Общество

Цена получения докторской степени, о которой никто не говорит

admin
Всего просмотров: 151

Среднее время на прочтение: 4 минуты, 6 секунд

Однажды вечером, на третьем году своей программы PhD (соответствует кандидату наук в российской системе образования — прим. Newочем), я сидела на кровати с пачкой успокоительных и бутылкой водки. Я бросила несколько таблеток в рот и запила их из бутылки, почувствовав, как ее содержимое обжигает мое горло. Пару мгновений спустя я поняла, что совершаю ужасную ошибку. Я остановилась, дрожа от осознания того, что чуть было не сделала.

Я позвонила подруге и встретилась с ней в баре ровно на полпути между нашими домами. Этот вечер изменил многое для нас обоих. Она встретила любовь своей жизни — бармена, за которого потом вышла замуж. А я решила, что хочу жить. На следующее утро я нашла себе терапевта и обдумала свой уход из докторской программы.

Все знают, что получить степень кандидата наук трудно. Так и должно быть. Некоторые даже говорят, что если ты спишь по ночам и ешь вовремя, то ты что-то делаешь не так. Но хотя аспиранты не настолько наивны, чтобы думать, будто получение докторской дастся им легко, им приходится платить цену, о которой никто не говорит: психологическую.

Дни, потраченные мной на получение PhD в физике, были одними из самых мрачных в моей жизни. Меня подкосили не умственные трудности и не объем работы, а ухудшающееся психическое здоровье. Я ощущала себя одинокой, лишенной поддержки, окруженной неопределенностью. Приступы тревоги стали частью моей повседневной жизни. Я пила и резала себя. Иногда я думала, что хочу умереть.

Может, мне не было бы так одиноко, знай я, сколько людей в академической сфере сталкиваются с психологическими проблемами. В 2015 году исследование Калифорнийского университета Беркли выявило, что 47% студентов, получающих постдипломное образование, страдают от депрессии, а в 2005 году те же исследователи обнаружили, что 10% студентов думали о самоубийстве. Согласно австралийскому исследованию 2003 года, о котором говорится в статье журнала New Scientist, уровень психических заболеваний среди научно-педагогического персонала выше, чем среди всего населения, в три-четыре раза. В той же статье отмечается, что в Великобритании доля академических кадров с психическими заболеваниями оценивается в 53%.

Но атмосфера чопорности, наполняющая академическую башню из слоновой кости, может толкать многих людей, страдающих от психологических проблем, на их замалчивание, а другие попросту принимают депрессию как необходимую часть их деятельности. И в зачастую дарвинистской культуре студентов с дипломом, соревнующихся за горстку вакансий для профессоров, слишком многие считают, что психологические трудности — это только для слабаков.

«Я полагала и надеялась, что одних антидепрессантов и усердного труда будет достаточно», — говорит Джейн, аспирантка-биолог, у которой диагностировали тревожность и депрессию. «Но когда я в короткие сроки не пошла на поправку, мое настроение только ухудшилось».

В сущности, многие аспиранты так привыкли к тяжелому труду и дисциплине, что они занимаются самобичеванием, когда их попытки справиться с депрессией не приводят к идеальным результатам.

Общее ощущение изоляции также способно изматывать студентов, проводящих большую часть времени за книгами или в лаборатории.

«Проблемы, затрагивающие студентов в целом и способные также влиять на аспирантов — независимая жизнь и независимая работа», — говорит Анушка Бонвик, заведующая отделом проектов и внешних связей в британской благотворительной организации Student Minds. Таким же стрессовым фактором является то, что аспиранты сталкиваются с «неуверенностью в будущем, например, в получении финансирования для исследований, в том, чем они будут заниматься после получения PhD».

Эти проблемы могут быть еще серьезнее для студентов, которых некому поддержать советом.

«Самым трудным для меня было ощущение того, что меня бросили на произвол судьбы», — признается Эндрю, бывший аспирант-физик, отчислившийся за несколько месяцев до окончания аспирантуры. «У меня не было особо увлеченного или активного куратора». Хотя он отчислился из программы отчасти для того, чтобы переехать к девушке, он говорит, что «более заинтересованный куратор мог бы все изменить».

Другие аспиранты часто страдают от синдрома самозванца (психологическое явление, при котором человек не способен объективно оценивать свои достижения — прим. Newочём). Он был частью моей проблемы еще до того, как у меня возникли серьезные психологические трудности. Мне казалось, что я многого достигла в академической карьере благодаря чистой случайности, и высокие оценки, которые я получила в бакалавриате и магистратуре, были административной ошибкой. Это усиливало мою тревожность и депрессию.

Синдром самозванца — распространенная проблема среди успевающих студентов, которые оказываются в среде таких же, как они, по словам Линды, профессора социологии из Нью-Джерси. «Очень часто люди себя чувствуют некомпетентными обманщиками, причем обычно они думают, что они одни так себя чувствуют».

Распространенность этих проблем не должна отпугивать студентов от получения PhD. Но они должны быть готовы подумать о том, как справиться с психологическими трудностями не хуже, чем с интеллектуальными.

«Я думаю, в первую очередь действительно важно изучить, какие службы поддержки есть в университете», — говорит Бонвик. Под этим может иметься в виду что угодно, от университетских пунктов доверия до студенческих групп поддержки.

Все больше университетов и колледжей прилагают усилия для поддержки студентов-постдипломников. Некоммерческие организации для студентов вроде Student Minds в Великобритании и Active Minds и Jed & Clinton Health Matters Campus Program в США сотрудничают с образовательными институтами для распространения информации о психологических трудностях студентов и создания сети поддержки.

Помимо этих инициатив, университеты должны делать больше в области обучения кураторов распознаванию симптомов различных проблем, от легкой депрессии и тревожности до суицидальных наклонностей и алкогольной зависимости. И они должны создать культуру открытости, не только устраняющую стереотипы, ассоциирующиеся с психологическими проблемами, но и побуждающую студентов просить о помощи.

Наконец, очень важно, чтобы и будущие, и нынешние аспиранты внимательно рассмотрели непрочные реалии рынка труда в академической сфере и строили свои планы в соответствии с ними. Неуверенность в будущем может сильно сказаться на студентах, но они с меньшей вероятностью пострадают от нее, если их личность не будет целиком привязана к университету. «Если хочешь быть профессором, подумай о том, какой будет твоя жизнь, если это все же не случится», — советует Линда. «Что еще может принести тебе счастье? Нацеливайся на баланс в жизни, чтобы богатый мир семьи, друзей и хобби дал тебе удовлетворение, которое может не дать работа».

В моем случае, терапия помогла мне выжить и закончить аспирантуру — как еще до получения докторской помогло и планирование жизни после учебы. Я решила, что стану писательницей. Теперь я редко пользуюсь познаниями в физике. Но я продолжаю опираться на внутреннюю силу, развившуюся в аспирантуре и давшую мне смелость строить собственную жизнь.

Имена были изменены в целях сохранения анонимности собеседников.

Автор: Дженнифер Уолкер, бывший физик, которая сейчас живет в Европе и пишет о культуре и путешествиях.
Оригинал: Quartz.

Перевел: Кирилл Козловский.
Редактировали: Поликарп Никифоров и Роман Вшивцев.