Общество

«7 вещей, которые людям следовало бы знать о профессии учителя»

admin
Всего просмотров: 133

Среднее время на прочтение: 9 минут, 2 секунды

Перед тем как я решил стать учителем старших классов, я составил список своих любимых занятий: мне нравится обсуждать книги и фильмы, исполнять музыку, общаться с детьми, играть в баскетбол и готовить. Несколько путей развития карьеры я отбросил сразу. Поработав в подростковом возрасте некоторое время в ресторане, я понял, что жизнь шеф-повара — это не для меня. Ни одна профессиональная баскетбольная лига не была настолько безнадежной, чтобы меня приняли в команду. Я гастролировал с некоторыми музыкальными группами, но их деятельность постепенно сходила на нет.

Вскоре, впрочем, выбор профессиональной сферы стал для меня очевиден: преподавание. Я воображал, как буду обсуждать с учениками важные книги и взращивать подрастающих писателей. Может, я бы даже стал баскетбольным тренером или наставником для начинающих музыкантов. Я поступил на магистерскую преподавательскую программу Калифорнийского университета и программу по обучению в Комптоне. С тех пор я работал в частных и государственных школах как в самом Лос-Анджелесе, так и в области залива, обучая учеников девятых, десятых и двенадцатых классов английскому языку, журналистике и, в течение одного года, такому отвратительному предмету, как основы грамматики. Чаще всего мне приходилось работать с учениками из семей с низким уровнем дохода, хотя в последнее время мой класс решили разнообразить, включив в него также более обеспеченных учеников.

Опыт работы учителем позволил мне узнать многое об образовании, но он также послужил в качестве увеличительного стекла, через которое я стал смотреть на окружающие меня вещи. Вот несколько важных уроков, которые я для себя извлек.

1) Преподавание сделало меня умнее

Ежегодно я встречаю 150 человек, у каждого из которых свои таланты и своя история. Многие станут первыми в своей семье, кто поступил в колледж. Некоторые из них сталкиваются дома с жестоким отношением, зависимостями, преступностью и разрушенными семьями. Я хочу, чтобы они покидали класс, став умнее, добрее и выносливее. Я хочу, чтобы их достижения способствовали формированию более справедливого общества. Эта борьба вдохновляет и проверяет меня на прочность. Я знаю, что многие из моих коллег чувствуют то же самое.

Много лет я учу по одним и тем же пособиям, но мой подход зависит от происходящего за пределами учебного кабинета. В прошлом году я впервые проходил с учениками книгу Тони Моррисон «Возлюбленная», раскрывая исторический контекст рабства, разбирая с ними отрывок из «Нового Джима Кроу» Мишель Александер и статьи, исследующие наследие рабовладельческих времен в Америке. Мы читали о новом музее рабства и о мании Джорджа Вашингтона преследовать сбежавших рабов, наличие которой было подтверждено документально.

Некоторые из моих латиноамериканских и белых студентов всерьез задумались над проблемой черной идентичности и американского опыта. Это и было целью урока, а не просто прочтение важного романа. В 2016 году я добавлю в план занятий ознакомление с последствиями Чарльстонской стрельбы, включая траурную речь президента Барака Обамы, но кто знает, что еще нужно будет обязательно добавить в программу до наступления марта. Я по несколько раз в неделю сохраняю в Избранное новые закладки.

Чтобы преподавать в таком ключе, я с одержимостью читаю и смотрю вокруг. Я вскакиваю в три часа ночи, чтобы добавить в заметки на телефоне то, что внезапно пришло мне в голову. Все, что я узнаю, проходит через призму того, можно ли этому научить.

2) Я стал лучше преподавать, когда переложил часть ответственности на учеников

В начале карьеры преподавание казалось мне представлением, этакой 10-месячной импровизацией на основе расплывчатого сценария. Мне хорошо давалась моя работа, поскольку я разбирался в своем предмете и умел удерживать внимание учеников. Это не редкость: у многих учителей есть склонность к эгоцентризму.

Но если вы просто оттарабаните 60-минутную речь, приправляя ее остроумными замечаниями, возможно, вас в конце концов будут воспринимать не только как запоминающегося учителя со странностями, но и как неэффективного педагога.

Хотя актерское мастерство тоже играет свою роль, я обнаружил, что обучение идет гораздо лучше, когда занятия интерактивны, когда это диалог — а не односторонняя трансляция. В конце первого года работы я попросил учеников дать мне какой-нибудь совет, и один не по годам умный парень-аутсайдер написал на листочке жирными черными буквами: «Позвольте нам больше говорить».

Я, разумеется, понял это, еще учась в магистратуре, но мне потребовалось много усилий, чтобы истории вроде «Одиссеи» нашли отклик в сердцах девятиклассников. Я думаю, меня можно поздравить с тем, что я ловко описал Телемаха как мятежного подростка, страдавшего из-за тени своего отсутствующего отца. Я в шутку говорил об Одиссее как о рок-звезде, преодолевающей извилистый 10-летний тур по пути домой, дополнив рассказ проблемами с наркотиками и девушками-фанатками. Я видел, что ученикам весело. И в то же время их клонило в сон.

Теперь я даю ученикам возможность самостоятельно придумывать сценки, рисовать плакаты и участвовать в общих дискуссиях. Я позволяю им самим проводить короткие уроки перед классом. При необходимости я метко подытоживаю все сказанное, но большую часть беседы ведут они. Такой подход дает моим ученикам ощутить свою значимость (с чем многие подростки испытывают проблемы) и помогает укрепить командный дух.

3) Такие вещи, как Единый комплекс образовательных стандартов, наносят реальный вред, если попадают не в те руки

Нет, Единый комплекс государственных образовательных стандартов не вызывает во мне ненависть. В старших классах стандарты в преподавании английского языка могут иметь смысл, если уметь их грамотно применять: учителя английского должны проходить с учениками большие объемы научно-документальных произведений; учить подростков мыслить критически, спорить, уметь отстаивать свою точку зрения — все это важно; естественнонаучные дисциплины и уроки истории также должны развивать в учениках читательские и писательские навыки.

Тем не менее при нерациональном подходе эти стандарты могут причинить вред.

Слишком часто стандарты рассматриваются как полная замена тому, что учителя некогда считали хорошей моделью преподавания. Стандарты включают в себя новое программное обеспечение, материалы, учебные программы и унифицированные тесты. В школы могут приезжать консультанты, которые объясняют всем, что делать и как вести уроки.

Представители администрации могут потребовать, чтобы содержание Единого стандарта было размещено на доске в каждом учебном кабинете, и заявиться на урок без предупреждения, чтобы удостовериться в выполнении этого требования. Они могут настоять на более точном следовании стандарту — выдавать единые тренировочные тесты и проверять результаты, чтобы посмотреть, есть ли прогресс у учеников (и у учителей). В итоге может получиться так, что решение тестов будет отнимать от занятий больше времени в ущерб реальному обучению. Во всей этой истерии талантливые и опытные преподаватели некоторых школ в какой-то момент просто потеряют свою руководительскую независимость в классе, если не смогут достаточно быстро вертеться в колесе под пристальными взглядами наблюдателей.

4) Учителя ведут себя как подростки

Учителя старших классов столько времени проводят в окружении подростков, что со временем сами начинают вести себя подобающим образом. Они рисуют каракули и перекидываются сообщениями во время педсоветов, на собраниях передают друг другу записки и болтают во время неубедительного выступления областного чиновника, защищающего малоизвестное программное обеспечение. Учителя сплетничают о руководстве и о своих коллегах. Они сплетничают и об учениках, хотя чаще с любовью или непониманием, нежели с неприязнью. Они ощетиниваются при малейшем намеке на микроменеджмент. Они ломают офисную технику и быстро уходят с места преступления, чтобы избежать наказания.

Стоит ли говорить, что на уроках мы осуждаем подобные поступки. Но ведь мы и сами так делаем.

5) Культ суперучителя должен уйти

Я был на вечеринке в Лос-Анджелесе с другом, который знаком с некоторыми людьми из кинобизнеса. Он представил меня агенту, который, узнав, что я занимаюсь преподаванием, начал обсуждать со мной документальный фильм «В ожидании Супермена». Фильм рассказывает истории детей, участвующих в лотерее на обучение в привилегированной школе. «Проблема в кадрах!» — заявил он, отпуская руку своей спутницы, чтобы жестикулировать еще экспрессивнее. — «Фильм объясняет это! Школы оказываются в тупике из-за плохих учителей! Это преступление!»

Нет ничего удивительного в том, что парень из Голливуда основывает свои суждения на увиденном фильме. Слишком многие уверены, что проблемы в образовании сводятся к лени и некомпетентности учителей.

Посмотрите на образ суперучителя.

Человек, преподающий, как правило, в привилегированной школе, претендующий на звание суперучителя, — это такой умный 23-летний мазохист, работающий, чтобы повысить результаты тестов, по 18 часов в сутки в течение нескольких лет, прежде чем занять управленческую позицию, перепоступить на юрфак или заработать себе нервный срыв. Он с радостью берет на себя непосильные задачи. Он репетиторствует по субботам. Он приходит на работу за два часа до ее начала и остается до 10 вечера.

В одной из школ, где мне довелось работать, этот культ процветал. На педсовете учителям раздали футболки Супермена. В комнате отдыха висели постеры с Человеком-пауком и Мстителями. Это должно было символизировать, что так же, как герои в плащах защищают город, учителя должны своими силами бороться с наиболее актуальными общественными проблемами. Мне бы хотелось, чтобы учителя были великими людьми и показывали, как стать лучше. Но когда количество учащихся ежегодно увеличивается на 30%, а новые девятиклассники приходят преимущественно из крайне неэффективных образовательных учреждений, раздувая класс до невероятных размеров, в падении показателей тестов вряд ли стоит винить учителей.

Культ суперучителя вынуждает молодых преподавателей отказываться от сна и свободного времени ради сохранения работы. Многие профессионально выгорают и уходят, еще до конца не научившись преподавать по-настоящему. Высокая текучка кадров означает, что потенциально хорошие сотрудники уходят из профессии. Помимо всего прочего, это разрушает академическую культуру в школах и вызывает волнение среди учеников.

На деле же ученикам для успеха в школе нужно нечто большее, чем суперучитель. Наряду со стабильным финансированием школ и хорошими кадрами реальное решение проблемы, особенно в случае с наиболее социально отчужденными учениками, должно включать в себя обеспечение достойных зарплат, доступ к недорогим дошкольным учреждениям и контроль за соблюдением правопорядка в общинах, который бы делал их безопаснее и действительно создавал доверительную атмосферу. Сводить проблемы в образовании к деятельности педагога значит игнорировать реальность. Все культы строятся по такому принципу.

6) Мы не отдыхаем на летних каникулах

Когда учителя жалуются на бесконечное планирование уроков и кучу неразобранных документов, их друзья, которые не являются учителями, ссылаются на летние каникулы. Они говорят, мол, учебный год тяжел, но потом идут два месяца отдыха. И этот отдых действительно стоит тяжелой работы в течение всего года.

Вот как проходят летние каникулы у большинства учителей.

Первые пару недель мы просматриваем новинки на Netflix, читаем четыре-пять книг, перестаем бриться, пьем пиво, лежа в постели, наслаждаемся избыточным использованием кондиционера, ходим в бассейн и пересылаем друзьям, не являющимся учителями, фотографии своего безделья.

Мы посещаем врача и зубного.

В конце июня-начале июля мы путешествуем. На середине поездки мы затягиваем пояса, чтобы дожить до следующей зарплаты в конце сентября.

Потом мы начинаем читать письма, которые глава департамента посылал в конце мая. И вот тогда реальность вступает в свои права.

Мы будем учить десятый класс, к чему нас никто не готовил. Нам нужно будет купить пять новых книг, прочитать их, сделать заметки, разложить их на пункты и заложить основы будущих уроков, а также найти для каждого дополнительную литературу — статью с историческим контекстом, посвященное главной теме урока стихотворение и рассказывающий об авторе документальный фильм. Все это занимает время.

Ведем ли мы новый класс, беремся за новый этап обучения или же меняем то, чему учим детей, — веселья ради или из необходимости — мы очень много работаем летом. Также учителя посещают летние конференции и профессиональные тренинги, зачастую добираясь до них за свой счет.

Как художники и предприниматели, — и все, кто предан своему делу — большинство учителей не перестает работать на каникулах, даже если оставшиеся десять месяцев они вкалывают по 65 часов в неделю.

7) Работа учителем изменила меня в лучшую сторону

Работа учителем — это смиряющий труд, возможность научиться эмпатии и пониманию потенциала людей. Я имел дело с самыми разными учениками: с мрачными, печальными детьми, раскрывавшими свою душу на бумаге в линейку, с неуклюжими ботаниками, которые не могут общаться с людьми, не прикрывая при этом глаза ладонью, с детьми иммигрантов, работавших по тридцать часов в неделю, чтобы поддержать свои семьи, озлобленных детей с жестокими родителями, детей в капюшонах и с вечно опущенными глазами, которые стараются быть невидимками. Мне пришлось смириться с тем, что они не всегда хорошо относятся к моим стараниям наладить контакт.

Конечно, всегда есть соблазн уделять меньше внимания проблемным детям и сосредоточиться на звезде-спортсмене, который играет на саксофоне и улыбается как Том Круз в 1986 году. «Тому Крузу в 1986-м» не нужна ничья помощь, чтобы стать доктором. Он просто пышет харизмой и уверенностью в себе. Я бессчетное количество раз слышал, как учитель восхищался учеником, писавшим на уровне выпускника без какой-либо подготовки. Я тоже восхищаюсь такими детьми.

Но я понял, как важно находить время для ранимых детей, которые не могут скрыть свою непохожесть. В детстве я был скорее ранимым ребенком, нежели «Томом Крузом в 1986-м». Чем дольше я преподаю, тем больше вспоминаю, как сильно я нуждался в поддержке и ободрении в их возрасте — и тем больше я настроен оказать детям эту поддержку, несмотря на то, как тяжело это иногда бывает.

Я не сомневаюсь, что большая часть моих учеников выигрывает от поддержки, которую я им оказываю. Но я совершенно точно уверен в том, что моя работа особенно изменила жизнь одного человека — меня. Став учителем, я научился быть терпеливее со взрослыми. Когда я играл в группах, то отдалялся от соавторов, потому что рассматривал наше партнерство как возможность навязать свою волю. Я был бешеным фриком, стремящимся к контролю, бившимся в агонии над нашими песнями и графиками гастролей до панических атак.

Работая в юридических фирмах, я с презрением относился к партнерам, не имевшим должных социальных навыков. Если я сидел с друзьями в баре, и мой новый знакомый выражал мнение, которое я считал абсурдным, я озвучивал это вслух.

К счастью, работа учителем помогла мне избавиться от предвзятости. Теперь в беседах я стараюсь больше слушать и меньше говорить. Я осознал, что уверенность в себе и доверие порождают уют и продуктивность в рабочих отношениях. Учительский труд может заключаться в том, чтобы раскрывать таланты и перспективы других, но я не могу придумать способа лучше для того, чтобы развиваться как личность в лучшую сторону.

Автор: Эндрю Симмонс.
Оригинал: Vox

Перевели: Варвара Болховитинова и Георгий Лешкашели.
Редактировал: Евгений Урываев.