой состоят из буйства красок и чувственного света:

Багряный закат разлился, словно пятно крови, по Карибскому морю, с боков окрашенный иссиня фиолетовым.

Посреди жаркого дня женщина в кислотно-розовой майке идет, спрятавшись за красным зонтиком.

Старик в канареечных штанах сидит на изгороди.

Бледно-зеленый сахарный тростник растет из красной грязи.

Второй день мы начали с завтрака в отеле Сиего де Авила, огромном комплексе в центре острова, напоминающем о канувших в пучину времени планах по созданию курортов для советских рабочих.

Он был покрыт отшелушивающейся зеленой и золотой краской, и представлял собой калейдоскоп из окон, миниатюрных пальм, балконов и бетонных арок. Вода в пустых бассейнах слепила своей голубизной. Из 147 комнат занято было только 15; служащих было больше, чем гостей.

Мы ехали с открытыми окнами, с тряской преодолевая трещины в измотанном асфальте, а воздух вокруг нас колыхался. Большой движок шумел. Мой водитель, мистер Лопез, трясся над машиной, когда она преодолевала колдобины. Чем дальше было от Гаваны, тем больше их становилось. Казалось, наш Форд состоял из чистого лязга и шума – на каждой кочке он бренчал как ведро гаек. Спереди были небольшие вентиляционные отверстия и отсутствовали ремни.

Счетчик пробега застыл на отметке в 26948.0. Интересно, сколько раз он достиг максимума, прежде чем замереть? Куба, как и он, замерла, осталась в прошлом. Молодые кубинцы, да и многие старики, хотят, чтобы цифры на одометре снова начали меняться.

Эта машина прекрасна в своей усталой старости. Как и Куба.

При всем этом, как заметил один кубинский журналист, встреченный нами, страна сильно изменилась с тех пор, как в 2006 году болеющий Фидель Кастро отошел в сторону, а его брат Руль через два года стал президентом и начал свои постепенные экономические реформы.

Пять лет назад, посетовал он, людей интересовала политика. Что сказал Фидель, что сделал Рауль. Сейчас они говорят только о деньгах и бизнесе.

Средняя зарплата в 2013 составляла примерно 20 долларов в месяц, если судить по данным правительства. Жители рассказывали мне, что вся зарплата могла легко уйти на оплату счетов за телефон, электричество и остальные базовые нужды, хотя о здоровье и образовании граждан заботится государство.

Разница между зарплатами людей и ценами в магазинах все время всплывала во время нашей беседы. Многие люди живут на деньги, которые им присылают родственники из-за рубежа. Кто-то с трудом сводит концы с концами, выращивая и продавая свиней, торгуя на черном рынке или вытирая столы в paladar’ах.

Двадцатисемилетний Йасмани Бербес уволился с должности учителя физики, чтобы управлять рестораном в доме его семьи в Контрамаэстре, городе рядом с Сантьяго де Куба. Будучи учителем, он зарабатывал 500 песо в месяц, это примерно 21 доллар.

«Сейчас я иногда за день 500 песо зарабатываю», говорит он.

«Среди кубинцев есть и позитивные изменения», продолжает мистер Бербес. «Они открывают для себя новые способы ведения бизнеса». Но в лидеров страны он верит гораздо меньше. «Сейчас все еще очень много людей с менталитетом в духе революций 19 века. Куча запретов и табу».

Мистер Лопез, который примерно в два раза моложе своего Форда, вел машину очень осторожно – благодаря ей, ему было на что жить.

«Если бы я мог, то купил бы современную машину», говорит он. «На нормальной машине мы бы за 9 часов проехали столько же, сколько сейчас за 12». (Оказалось, что он оптимист: мы ехали 17 часов, учитывая ночевку, небольшие объезды и трапезы.)

Однако, по его словам, наличие машины это само по себе великолепно, ведь без нее у него не было бы денег. Я рассказал ему, что за рубежом многие люди смотрят на такие машины, как на символ революционной Кубы.

Мне стало интересно, что она символизирует для него. «Деньги», ответил мистер Лопез.

Оригинал: http://www.nytimes.com/2015/01/07/world/on-the-open-road-signs-of-a-chan…