Наука

Нездоровая зацикленность: Война против ГМО полна паникерства, ошибок и обмана. Маркировка вам не поможет

admin
Всего просмотров: 12170

Среднее время на прочтение: 34 минуты, 49 секунд

1. Они хотят, чтобы вы запутались

Опасна ли генетически модифицированная еда? Многие люди считают, что да. За последние пять лет фирмы предоставили более 27 тысяч продуктов для проекта «Без ГМО», сертифицирующего товары, не содержащие генетически модифицированных организмов. За прошлый год продажи таких товаров почти утроились. Сеть Whole Foods скоро будет требовать размещения специальных этикеток на всех товарах с ГМО в своих магазинах. Abbott, компания, выпускающая детскую формулу Similac, создала её версию без ГМО, чтобы «успокоить родителей». Trader Joe’s отказались от ГМО, как и Chipotle.

Некоторые «зеленые» и общественные лоббисты хотят пойти еще дальше. Сотни организаций, в том числе «Союз потребителей», «Друзья Земли», «Физики за социальную ответственность», «Центр пищевой безопасности» и «Союз обеспокоенных ученых» требуют «обязательной маркировки генетически измененных продуктов». С 2013 года штаты Вермонт, Мэн и Коннектикут приняли законы, требующие маркировки. Массачуссетс может стать следующим.

Основная предпосылка этих законов — и главный источник тревоги потребителей, вызвавшей интерес корпораций к еде без ГМО — это забота о здоровье. В прошлом году в опросе Pew Research Center 57 процентов американцев сказали, что, как правило, «есть ГМО-пищу небезопасно». Вермонт заявляет, что первостепенная цель его закона о маркировке — помочь людям «избежать потенциальных рисков, связанных с генномодифицированной едой». Chipotle отмечает, что 300 ученых «подписали заявление, отрицающее то, что по вопросу безопасности ГМО для людей якобы есть научный консенсус». До тех пор, пока не будут проведены дополнительные исследования, говорит Chipotle, «мы полагаем, что будет благоразумным занять осторожную позицию по отношению к ГМО».

Мировая организация здравоохранения, Американская медицинская ассоциация, Национальная академия наук и Американская ассоциация за продвижение науки заявляли, что нет никаких внятных доказательств того, что ГМО небезопасны. Сотни исследований подтверждают этот вывод. Но многие из нас не доверяют таким высказываниям. Нас привлекают скептики, говорящие, что история не так проста, как кажется, что некоторые исследования обнаружили риски, связанные с ГМО, и что Monsanto все это скрывает.

Я провел большую часть прошлого года, копаясь в доказательствах. И вот что я понял. Во-первых, это и правда сложный вопрос. Но чем глубже копаешь, тем больше обмана находишь в аргументах против ГМО. Они полны ошибок, уловок, неверного понимания фактов и неправильного их представления, да и просто лжи. Люди, по уверениям которых Monsanto скрывает правду, сами умалчивают то, что их собственные заявления о ГМО неверны. Они рассчитывают, что вы не сможете разобраться в науке и интуитивно воспримете их посыл недоверия.

Во-вторых, главный аргумент движения против ГМО — что избегать продуктов с ГМО стоит из благоразумия и осторожности — ложь. Активисты, советующие вам осторожничать с ГМО, не проявляют такой осторожности в оценке альтернатив. Они заявляют, что белки в пище с ГМО ядовиты и вместе с тем защищают лекарства, пестициды и еду без ГМО, переполненные теми же самыми белками. Они изображают генную инженерию как нечто хаотичное и непредсказуемое, хотя исследования показывают, что другие методы улучшения урожаев, в том числе те, за которые выступают эти же активисты, более разрушительны для генома растений.

В-третьих, по поводу некоторых аспектов генномодифицированных сельхозпродуктов, например, гербицидов, монокультур и патентов, и правда есть обоснованное беспокойство. Но ничто из этого не касается в основе своей генной инженерии. Генная инженерия — не какое-то вещество. Это процесс, который можно использовать разными способами для создания различных продуктов. Чтобы ясно рассуждать о ГМО, нужно различать все его применения и концентрироваться на сути каждого случая. Если вас беспокоят пестициды и прозрачность, вам нужно знать о токсических веществах, которыми обрабатывалась ваша пища. Маркировка ГМО вам о них не скажет. И из-за нее вы можете спокойно купить продукт без ГМО, даже когда его генномодифицированная альтернатива безопасней.

Если вы похожи на меня, то не особо хотите заниматься этим вопросом. Он слишком обширный, технический и запутанный. Но присоединитесь ко мне хотя бы в этот раз. Я хочу взять вас с собой за кулисы, за эти общие уверения в безопасности генной инженерии. Я хочу посвятить вас в детали четырех битв за ГМО, потому что именно там вы найдете правду. Вы подойдете к последней кулисе, той, что прячет реальность движения против ГМО. И увидите, что скрыто за ней.

2. Триумф папайи


Двадцать лет назад у гавайских производителей папайи были крупные проблемы. Вирус кольцевой пятнистости, переносимый насекомыми, убивал урожай. Фермеры все испробовали в борьбе с ним: селективное культивирование, оборот урожая, карантин. Ничто не помогло. Но у одного ученого была другая мысль. Что будет, если он перенесет ген безопасной части вируса, известного как белок оболочки, в ДНК папайи? Будет ли генномодифицированная папайя тогда иммунна к нему?

Этот ученый, Деннис Гонсальвес из Университета Корнелла, отчасти взял идею у Monsanto. Но Monsanto не интересовала папайя. Хотя папайя — важный сельхозпродукт в развивающихся странах, на нем не заработать так много денег, как на соевых бобах или хлопке. Поэтому Monsanto и две другие компании дали лицензию на свою технологию ассоциации гавайских фермеров. Лицензия была бесплатной, но ограничивалась Гавайями. Сначала ассоциация поставляла семена фермерам бесплатно, а потом за деньги.

Сегодня генномодифицированная папайя — это триумф. Она спасла отрасль. Но это также и предостерегающая история. Папайя, победив вирус, еле пережила кампанию за запрет генномодифицированных продуктов в Гавайях. История этой кампании преподносит нам горький урок: неважно, как долго ГМО потребляются в пищу, не причиняя никому вреда, и неважно, сколько исследований проводится для демонстрации их безопасности — все равно будут скептики, предупреждающие о неведомых рисках.

В 1996 и 1997 годах три федеральных агентства дали добро на выращивание генномодифицированной папайи. Департамент сельского хозяйства США доложил, что при полевых испытаниях «не было обнаружено никакого вредоносного воздействия на растения, организмы, не являющиеся целью эксперимента, или окружающую среду». Агентство по защите окружающей среды указало, что люди годами ели этот вирус в зараженной папайе.

«Целые заразные частицы вируса кольцевой пятнистости папайи, в том числе и компонент белка оболочки, обнаруживаются в плодах, листьях и стеблях большинства растений», — отметило агентство.

Оно также привело в доказательство долгую историю потребления млекопитающими целых частиц растительного вируса в пищу, без каких-либо негативных последствий для человеческого здоровья. Зараженные вирусом растения являются и всегда являлись частью диеты людей и домашнего скота, и нет никаких свидетельств того, что растительные вирусы ядовиты для людей и других позвоночных. Более того, растительные вирусы неспособны размножаться в млекопитающих или других позвоночных, тем самым исключая возможность заражения людей.

Эти аргументы устроили не всех. В 1999 году, спустя год после поставки новых семян папайи фермерам, критики заявили, что ген вируса может вступить во взаимодействие с ДНК других вирусов и создать более опасные патогены. В 2000 году вандалы уничтожили деревья папайи и другие биотехнические растения в исследовательской лаборатории Гавайского университета, назвав растения «генетическим загрязнением». В 2001 году Группа исследований общественных интересов США обозначила Гавайи как штат, наиболее часто использующийся для проведения испытаний генной инженерии на открытом воздухе, и призвала к национальному мораторию на такие испытания.

«Научная отрасль генной инженерии радикальна и нова», — заявила организация, — «а генномодифицированные урожаи не проверялись должным образом на влияние на человеческое здоровье и окружающую среду»

Нидерландское исследование, опубликованное в декабре 2002 года, будто бы оправдывало такую тревожность. Согласно статье, небольшой участок белка оболочки вируса кольцевой пятнистости, ныне внедренного в генномодифицированную папайю, совпадал с последовательностью аллергенного белка, вырабатываемого червями. Сходство было лишь частичным, и, как отметили авторы, оно не показывало, что этот белок вызывал аллергию, а уж тем более папайя. Но противники ГМО ждать не стали. Институт науки в обществе опубликовал «предупреждение о биологической безопасности» под заголовком «Скандал с аллергической ГМО-папайей». Greenpeace стали всюду размахивать этим нидерландским исследованием и предупредили, что «взаимодействие генномодифицированной папайи с другими вирусами… может вывести новые штаммы вирусов». Организация обвинила создателей папайи в «играх с природой».

Некоторые из этих ранних тревог приводили в замешательство. Но с научной точки зрения они были бессмысленными. Начнем с разграничения «природы» и «генетического загрязнения». Природа придумала вирус кольцевой пятнистости. Миллионы людей его ели безо всякого вреда. А селекционеры уже тысячелетиями «играют с природой».

Противники ГМО обвинили генную инженерию в неточности и беспорядочности. Они проигнорировали куда большую беспорядочность природных мутаций и куда большую неточность традиционной селекции. Более того, спустя пять лет коммерческой продажи и потребления не было никаких знаков того, что ГМО-папайи кому-то навредили. Но паникеры продолжили беспокоиться о непредвиденных взаимодействиях и мутациях Судного дня, игнорируя исследования, не подтверждающие эти фантазии.

Взять «Скандал с аллергенной ГМО-папайей». Белок, производимый новым геном папайи, состоял примерно из 280 аминокислот. Сколько последовательных аминокислот из этих 280 он разделял с предполагаемым аллергеном? Шесть. По такой логике, согласно одному исследованию, 41 из 50 случайно выбранных белков в обычной кукурузе тоже пришлось бы объявить аллергенными. Но противники ГМО проигнорировали это исследование. Они также проигнорировали еще одно, которое заключило, что предполагаемый аллерген червей, использованный в сравнении с папайями, на самом деле не был в сущности аллергеном.

Шли годы, люди ели папайю, и ничего плохого не происходило. Но активисты не сдавались. В 2004 году вандалы Greenpeace разрушили сад генномодифицированной папайи в Таиланде, назвав растение «бомбой замедленного действия» и заявив, что оно привело к разрухе среди гавайских фермеров. В 2006 году Greenpeace выпустили еще один доклад, критикующий этот фрукт. В реальности же источником бед фермеров были сами Greenpeace. Эта организация активно работала с целью воспрепятствовать допуску на рынок и продажам генномодифицированной папайи — а потом обвинила папайю в финансовых бедах фермеров.

В период с 2006 по 2010 год ученые сельхоздепартамента США по инициативе японских чиновников подвергли папайю нескольким дополнительным исследованиям. Они подтвердили, что ее новый белок не разделял ни одной генетической последовательности ни с одним известным аллергеном, следуя общепринятому стандарту — восемь последовательных аминокислот вместо шести. Они продемонстрировали, что этот белок, в отличие от аллергенов, за секунды распадался в желудочном соке. Ученые обнаружили, что обычные зараженные вирусом папайи, которые люди ели все это время, содержали в восемь раз больше вирусного белка, чем папайя-ГМО. В мае 2009 года, после десяти лет тщательных проверок, японская Комиссия по пищевой безопасности одобрила генномодифицированную папайю. Два года спустя, решив вопросы с охраной среды, Япония пустила фрукт на свой рынок.
Китайские исследователи провели дополнительные испытания. Четыре недели они кормили группу крыс ГМО-папайей. Одновременно с этим они давали обычную папайю другой группе крыс. Исследование в итоге не обнаружило никаких различий между ними. Оно подтвердило, что фрагменты белка оболочки быстро растворялись в желудочной жидности и не оставляли никаких заметных следов в органах.

К этому моменту генномодифицированную папайю изучали и ели уже 15 лет. У ГМО-скептиков было два выбора. Они могли признать, что их кошмары не сбылись. Или они могли отвергнуть доказательства и сохранять веру в ГМО-апокалипсис.

Эта дилемма разделила лагерь противников ГМО в 2013 году, когда совет графства Гавайи, управляющий крупнейшим островом Гавайского архипелага, рассматривал законопроект о запрете генномодифицированных урожаев. Слушания совета, заснятые протестной группой Occupy Hawaii (поддерживающей предлагаемый запрет), документируют борьбу идеологии с наукой длиною в год. Когда члены совета выслушали показания и изучили вопрос, они поняли, что генномодифицированная папайя не подходила под стереотипы о ГМО. Ее создали ученые общественного сектора, а не корпорации. Она сберегла любимый многими фрукт. Она прошла тщательные проверки в Японии и США. Она не приводила к перекрестному опылению близлежащих полей. Она также снижала использование пестицидов, потому что фермерам больше не надо было уничтожать насекомых, распространяющих вирусы.

Один из членов совета, Маргарет Уилл, сдалась перед доказательствами. Уилл была ведущим политиком-противником ГМО на Гавайях. Она и внесла законопроект о запрете ГМО. Но выслушав аргументы, она исключила из него папайю, отметив, что она прочно заняла свое место в гавайском сельском хозяйстве и прошла множество испытаний безопасности и перекрестного опыления. По сути, она признала две вещи. Первое — обоснованные претензии критиков биотехнологии к использованию пестицидов и корпоративному контролю сельского хозяйства не могли применяться ко всем ГМО. И второе — с течением времени новинки становились привычными.

Другие противники стояли на своем. Главным из них был Джеффри Смит, самый плодовитый противник ГМО в мире. В сентябре 2013 года Смиту дали 45 минут на свидетельские показания перед советом в качестве свидетеля-эксперта, несмотря на то, что у него не было формального научного образования (на вопрос, обращаться ли к нему «доктор Смит», он уклончиво ответил «нет, можно просто Джеффри»). Смит рассказал совету, что РНК генномодифицированной папайи может разрушать человеческие гены и что ее белки могут вмешиваться в работу человеческой иммунной системы, что ведет к ВИЧ и гепатиту. Он также заявил, что этот белок может вызвать рак.

Чтобы не быть голословным, Смит процитировал исследование о регуляции ГМО-растений, проведенное в марте 2013 года. По его словам, оно «показало, что имеющаяся оценка данной технологии явно недостаточна для защиты от экологических проблем и проблем с человеческим здоровьем. И папайя была одним из примеров, упомянутых в работе». Но эта работа ничего не говорила конкретно о папайе. Ее просто включили в общую таблицу различных ГМО-растений, вместе с теоретическим критическим разбором технологии.

Смит заявил совету, что «не было проведено ни одного исследования с кормлением животных папайей». Гектор Валенсуэла, специалист по сельскохозяйственным растениям Гавайского университета, высказался о том же: ученые не провели «ни единого опыта» для оценки безопасности папайи. Ни один из них не упомянул китайский опыт с крысами — публикация о котором появилась за два месяца до цитируемого Смитом теоретического исследования, — не нашедшего никаких указанных Смитом угроз.

В качестве объяснения, почему научные организации и контролирующие агентства объявили ГМО безопасными, свидетели-противники ГМО предлагали теории заговора. Они говорили, что Управление по контролю за продуктами и лекарствами захвачено Monsanto. Как и Американская ассоциация за продвижение науки. Когда обладательница Пулитцеровской премии, научный корреспондент New York Times Эми Хармон в деталях описала доказательства безопасности папайи, недоверчивые члены совета отмахнулись от ее статьи как от «ангажированной» и заказанной «власть имущими».

Что же до одобрения папайи Японией, Валенсуэла порекомендовал совету обратить внимание на дипломатическую переписку США, выпущенную Wikileaks. Он сказал, что переписка демонстрирует «то, на что идет США, чтобы выкручивать другим руки за кулисами». Это было явное обвинение чиновников США в том, что они принудили Японию к принятию этого решения. Смит тоже упомянул переписку. Но переписка ничего такого не показывала. Почти шесть тысяч опубликованных писем отправлялись из американских представительств в Японии. Они покрывали года с 2005 по 2010, когда японские регуляторы обсуждали и в итоге одобрили папайю. Food & Water Watch, группа защитников окружающей среды, исследовала переписку на предмет упоминания давления или лоббирования в пользу ГМО со стороны американских служащих. Доклад этой группы, изданный в 2013 году, не содержал в себе никаких указаний на подобную деятельность в Японии.

Никакие домыслы не казались слишком натянутыми для противников ГМО, в том числе для тех, кто называл себя экспертами. Они говорили, что ГМО особенно опасны для темнокожих. Они предполагали, что вакцины тоже вредны. Они сказали, что генномодифицированные цветы надо запретить, потому что дети могут их съесть.

Чего они не говорили, невзирая на любые доказательства, так это что папайя была безопасной. Бренда Форд, член совета и спонсор другого законопроекта против ГМО, сказала своим коллегам, что они не обязаны отвечать на этот вопрос, даже если их спрашивали напрямую. Форд описала генную инженерию как «случайные удары» по хромосомам. Она сказала, что эта отрасль еще «только зарождается». Смит в своих показаниях предположил, что перенос генов в сельском хозяйстве нужно изучать еще от 50 до 150 лет, прежде чем позволить использовать его на открытом воздухе.
В конце концов папайя выжила. Законопроект Форд погиб. Законопроект Уилл стал законом, но застрял в суде. Новый закон делает исключение для папайи. Но не ГМО-маркировка. Она вам не скажет, что фрукт, на который вы смотрите в магазине, создан так, что ему нужно меньше пестицидов, а не больше. Она не говорит вам обо всех исследованиях, проверявших его безопасность. Она вам не говорит, что люди его ели 15 лет без каких-либо вредных эффектов. Она не говорит, что когда вы его покупаете, ваши деньги идут гавайским фермерам, а не Monsanto.

Некоторые и по сей день верят, что генномодифицированные папайи опасны. Они хотят еще исследований. Они всегда будут хотеть еще исследований. Они называют себя скептиками. Но когда вы вцепляетесь в необоснованную веру даже спустя двадцать лет исследований и жизненного опыта, это не скептицизм. Это догма.

3. Органическое — не значит безопасное


В 1901 году японский биолог обнаружил, что один штамм бактерий убивал червей-шелкопрядов в его стране. Ученые дали бактериям имя: Bacillus thuringiensis. Они оказались полезны в защите урожая от насекомых. Фермеры и экологи их обожали. Они были естественными, эффективными и безвредными для позвоночных.

В середине восьмидесятых бельгийские ученые нашли более эффективный способ производства данного инсектицида. Они перенесли ген бактерий в табачные растения. Когда насекомые попытались есть растения, они умирали. Теперь фермерам не нужны были бактерии. Растения с новым геном, известным как Bt, могли производить белок-инсектицид сами.

Защитники окружающей среды взбесились. Разозлил их не инсектицид, а генная инженерия. Так началась странная негативная реакция на Bt. Белок, в безопасности которого ранее не сомневался никто, внезапно стал угрозой. Для многих критиков биотехнологии долгая история безопасного использования ГМО не имела значения. Имело значение то, что теперь Bt были ГМО. А ГМО — это зло.

В 1995 году Агентство по охране окружающей среды одобрило картофель, кукурузу и хлопок Bt. Агентство отметило, что токсин, вырабатываемый в этих растениях, «идентичен тому, что вырабатывается естественным путем в бактериях» и «при поглощении воздействует на насекомых, но не на млекопитающих». Но оппоненты не успокоились. В 1999 году коалиция во главе с Greenpeace, Центром пищевой безопасности, Сетью противодействия пестицидам и Международной федерацией движений за органическое сельское хозяйство в суде потребовала у агентства отозвать свое одобрение. Иск утверждал, что растения Bt могут породить иммунных к инсектициду насекомых и причинить «прямой ущерб нецелевым организмам».

Коалиция заявляла, что выступает за экологические предосторожности. Но их предосторожности были любопытно избирательны. Тридцать из тридцати четырех фермеров, заявленных в иске как жертвы и истцы, подтвердили, что распыляли Bt на собственные урожаи. Четырнадцать из шестнадцати фермерских организаций, указанных как истцы, сказали, что среди их членов есть и те, кто распыляет Bt. Один истец, согласно иску, был «поставщиком органических удобрений и пестицидов», чей бизнес состоял в «продаже некорневых продуктов Bt производителям обычных яблок». Другой — «одним из крупнейших поставщиков полезных насекомых и естественных организмов, контролирующих численность сельскохозяйственных вредителей», в том числе «нескольких продуктов Bt».

Greenpeace и партнеры не боролись с индустрией Bt. Они ее защищали. Они пытались убедить общественность, что белок Bt был опасен, когда вырабатывался растениями, но абсолютно безвреден, если вырабатывался бактериями и распылялся фермерами.

Лобби противников ГМО заявляет, что растения Bt хуже, чем спреи, отчасти потому, что в растениях бактериального токсина слишком много. В 2007 году, например, Greenpeace продвигала петицию в суд с целью остановить полевые испытания баклажанов Bt в Индии. В петиции, адресованной верховному суду страны, что «концентрация токсина Bt в генетически модифицированных растениях в тысячу раз больше, чем в спреях». Но собственные исследования Greenpeace опровергают это утверждение. Доклад 2002 года, основанный на китайских лабораторных исследованиях, обнаружил, что уровень токсина в растениях Bt был крайне «ограничен». В 2006 году, когда исследователи Greenpeace изучили кукурузу Bt в Германии и Испании, их ждал сюрприз: «Образцы растений в целом демонстрируют очень низкую концентрацию Bt».

Противники ГМО также заявляют, что белок-инсектицид «активирован» в растениях Bt, но не в спреях, и из-за этого растения Bt более опасны для людей. Это дезинформация. «Активация» означает лишь то, что белок процессирован, что помогает ему прикрепляться к внутренностям насекомых. И все растения Bt разные. Глобальная база данных по растениям-ГМО, поддерживаемая Центром оценки риска для окружающей среды, показывает, что некоторые белки Bt полностью процессированы, в то время как другие — лишь частично. Даже полностью процессированные белки лишь «наполовину активированы», согласно техническим оценкам, полученным Greenpeace от их собственных консультантов 15 лет назад. Если вы не насекомое, Bt не активен.

В своем иске 1999 года Greenpeace заявили, что растения Bt представляли опасность, поскольку их токсины «не разлагаются в окружающей среде». Организация и ее союзники повторяли это с тех пор много раз. Но когда им удобно, они говорят обратное. В их петиции 2006 года за запрет растений Bt в Новой Зеландии высказывалось предположение, что концентрация Bt в хлопке может быть слишком низкой, «поскольку белок Bt разлагается под воздействием жары». В петиции добавлялось, что защитные механизмы растения «могут также понизить противонасекомную эффективность Bt».

В самом деле, петиция 2006 года предполагала, что низкая концентрация Bt в индийском хлопке позволяла насекомым размножаться, что вело к потерям урожая, от чего фермеры впадали в долги и сводили счеты с жизнью. Эти самоубийства были очередным мифом борцов с ГМО. Но этот миф позволил Greenpeace утверждать, что Bt в трансгенных растениях убивал людей двумя способами: будучи более устойчивым и мощным, чем Bt в спреях, и будучи менее устойчивым и мощным, чем Bt в спреях.

Самое странное в деле против растений Bt — это предполагаемые свидетельства вреда. Многочисленные исследования показали, что Bt — один из безопаснейших пестицидов в мире. Тем не менее, если провести достаточно экспериментов на любом пестициде, несколько из них покажут корелляции, способные вызвать беспокойство. Но это лишь первый шаг в опровержении научного консенсуса. Эксперты затем обсуждают, обладают ли корелляции причинностью и важны ли их эффекты. Они требуют лучших, контролируемых экспериментов, чтобы подтвердить тенденцию. Именно на этом этапе дело против растений Bt и других ГМО регулярно проваливалось.

Но странно не это. Странно то, что имеющиеся внятные свидетельства против растений Bt скорее являются свидетельствами против спреев Bt.

В своей петиции 2006 года, адресованной чиновникам Новой Зеландии, Greenpeace утверждал, что растения Bt путем эволюционного давления создали бы Bt-иммунных насекомых, тем самым лишая органических фермеров их законной возможности «использовать Bt как пестицид». Петиция также предупреждала, что «токсин Bt может сохраняться в почве на протяжении 200 дней» и что это «может привести к проблемам для нецелевых организмов и здоровья почвенной экосистемы». Но два из трех экспериментов, указанных в поддержку предупреждения насчет почвы, проводились не с растениями Bt. Они проводились с DiPel, коммерческим спреем-раствором Bt. Greenpeace просил Новую Зеландию защитить спрей Bt от растений Bt, основываясь на исследованиях, которые если и критиковали что-то, то спрей Bt.

В петиция 2007 года против баклажанов Bt в Индии использовалась та же уловка.

«Естественные бактерии Bt очень важны в продвинутом органическом сельском хозяйстве», — говорится в петиции

По этой причине, утверждается в ней, эволюция Bt-иммунных насекомых из-за растений Bt «стала бы серьезной угрозой многим видам сельского хозяйства, на которые такая страна, как Индия, неизбежно и справедливо полагается». Но приложение к петиции указывало в качестве свидетельства опасностей Bt опыты, проводившиеся с Javelin, Foray и Vectobac — тремя спреями Bt.

Этот парадокс пронизывает все движение против ГМО: паникерство по поводу малейшей возможности вреда от растений Bt вкупе с неутомимым продвижением спреев Bt. «Фермеры всегда использовали Bt в небольших дозах и обычно как последнее средство», — утверждает Ассоциация потребления органических продуктов. Но это не сходится с литературой по коммерческим спреям Bt. Одна брошюра рекомендует «моторизированные распылители» и говорит, что «распыление с воздуха для многих культур также распространено». Другая поясняет, что «многие сады авокадо опрыскиваются с вертолета». На обильное покрытие делается ударение: «Спреи должны полностью покрывать все поверхности растения, даже нижние стороны листьев».

Greenpeace говорит, что не стоит волноваться, потому что «белки Bt в естественных спреях разлагаются» в течение двух недель. Но это ложное успокоение, потому что фермеры компенсируют разложение повторным нанесением спрея. Типичная брошюра рекомендует повторное нанесение «каждые пять-семь дней». Этого времени достаточно, чтобы токсин попал вам в рот, поскольку в инструкциях говорится, что «спелые фрукты можно собрать и съесть в тот же день, когда их опрыскивали». В видео на YouTube фермеры дают те же советы: опрыскивайте каждые четыре дня, покрывайте все поверхности, и есть можно сразу после опрыскивания.

В спреях Bt, в отличие от растений, содержатся живые бактерии, способные размножаться в пище. Несколько лет назад исследователи изучили овощи, продающиеся в Дании. Они нашли 23 штамма Bt, идентичных тому, что используется в коммерческих спреях. В Китае схожее исследование молока, мороженого и зеленых чаев обнаружило 19 штаммов, пять из которых были идентичны тем, что используются в спреях. В Канаде проверки носовых полостей людей, живущих внутри и снаружи зон, где применяется Bt, обнаружиди бактерии в 17 процентах образцов перед опрыскиванием урожая и в от 36 до 47 процентах после.

Никто не следит за тем, в каких количествах Bt применяются по всему свету. Прошлой осенью Wall Street Journal оценил ежегодные продажи биопестицидов примерно в два миллиарда долларов. Было сказано, что Bt составляют от 57 до 90 процентов этого рынка. В 2001 году по некоторым данным Bt в США применялись более чем на 40 процентах помидоров и 60 процентах растений капусты, в том числе брокколи, цветной и кочанной капусты. С тех пор продажи биопестицидов значительно выросли. В Европе ежегодный рост с 2000 года составлял примерно 17 процентов. Любой анализ рынка скажет вам, что биопестициды будут расти куда быстрее, чем рынок инсектицидов в целом, отчасти потому, что их продвигают правительства. The Journal рассчитывает, что к 2020 году 10 процентов мировых продаж пестицидов будут составлять Bt и другие биологические формулы.

Один из результатов этого парадокса — ГМО под огнем, а биопестициды процветают — это то, что вы можете думать, будто едите меньше Bt, а на самом деле едите больше. Например, если живете в Германии. Согласно исследовательскому докладу Конгресса 2014 года, в Германии одни из строжайших стандартов по ГМО в мире. Она требует маркировки, не поощряет культивацию ГМО и запретила даже некоторые культуры, одобренные Евросоюзом. Но данные ООН показывают, что в течение последних десяти лет учета на каждую тысячу гектаров обрабатываемой немецкой земли продавались в среднем 125 тонн биологических и ботанических пестицидов (категория, включающая в себя Bt) в год, с целью сельскохозяйственного использования на урожаях и семенах. Это означает более ста фунтов на акр в год. Для сравнения, ни одна из разновидностей кукурузы Bt не вырабатывает более четырех фунтов этого токсина на акр.

И угадайте, кто продает все эти Bt: те же компании, которые Greenpeace критикует за химические пестициды и ГМО. С 2012 года четыре крупнейших компании в списке мировых пестицидных злодеев Greenpeace — Monsanto, Syngenta, Bayer и BASF — потратили примерно 2 миллиарда долларов при переходе на рынок биопестицидов. Другой агрохимический гигант, DuPont, инвестировал 6 миллиардов. Если вы бойкотируете ГМО или покупаете органическую пищу, чтобы избежать Bt и бороться с агрокорпорациями, подумайте еще раз. Monsanto на шаг впереди.

Фанатичные противники ГМО отказываются принять правду о Bt. Два года назад Ассоциация потребителей органических продуктов и дружественный им веб-сайт GreenMedInfo опубликовали статью с заголовком «Новое исследование нашло связь между ГМО и лейкемией». По сей день этот заголовок не исправлен, несмотря на то, что исследование проводилось со споровыми кристаллами Bt, которые являются компонентами спрея Bt, а не растений. (Само исследование проведено ужасно. Большая часть того, что скармливали животным — не токсин Bt, а рецензию на эту работу по неизвестным причинам отозвали из состоявшегося научного журнала и опубликовали в журнале, которого до этого не существовало). Тем временем, в прошлом году Greenpeace опубликовал каталог «примеров для подражания» в сельском хозяйстве, в котором превозносила испанскую ферму, где «использование Bacillus thuringiensis распространяется на бóльшую обрабатываемую площадь». Обе организации призывают вас покупать органические продукты, не упоминая десятки инсектицидов Bt, одобренные к использованию в органическом сельском хозяйстве.

Маркировка ГМО все это не прояснит. Она вам не скажет, есть ли в вашей еде Bt. Она лишь даст вам иллюзию того, что вы их избежали. Это единственный урок, который дает «Проект Без ГМО», чья добровольная маркировка якобы должна давать вам возможность сделать «информированный выбор» касательно того, что вам есть.

Ранее в этом году стажеры Slate Наталия Леви и Грир Преттимэн связались с производителями пятнадцати кукурузных продуктов с ярлыком «Без ГМО». Они спросили у каждой компании, есть ли в их продуктах ингредиенты, которые опрыскивались биопестицидами. Представители пяти компаний не стали отвечать. В двоих соврали, что статус органической еды означает, что при ее производстве не использовались пестициды и что-либо, способное причинять вред. А в одной дали обтекаемый ответ и повторили его, когда мы потребовали говорить прямо. Еще в одной заявили, что придерживаются законных ограничений. В трёх признались, что не знают. Ни один из производителей не смог ясно заверить нас в том, что их продукты не подвергались обработке Bt.

Это фундаментальный недостаток движения против ГМО. Они лишь притворяются, что информируют вас. Если вы вырветесь из их догм и изучите доказательства, вы поймете, что их зацикленность на генной инженерии всегда была колоссальной ошибкой. Принципы, за которые они якобы выступают — защита окружающей среды, здоровье населения, фермерское хозяйство — лучше соблюдаются, если рассматривать факты в каждом конкретном случае, а не относится ко всем ГМО как источнику зла в мире. Это правда, во всей ее запутанности. Жалко, что ее не поместить на маркировку.

4. Гуманитарный проект, ненавидимый фанатиками


Прямо сейчас по всему миру четверть миллиарда дошкольников страдают от недостатка витамина А. Каждый год от 250 до 500 тысяч таких детей слепнут. В течение года половина слепых детей умрут. Большая часть пораженных недугом находится в Юго-Восточной Азии, где люди в основном питаются рисом. В рисе недостаточно бета-каротина — вещества, при употреблении в пищу вырабатывающего витамин А.

Двадцать пять лет назад команда ученых во главе с Инго Потрикусом из Швейцарского Федерального Технологического Института вознамерилась решить эту проблему. Их план состоял в том, чтобы вывести новый вид риса, который вырабатывал бы бета-каротин.

Идея казалось безумием. Но Потрикусу она казалась разумнее, чем то, что уже делали некоторые правительства: давать каждому человеку по две таблетки с высокой дозой витамина А в год. Не было бы умнее включить бета-каротин в типичную для региона еду? Таким образом люди могли бы выращивать витамин и потреблять его каждый день, а не полагаться на единичные подачки. Это было выполнимо. Биотехнологию использовали бы для предотвращения страданий, инвалидности и смерти.

В 1999 году Потрикус и коллеги достигли первых успехов. Перенеся гены из нарциссов и бактерий, они создали первый в мире рис с бета-каротином. Его желтые зернышки стали известны как «золотой рис». Президент Клинтон высоко оценил это достижение и призвал ГМО-скептиков к тому же. Он признал, что генная инженерия «часто подается как объект интереса сельскохозяйственных компаний, как способ много заработать в ущерб пищевой безопасности». Но в случае с недостатком витамина А куда больший риск здоровью несло бездействие.

«Если мы сможем поставить больше этого золотого риса в развивающиеся страны, он поможет спасти сорок тысяч жизней в день», — заявил Клинтон

Противники ГМО были в замешательстве. Этот гуманитарный проект подрывал основы их обычных претензий к генной инженерии. В 2001 году Бенедикт Хэрлин, координатор Greenpeace в борьбе с ГМО, появился вместе с Потрикусом на пресс-конференции во Франции. Хэрлин заключил, что золотой рис служил «доброй цели» и представлял собой «моральный вызов нашей позиции». Greenpeace не могли назвать рис ядом. Поэтому они выступили против него в техническом вопросе: золотой рис производил недостаточно бета-каротина.

Согласно критикам биотехнологии, лучше было бы помочь людям создавать сады с бобами, тыквами и другими растениями, богатыми витамином А. Где это представлялось невозможным или невыгодным, Greenpeace советовал нутритивную поддержку (распределение таблеток с витамином А) или обогащение пищевых продуктов путем добавления витамина А в такие ингредиенты, как сахар, муку и маргарин.

Greenpeace был прав насчет золотого риса. На тот момент рис не давал достаточно бета-каротина для исцеления нехватки витамина А. Но и альтернативы тоже. Гордон Конуэй, президент Фонда Рокфеллеров, финансировавшего проект, объяснил некоторые трудности в письме Greenpeace 2001 года:

«Полные сбалансированные диеты — лучшее решение, но чем беднее семьи, тем менее вероятно, что их дети будут сбалансированно питаться, и тем вероятнее, что они будут полагаться на типичные дешевые продукты вроде риса. Это особенно верно в засушливые сезоны, когда фрукты и овощи немногочисленны и дороги»

Конуэй повторил скептицизм диетологов ЮНИСЕФ, сомневавшихся, что растения, свойственные затронутым недугом странам, способны давать достаточно перевариваемого бета-каротина. По мнению самого Потрикуса, от идеи домашних садов для всех — «пусть едят морковный торт» — за версту несет западным снобизмом.

«Там сотни миллионов безземельных бедняков», — отметил Потрикус. «У них нет дома, рядом с которым можно поставить фруктовое дерево»

Потрикус и Конуэй хотели попробовать в борьбе с нехваткой витамина А всё: диверсификацию питания, обогащение, нутритивную поддержку и золотой рис. Но противники ГМО отказались. Они назвали золотой рис «троянским конем» генной инженерии. Они удвоили свои двойные стандарты. Они заявляли, что люди в затронутых странах не станут есть золотой рис, но что их можно каким-то образом научить выращивать незнакомые овощи. Они говорили, что золотой рис — финансовая схема, но потом, когда Потрикус пояснил, что его будут раздавать бедным фермерам бесплатно, возразили, что бесплатное распространение приведет к генетическому загрязнению местных культур. Некоторые противники ГМО говорили, что рис не нужен, потому что он привязан к 70 патентам. Другие говорили, что 70 патентов — всего лишь миф, придуманный лидерами проекта, чтобы оправдать свое сотрудничество с AstraZeneca, транснациональной корпорацией.

Пока критики пытались блокировать проект, Потрикус и его коллеги работали над улучшением риса. К 2003 году они разработали растения, в которых было в 8 раз больше бета-каротина, чем в изначальном варианте. В 2005 году они опубликовали информацию о виде, в котором было в 20 раз больше бета-каротина, чем изначально. Критики ГМО больше не могли отвергать золотой рис за его неэффективность. Так что они пошли другим путем. Теперь, когда рис производил достаточно бета-каротина, противники ГМО заявили, что бета-каротин и витамин А опасны.

В 2001 году Друзья Земли усмехались, что золотой рис «мало что сделает в борьбе с нехваткой витамина А, потому что он дает так мало бета-каротина». К ноябрю 2004-го это общество сменило пластинку. Растения с высоким бета-каротином могли «стать причиной прямого отравления или ненормального развития зародыша», утверждали они. Другие лоббисты против ГМО, Институт науки в обществе, сами задокументировали свое превращение в докладе 2006 года:

«ИНВО критически отозвался о золотом рисе в 2000 году. Среди наблюдений было то, что рис давал слишком мало бета-каротина, чтобы уменьшить имеющуюся его нехватку. С тех пор золотой рис был усовершенствован, но все еще не дотягивает до устранения нехватки. С другой стороны, повышение уровня бета-каротина может привести к передозировке витамина А у тех, чье питание дает им достаточные количества витамина. На самом деле, и нехватка, и обилие витамина А могут приводить к родовым дефектам»

Чтобы поддержать новых паникеров, Дэвид Шуберт, противник ГМО и нейробиолог в институте Салка, написал работу о видимых опасностях повышенного содержания витамина А. В 2008 году он опубликовал ее в научном журнале Journal of Medicinal Food. В статье он отметил, что бета-каротин и десятки связанных с ним веществ, известных как каротиноиды, могут производить другие вещества под названием ретиноиды, содержащие витамин А. Он объявил, что все ретиноиды «вполне могут быть тератогенными» — склонными вызывать родовые дефекты — и, следовательно, «необходимо провести тщательные проверки перед выпуском золотого риса».

Шуберт систематически искажал данные. Чтобы предположить, что золотой рис может быть ядовитым, он цитировал работу, опубликованную в журнале New England Journal of Medicine в 1994 году. По словам Шуберта, в ходе этой работы было обнаружено, что «курильщики, включившие в свой рацион больше бета-каротина, с большей вероятностью могли заболеть раком легких». Он не упомянул, что ежедневная выдаваемая в ходе эксперимента доза каротина равнялась 10-20 мискам золотого риса. Он так же не удосужился процитировать остальную часть работы, где подчеркивалось, что в целом бета-каротин на самом деле приводил к более низкому риску рака легких. Более того, он заявлял, что в докладе Национального исследовательского совета 2004 года говорилось, будто генная инженерия «с большей вероятностью приводит к неожиданным изменениям, чем некоторые другие методы генетической модификации». На самом деле, в докладе говорилось, что генная инженерия с большей вероятностью приводит к неожиданным изменениям, чем некоторые другие методы генетической модификации, например, узкое скрещивание, но с меньшей, чем такие, как радиационный мутагенез. Следовательно, природа композиционного изменения заслуживает большего внимания, чем метод, которым оно достигалось.

Опустив вторую часть предложения — «с меньшей, чем такие…» — Шуберт сделал так, будто доклад предупреждал об опасности ГМО, хотя на самом деле доклад пояснял, почему такие тревоги неоправданны.

Дэвид Шуберт дал противникам золотого риса то, что им было нужно: видимость научной поддержки. Все лоббисты против ГМО цитировали его работу. Новая позиция движения, выраженная обществом «За запрет генномодифицированной пищи», состояла в том, что «золотой рис создан таким образом, что он вырабатывает лишний бета-каротин, а исследования показывают, что некоторые ретиноиды, образованные из бета-каротина, ядовиты и приводят к родовым дефектам»

Но новая позиция, как и старая, основывалась на двойных стандартах. Во-первых, все зеленые растения вырабатывают каротиноиды. Годами противники ГМО утверждали, что вместо употребления в пищу золотого риса люди должны выращивать другие растения, богатые бета-каротином. Они также поддерживали применения селекции для повышения уровня каротина. Если каротиноиды ядовиты, разве в этих растениях не было бы того же яда?

Похоже, критикам ГМО было все равно, сколько бета-каротина ели люди, если еда не была создана путем генной инженерии. Они требовали дополнительных тестов на безопасность для золотого риса на основании того, что «крупные дозы бета-каротина могут иметь неблагоприятное воздействие на здоровье». Но они не увидели причин для такой бдительности в случае домашних садов, заявив, что «нет необходимости считать количество» каждого потребляемого витамина. Они также рекомендовали массово распространять витамин А в капсулах высокой дозировки и химически изменять продаваемую пищу. По их же собственной параноидальной логике — к счастью, неоправданной — это было бы безрассудством. Человеческое тело же извлекает из источников бета-каротина, вроде золотого риса, лишь столько витамина А, сколько ему нужно.

В контексте ГМО Greenpeace заявлял, что борется за свободу. В его заявлении «Руки прочь от риса!» 2009 года говорилось, что «сохранение риса свободным от генной инженерии» — это вопрос «потребительского выбора» и «прав человека». Они жаловались, что генномодифицированный рис «контролируется транснациональными корпорациями и правительствами» и «серьезно ограничивает выбор пищи, которую мы можем есть». Но если речь не шла о ГМО, Greenpeace был обеими руками за корпоративный и правительственный контроль. Он поддерживал распространение витамина А и бета-каротина в капсулах в ходе «массовых кампаний по иммунизации». Он хвалил чиновников здравоохранения и пищевые корпорации за добавление витамина А и бета-каротина в сахар, маргарин и бисквиты. Он предлагал государствам «сделать пищевое обогащение обязательным».

В Филиппинах, где Greenpeace боролся за отмену полевых испытаний золотого риса, его лицемерие было особо вопиющим. «Безответственно насаждать людям золотой рис, если он противоречит их религиозным убеждениям, культурному наследию или просто потому, что они этого не хотят», — объявил Greenpeace. Но прямо под этим заявлением он порекомендовал «нутритивную поддержку и пищевое обогащение витамином А, как это успешно проводится в Филиппинах». По филиппинскому закону, бета-каротин и витамин А обязательно должны добавляться в сахар, муку и подсолнечное масло перед их распространением. Правительство выдавало капсулы дошкольникам дважды в год, а некоторым беременным женщинам — по 28 дней подряд. Если бы Greenpeace в самом деле считал, что ретиноиды приводят к родовым дефектам и должны быть личным выбором каждого, он бы никогда не поддержал эти программы.

Несмотря на это, лобби противников ГМО буквально взорвалось, когда ученые дали двадцати четырем детям золотой рис в ходе клинических испытаний в Китае. Испытания, проводившиеся в 2008 году, должны были выяснить, сколько витамина А мог выработать рис в людях, страдающих от его нехватки. Одной группе детей дали золотой рис, другой — капсулы с бета-каротином, третьей — шпинат. Ученые выяснили, что одна порция золотого риса, приготовленная из 50 граммов зерен, обеспечивала 60% дневной рекомендуемой нормы витамина А для детей. В другом исследовании они обнаружили, что взрослая порция давала такой же результат для взрослых. Золотой рис был не хуже капсул и лучше шпината в обеспечении витамином А.

Когда Greenpeace узнал об испытаниях, он потребовал китайское правительство их остановить. Он обвинил ученых в том, что они использовали детей как «подопытных кроликов». В письме Тафтскому университету, отвечавшему за опыты, Шуберт и еще 20 ученых-противников ГМО высказали свой протест:

«Наше основное беспокойство состоит в том, что рис, созданный таким образом, чтобы вырабатывать излишний бета-каротин, ни разу не тестировался на животных, и существует обширная медицинская литература, показывающая, что ретиноиды, которые могут образовываться из бета-каротина, ядовиты и приводят к родовым дефектам»

В свете данных обстоятельств использование людей (в том числе детей, уже страдающих от болезни в результате нехватки витамина А) в целях экспериментов с употреблением ГМО абсолютно неприемлемо».

Сколько бы они ни били в набат насчет бета-каротина, ни Шуберт, ни его коллеги не упомянули детей, которым в ходе опыта давали капсулы с бета-каротином. Как не упомянул их и Greenpeace. Их интересовал лишь рис.

Сторонники золотого риса были изумлены. В письме газете Daily Mail шесть ученых написали:

«Эксперименты были не опаснее, чем дать детям по маленькой морковке, поскольку уровни бета-каротина и связанных веществ в золотом рисе сопоставимы»

Но группы противников ГМО были твердо намерены дискредитировать исследования. Они объявили, что хотя в договорах о согласии, подписанных родителями участвовавших детей, было сказано, что золотой рис «вырабатывает бета-каротин», в них не было указано, что этого достигли путем переноса генов.

Greenpeace был в ярости. В своем пресс-релизе, озаглавненном «Greenpeace обеспокоен ГМО-опытами над детьми при поддержке США», они цитировали представителя Greenpeace в Азии: «Следующими подопытными кроликами для золотого риса могут стать филиппинские дети. Должны ли мы позволять проводить над нами опыты?» В другом пресс-релизе Greenpeace поинтересовался, были ли китайские родители «должным образом осведомлены о рисках». Но в тех же самых заявлениях Greenpeace хвалил Филиппины за раздачу витамина А беременным женщинам и за включение бета-каротина в пищу.

В конце концов Тафтс поручил сделать три рецензии клинических испытаний. Две из них были внутренними, одна — внешней. В результатах, опубликованных в 2013 году, подтверждалось, что рецензенты «обнаружили проблемные моменты» в том, что касается «не проведенного должным образом объяснения генномодифицированной природы золотого риса». Но более важным вердиктом было то, что «данные исследования были подтверждены, проблем в вопросах здоровья и безопасности обнаружено не было». Университет пояснил:

«Эти рецензии не обнаружили проблем с действительностью данных, точностью результатов опыта и безопасностью участвующих в эксперименте. Фактически, исследование показало, что единственная порция испытываемого продукта, золотого риса, способна обеспечить более 50 процентов рекомендуемой дневной нормы витамина А в этих детях, что могло бы значительно улучшить их здоровье, если бы рис стал частью их рациона»

Этот вердикт не устраивал противников золотого риса. Поэтому они его проигнорировали. 16 лет они игнорировали любой факт и любое открытие, не укладывающиеся в их программу. Их враждебность неудовлетворима, их панику невозможно подвергнуть сомнению. Взять, к примеру, аллергии. В 2006 году ученые не нашли никаких аллергенов в белках золотого риса. Критики отказались принимать этот результат. Они требовали дополнительных тестов. Они говорили, что глобальное потепление может нарушить «генетическую стабильность» риса. Они заявляли, что непредвиденные экологические реакции могут привести к непредвиденным изменениям в рисе спустя несколько поколений, и следовательно, регуляторы должны отложить его одобрение на неопределенный срок.

Критики открыто пропагандируют недостижимые стандарты. ИНВО говорит, что «нестабильность трансгенных видов» делает «должную оценку их безопасности практически невозможной». Greenpeace отзывается о золотом рисе следующим образом:

«Не будет сюрпризом, если в растении произойдут дополнительные неожиданные изменения, что приведет к новым рискам для окружающей среды или человеческого здоровья. Однако практически невозможно найти непредвиденные эффекты — по определению нельзя знать, какими они могут быть и где их искать!»

И эти стандарты применяются лишь к ГМО. Они не применяются к альтернативам, которые предлагают противники ГМО. Три года назад Greenpeace рекомендовал маркерную селекцию — по сути, селекцию при помощи генетического анализа — в качестве лучшего способа повышения уровня бета-каротина и других питательных веществ. Один из аргументов, упомянутых в докладе Greenpeace — генетическая инженерия приводила к «непредвиденным областям интеграции, копиям чисел и зачастую спонтанным перестановкам и потерям», то есть, короче говоря, приводила в хаос ДНК изменяемого организма. Прошло немного времени, и свежее исследование показало, что Greenpeace все говорил наоборот: в рисе маркерная селекция приводила к большему генетическому и функциональному хаосу, чем генная инженерия. Тем не менее, Greenpeace продолжает заявлять, что генная инженерия, в отличие от маркерной селекции, создает «новые черты с новыми угрозами».

Претензиям и требованиям противников ГМО нет конца. Они хотят больше опытов — «системных испытаний с различными способами приготовления» — чтобы увидеть, сколько витамина А дает рис. Они хотят опытов с целью изучить, сколько бета-каротина рис теряет при хранении в разных температурах. Если рис дает достаточно витамина А, они все равно говорят, что это плохо, потому что люди тогда не будут есть другие растения и в итоге разовьют новые недуги от плохого питания. Они утверждают, что преступники будут подделывать рис, используя желтые специи или от природы желтые зерна, и люди будут думать, что они получают витамин А, когда они его не получают.

Спустя шестнадцать лет после изобретения золотой рис все еще не продается. Два года назад противники ГМО сорвали полевые испытания риса в Филиппинах. В прошлом году они создали петицию за запрет всех полевых испытаний и опытов по кормлению. Greenpeace с гордостью заявляет: «Спустя более чем 10 лет исследований золотой рис и близко не подошел к исполнению своего обещания справится с нехваткой витамина А». Миллионом мертвых детей больше.

5. Оправданная забота


До этого момента нас волновало только то, как ГМО вредят здоровью. Истории о папайе, Bt и золотом рисе показали, каждая по-своему, что мы волновались зря. Одно мы знаем точно — страх перед ГМО неподделен. Были проведены сотни исследований и съедены тонны генномодифицированной еды. Никакие доказательства не убедят фаталистов, что ГМО безопасны. Вам нельзя жить в постоянном страхе перед едой. Откажитесь от него.

Также мы узнали, что избегать ГМ-пищу, основанную на стандартах, которые никто не применяет к обычной еде — это просто глупо. У вас есть все шансы получить передоз витамина A, подхватить вирус или отравиться инсектицидным белком при поедании фруктов, овощей и злаковых. Но ГМО никак не влияет на вероятность того, что это случится. Более того, если посмотреть на статистику болезней или смертей, — или на связь между продажами еды и вспышками болезней — то претензий к органическим продуктам у вас будет больше, чем к ГМ-пище.

Третий урок заключается в том, что изоляция ГМО с помощью брендов и свободных от ГМО ресторанов в корне неверна. Лейблы ГМО не уточняют, что именно содержится в вашей еде. Они не упоминают лежащие в её основе ингредиенты — пестициды, токсины и протеины, которые вроде как делают ГМО опасным. Они клеймят безопасную еду как вредную и отвлекают от немодифицированных продуктов, содержащих столь же вредные составляющие.

Люди, которые проталкивают ГМО-наклейки и свободные от ГМО магазины не защищают и не просвещают вас. Они вас используют. Они приказывают производителям, бакалеям и ресторанам отделять ГМ-пищу и не продавать её, потому что вы не будете её покупать. Они говорят политикам и органам надзора ограничивать ГМО и помечать его наклейками, потому что вы не доверяете технологии. Они используют ваши опасения для оправдания ГМО-наклеек, а потом используют эти наклейки для оправдания ваших опасений. Ключевой пункт их деловой и политической стратегий — ваш страх. А компании вроде Chipotle с их рекламными компаниями, направленными против ГМО, им подыгрывают.

Но безопасность ГМО — не единственное, в связи с чем оно обсуждается. Есть и другие поводы для критики, и на один из них стоит обратить внимание. Он обращается к самому обыденному применению генной инженерии в мире: гербицидная устойчивость.

Три четверти зерна и хлопка, выращиваемых в стране, запрограммированы на сопротивление насекомым. В них содержится ген Bt, который убивает всех жуков, пытающихся ими питаться. Чуть больше этого, 80-85% зерна и хлопка запрограммировано выдерживать действие гербицидов — особенно глифосата, который продается как Roundup. (Эти два продукта обычно идут в комплекте). В процентном соотношении это схоже с соей. По всему миру устойчивые к насекомым зерновые выращивают на 50% земли, отведенной под ГМО, в то время как невосприимчивые к гербицидам зерновые выращиваются на более чем 80%.
И то, и другое — пестициды, поскольку сорняки наряду с насекомыми являются паразитами. И это необходимо понимать в споре том, повысило ли ГМО или понизило использование пестицидов в целом. В опубликованном в 2012 году исследовании Чарльза Бенбрука, самого разумного критика ГМО, подсчитало, что из-за ГМО использование пестицидов в США повысилось на семь процентов. Международный анализ нескольких исследований, опубликованный в прошлом году, утверждает, что ГМО снизило использование пестицидов на 37%. Но оба анализа сходятся в одном: в то время как устойчивые к насекомым ГМО привели к снижению использования пестицидов, невосприимчивые к гербицидам ГМО привели к его увеличению.

С повышением использования гербицидов связаны два фактора. Один связан напрямую: если твой урожай устойчив к Roundup, можно пользоваться им без всякой меры, не боясь навредить посевам. А другой связан косвенно: при каждом использовании Roundup сорняки всё больше приспосабливаются к нему. Они развиваются, чтобы выжить. И для того, чтобы убить эти невосприимчивые к гербицидам сорняки, фермеры используют больше гербицидов. Это гонка вооружений.

Несмотря на неутихающие дебаты об эффектах глифосата, эксперты сходятся в том, что он относительно безобиден. Бенбрук называет его одным из самых безопасных гербицидов на рынке. Он подчеркивает: «В связи с его благоприятными параметрами токсичности и поведения в окружающей среде, особенно при сравнении с другими гербицидами, которые заменил глифосат, увеличение его использования вряд ли увеличило угрозу для здравоохранения».

Но гонка вооружений может это изменить. Пока сорняки учатся противостоять Roundup, фермеры используют другие, более опасные гербициды. А компании программируют зерновые, которые могут выдерживать их действие, чтобы фермеры не стеснялись в использовании гербицидов.

Chipotle жалуется на то, что ГМО «создает пестициды» и «невосприимчивые к гербицидам супер-сорняки». Как утверждает компания, исследование Бенбрука показало, что «использование пестицидов и гербицидов увеличилось более чем на 400 миллионов фунтов в результате культивации ГМО». (В отличие от Бенбрука и других экспертов, Chipotle не делает разницы между пестицидами и инсектицидами) Но это дважды неверно. Во-первых, при сборе данных Chipotle опустила половину открытия Бенбрука: Bt-урожаи понижали использование инсектицидов и следовательно, в общем плане, снизили использование убивающих насекомых химикатов. И во-вторых, проблема, вызывающая гонку гербицидных вооружений — не генная инженерия. Это монокультура.

Все, кто внимательно изучал проблему — Бенбрук, сельхоздепартамент, Национальный исследовательский совет — пришли к одному и тому же выводу: слишком полагаясь на один-единственный метод контроля сорняков, мы помогли сорнякам эволюционировать и справиться с ним. Чтобы озадачить эволюцию, надо делать эволюционное давление менее предсказуемым. Например, варьировать гербициды, чтобы сорняки, выработавшие иммунитет к одним, убивались другими. Или варьировать урожаи, чтобы сорнякам приходилось соперничать с разными растениями и расти в различных условиях вспашки, полива и сбора урожая. Индустрия и регуляторы запоздало начинают заниматься этой проблемой. В рамках своего процесса одобрения и обновления продуктов Агентство по охране окружающей среды при поддержке сельхоздепартамента требует от производителей гербицидов и гербицидоустойчивых культур отслеживать и сообщать об использовании их химикатов, работать с фермерами для предотвращения чрезмерного использования и продвигать негербицидные методы контроля сорняков.

ГМО — часть проблемы. Гербицидоустойчивые культуры позволяют фермерам распылять вещества против сорняков чаще и сильнее, не вредя урожаям. Неслучайно Monsanto, продающая устойчивые к Roundup семена, также продает и Roundup. Но ГМО не придумали монокультуру, и их запрет ее не устранит. Фермеры тысячелетиями культивировали гомогенность. Roundup используется лишь сорок лет.
Chipotle демонстрирует, почему отвергать ГМО во имя контроля за гербицидами глупо. Согласно их новой политике, «Все кукурузные ингредиенты в еде Chipotle, которые могли быть ранее генетически модифицированы, были удалены или заменены альтернативами без ГМО, а все соевые ингредиенты, которые могли быть ранее генетически модифицированы, были заменены альтернативами, такими как рисовое масло и подсолнечное масло».

Но переход на подсолнечное масло явно контрпродуктивен. Как отмечает Дэн Чарльз из NPR,
«многие разновидности подсолнухов хотя и не модифицировались генетически, все равно являются устойчивыми к гербицидам. Их выводили с целью выдерживать класс гербицидов под названием ALS-ингибиторы. И поскольку фемеры стали полагаться на эти гербициды, многие сорняки выработали иммунитет к ним. На самом деле, куда больше сорняков устойчивы к ALS-ингибиторам, чем к глифосату».

Это лишь один из примеров того, как сложно оценить последствия отказа от ГМО. Roundup — не единственный гербицид, генная инженерия — не единственная технология, создающая иммунитет к гербицидам, а ваше здоровье (которое так же подвержено влиянию гербицидов в обычной еде, как и в ГМО) — лишь один из факторов, которые надо учесть. Чтобы оценить экологическую мудрость перехода от ГМО к продукту без ГМО, нужно знать, какие пестициды применяются в каждом из них и как они влияют на те виды, которые растут в месте выращивания урожая. Ничего из этого нет в маркировке.

Вам также придется оценить экологические плюсы сельскохозяйственной эффективности. Повышая продуктивность пашни, чтобы сорняки и насекомые причиняли меньше потерь, ГМО снижают площадь земли, которую нужно обрабатывать, и количество воды, которую нужно тратить. Гербицидоустойчивые культуры даже способствуют борьбе с глобальным потеплением, снижая необходимость во вспашке полей, которая приводит к эрозии почв и выпускает парниковые газы.

Чем больше вы узнаете о гербицидоустойчивости, тем больше понимаете, как сложна правда о ГМО. Сначала оказывается, что они не вредны. Потом оказываается, что они не без греха. Потом осознаешь, что ничто не бывает без греха. Пестицид против пестицида, технология против технологии, риск против риска — все относительно. Лучшее, что вы можете сделать — измерить каждый метод в сравнении с альтернативами. Меньшее, что вы можете сделать — смотреть дальше ярлыка с тремя буквами.

6. Лучшие ГМО

Спустя двадцать лет после дебюта ГМО-продуктов можно считать позором то, что коммерческое применение технологии до сих пор так сосредоточено на старомодных гербицидах. Greenpeace и Chipotle считают, что логичный ответ на этот позор — избавиться от ГМО. Они абсолютно неправы. Неустанные попытки луддитов помешать испытаниям, одобрению регуляторами и коммерческому развитию ГМО — важные причины, по которым наиболее продвинутые ГМО вроде золотого риса все еще недоступны. Наилучшим способом сломить хватку гербицидной индустрии на генной инженерии будет поддержать технологию и двигать ее вперед, заявив политикам, пищевым компаниям и производителям семян, что вы хотите более качественные ГМО.

Каталог недавно выведенных растений сельхоздепартамента США демонстрирует множество достойных возможностей. Список включает в себя устойчивую к засухе кукурузу, иммунные к вирусам сливы, не коричневеющие яблоки, картофель с пониженным содержанием естественных токсинов и соевые бобы, вырабатывающие меньше обогащенных жиров. Недавний мировой свод Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН обсуждает другие готовящиеся проекты: иммунные к вирусам бобы, устойчивый к жаре сахарный тростник, устойчивую к соли пшеницу, иммунный к болезням маниок, обогащенный железом рис и хлопок, требующий меньше азотистых удобрений. Пробегитесь по новостям, и вы увидите ученых, трудящихся над еще более амбициозными идеями: высококальциевой морковью, помидорами с антиоксидантами, неаллергенными орехами, противобактериальными апельсинами, водосберегающей пшеницей, кукурузой и маниоком с дополнительными питательными веществами и льноподобным растением, вырабатывающим полезное масло, ранее доступное лишь в рыбе.

Вот что генная инженерия может сделать для здоровья и нашей планеты. Она до сих пор не сделала этого из-за глупой, пустой борьбы с ГМО. На одной стороне армия дурней и псевдоэкологов, ведущих войну с наукой под флагом левых идей. На другой — корпоративные трусы, которые скорее продолжат заниматься прибыльной борьбой с сорняками, чем инвестируют в продукты, способные оскорбить подозрительную публику. Единственные способ прекратить эту войну — учиться, образовывать себя и ясно дать всем знать — европейским правительствам, задающим тенденции зеленщикам, следящим за модой сетям ресторанов, исследовательским университетам и инвесторам в биотехнологию — что мы готовы как избиратели и потребители принять питательную, безопасную для окружающей среды пищу, неважно, откуда в ней ее гены. Мы хотим ГМО. Теперь покажите, на что вы способны.

Автор: Уильям Сайлтам, который пишет для Slate о политике, науке, технологиях и еще много о чём.
Оригинал: Slate

Перевели: Георгий Лешкашели и Кирилл Козловский.
Редактировал: Артём Слободчиков.