Мир

Самый бедный «белый» город Америки

admin
Всего просмотров: 458

Среднее время на прочтение: 24 минуты, 43 секунды


Один из заброшенных домов рядом с рекой Кристал Крик, Биттивилл.
Фото: Дэвид Койл, Guardian
Карен Дженнингс хлопнула себя по густо накрашенному лицу, язвительно улыбнулась и сказала, что после всего пережитого она неплохо выглядит.

«Сначала я была алкоголиком. Однажды я напилась, упала в овраг и повредила спину. Потом подсела на обезболивающие», — рассказывает 59-летняя бабушка.

С годами Дженнингс вылечила спину, но осталась зависимой от мощных опиатов. После того, как прописанные лекарства закончились, её затянуло в подпольную торговлю наркотиками, которая влияет на восточный Кентукки так же сильно, как когда-то влияли уголь, нефть и древесина.

Дженнингс с пугающей прямотой описывает свое участие в чуме, душившей замкнутые, угасающие городки по эту сторону Аппалачей. Пограничные поселения, переоценившие свою независимость, теперь страдают от повального пристрастия к опиатам или, как его называют сами наркоманы, «батрачьему героину». Эта зависимость тесно связана с экономической разрухой и отчасти финансируется той же системой благосостояния, которая оттягивает экономической коллапс большей части восточного Кентукки. Это беда сразу нескольких поколений.


Одним из таких поселений является Биттивилл, признанный социальной переписью США самым бедным «белым» городом в стране: из одной тысячи семисот его жителей 98% — европеоидной расы. Также согласно одной из оценок, вынесенной Американским общественным опросом Бюро переписи США за 2008–2012 годы, Биттивилл вошел в четверку городов с самым низким доходом в стране. Эта первая остановка в серии репортажей Guardian о тех, кто пытается жить и выживать в местах, меньше всего напоминающих о надеждах и возможностях Американской мечты.

Биттивилл располагается на северной оконечности «пояса», состоящего из районов США, долгое время находящихся в числе самых бедных. Этот «пояс» простирается от восточного Кентукки через устье Миссисиппи к границе Техаса и Мексики, охватывая два других города, находящихся в самом низу шкалы доходов, один из которых почти полностью заселен афроамериканцами, а другой — латиноамериканцами. Город, занимающий самый низ шкалы доходов, находится далеко на западе рядом с индийской резервацией в Аризоне.

Эти города объединяет борьба с общими бедами — темным прошлым и туманным будущим. Люди в Биттивилле и других местах задумываются о том, есть ли оно у них вообще. Для молодежи такие места иногда могут выглядеть ловушками — особенно сейчас, когда социальное движение в США угасает, и им становится труднее чем другим американцам получить хорошее образование.

В то же время у каждого из городов есть собственные проблемы. В Биттивилле бушует наркоэпидемия, которая не только разрушила множество жизней, но и стала основной чертой города, чьё мимолетное процветание в прошлом поколении ещё читается в фасадах некоторых массивных зданий и жилых домов ближе к центру. Теперь же они подчеркивают упадок главной улицы, забитой магазинами-призраками, которые уже много лет как закрыты.

Дженнингс понадобилось пятнадцать лет, чтобы избавиться от своей зависимости. Она пыталась найти работу, но смогла устроиться лишь официанткой в ресторане, с зарплатой $300 в месяц, что как раз составляет стоимость аренды фургона, в котором она живет. Она получает маленькое пособие по инвалидности от государства и работает волонтером в пищевом банке, чтобы хоть как-то искупить грехи. По её словам, помощь другим людям «помогает держаться на плаву»: «Я лишь хочу служить Богу и делать для людей всё, что в моих силах».

Именно в местном пищевом банке Дженнингс поведала свою историю.

«Есть много способов достать наркотики. Старики продают свои рецепты, чтобы купить еды. Некоторые врачи и фармацевты просто хотят заработать на этом денег. Я работала менеджером в закусочной и покупала у клиентов. Люди могли зайти за гамбургером, продать мне наркотики, и никто ничего не замечал», — рассказывает она.

Даже когда Джениннгс рассказывала о последствиях наркотической зависимости, уничтожившей несколько из её пяти браков и чуть не убившей её передозом, а также о письме доктору, в котором она умоляла помочь ей слезть с таблеток, её голос звучал так, словно она уже забыла об этом.

«Стоит подсесть на наркоту, и ты уже сам не свой. Вроде бы продолжаешь соображать. Точно также делаешь свою работу. Но я действительно не могу понять, как дожила до сегодняшнего дня».

Лишь когда речь заходит о сыне Дженнингс Тодде, вице-президенте местного банка, она колеблется. «Три года назад мой сын совершил самоубийство. Мой образ жизни был одной из причин его депрессии, и я несу ответственность за это».


Алекс Дезанетт живет в тенте, натянутом у прицепа-коневозки в Биттивилле.
Фото: Шон Смит, Guardian

Люди, стоявшие в очереди за тушенкой, макаронами, быстрыми ланчами с сыром, хлебом, яйцами и овсянкой, никак не прокомментировали историю Дженнингс.

Некоторые из них живут с чувством собственного поражения, полагаясь лишь на поддержку государства и чужую щедрость. Но потом те, кто считали десятилетия упадка своего общества моральным поражением, отнеслись к этому с подозрением.

«Я не люблю помогать людям, которые не помогают сами себе, но иногда тебе действительно нужна помощь, даже если ты из кожи вон лезешь», — говорит 63-летняя Велма Барретт, которая всю жизнь занималась фермерством и добычей угля и не привыкла полагаться на социальные выплаты и пищевые банки. — «Во многом это наша вина. Бог говорит, что ты должен работать, а если ты не работаешь и не обеспечиваешь себя, нет никаких оснований для того, чтобы это делали другие. Я знаю, что сдаться легко, но Бог завещал нам не сдаваться. Слишком многие здесь уже сдались».


Волонтер пищевого банка Карен Дженнингс, описавшая свою жизнь в период наркомании.
Фото: Шон Смит, Guardian

Скрытый мир

Восточный Кентуки находится как раз в той части Аппалачского региона, которая стала символом всех белых бедняков с тех пор, как президент Линдон Джонсон присел на крыльце деревянной лачуги в городке Инез в 1964 и сделал эту лачугу символом своей «войны с бедностью».

Президент буквально без предупреждения пришел в дом к Тому Флетчеру, 38-летнему бывшему шахтеру, который не мог найти постоянную работу уже два года и с трудом прокармливал восьмерых детей. Этот визит позволил всей остальной стране с тревогой заглянуть в тот обычно незримый мир, где в домах зачастую не было электричества и водопровода, а дети регулярно недоедали. Перепись населения 1960 года показывает, что каждый пятый взрослый житель региона на тот момент не умел ни писать, ни читать.

Спустя полвека, хотя уровень бедности в других частях страны значительно снизился во многом благодаря Джонсону, экономический разрыв между этим регионом и остальной Америкой по-прежнему велик. И его упадок до сих пор в значительной степени невидим для большей части страны.

Средний доход семьи в Биттивилле всего 12,361 доллар в год, что делает его третьим с конца по доходу в США, согласно переписи 2008-2012 годов.

По стране средний доход на семью в 2012 году составил 53 915 доллара в год. С учетом инфляции доход жителей Биттивилла сейчас ниже, чем в 1980 году.

Уровень бедности в городе на 44% выше среднего по стране. Половина семей живут за чертой бедности, среди них три четверти семей с детьми со всеми вытекающими последствиями. Более трети подростков не заканчивают старшую школу. Только у пяти процентов жителей есть диплом о высшем образовании.

Окружающие поселения ненамного лучше. Биттивилл — центр округа Ли, названного в честь командующего Конфедеративной армией Северной Вирджинии в гражданской войне, генерала Роберта Ли.

Пять из десяти беднейших округов США выстроились в одну линию в восточном Кентуки, и округ Ли среди них. Средние показатели продолжительности жизни в округе — одни из худших по стране, и это нетрудно связать с тем, что больше половины населения страдает от ожирения. Мужчины в среднем жили только 68,3 лет по состоянию на 2013 год, что чуть более чем на восемь лет меньше, чем в среднем по стране. Женщины жили в среднем 76,4 лет, примерно на пять лет меньше, чем по стране.


Брошенный грузовик в Биттивилле. Фото: Дэвид Койль/Команда Д. Койля для Guardian

За несколько месяцев до своей поездки в восточный Кентукки, Джонсон сказал в своем обращении к нации США: «Нашей целью является не просто облегчить симптомы бедности, но излечить ее и, прежде всего, предотвратить ее».

Время шло, и акцент этой кампании смещался на городскую бедность, и многие программы, начатые Джонсоном, можно рассматривать как нацеленные на меньшинства, хотя белые люди и по сей день составляют большую часть их участников.

Но когда президент сидел на крыльце Флетчера в Инезе, он думал о бедности практически полностью белого сельского региона, где угольная промышленность — некоторое время дававшая рабочие места, но не обещанное процветание — уже приходила в упадок, и люди пытались получить больше, чем минимальный заработок с земли.

Телесюжеты о поездке Джонсона показали американцам трудности, с которыми сталкиваются люди, живущие посреди величайших природных красот США. Жизнь в деревянной хижине в лесу, из деревьев которого она была построена — это, конечно, романтично, пока вам не придется холодной зимой носить воду в ведрах.

Война с бедностью действительно облегчила многие симптомы. Пищевые талоны, гранты на жилье, здравоохранение для бедных и пожилых, улучшенный доступ к образованию — все это уберегло миллионы людей от тех тягот и лишений, которые видел Джонсон в Инезе. Сейчас в восточном Кентуки почти нет домов без электричества и с туалетами на улице.

Но обещанное лекарство от бедности так и не появилось.

Спустя тридцать лет после приезда Джонсона Флетчер был все еще без работы, но получал пособие по инвалидности. Его первая жена умерла от рака. Вторую осудили за убийство их трехлетней дочери и попытку убийства четырехлетнего сына смертельной дозой наркотиков с целью получить страховку.

Фильм о приезде Джонсона объясняет безработицу в регионе в первую очередь «нехваткой индустриализации и упадком угольнодобывающей промышленности».
Население восточного Кентуки все еще называют его «угольным краем», несмотря на то, что упадок продолжался без каких-либо помех, и число рабочих мест в отрасли сокращалось с каждым новым президентом. При Клинтоне их было 31 000, а к концу президентства Буша-младшего — менее 14 000.

Число людей, занятых в добывающей промышленности в восточном Кентуки, уменьшилось вдвое с момента прихода Барака Обамы к власти, хотя в попытках обвинить нынешнего президента долгая история упадка аккуратно замалчивается. Более осторожные критики утверждают, что Обама — противник угля из-за своей политики по охране окружающей среды. Но не менее популярна в регионе точка зрения, что это все часть войны Обамы с белыми.

Биттивилл и округ Ли извлекали неплохую выгоду и из нефти, пока не наступили восьмидесятые. Спустя десять лет, крупнейшими работодателями в городке была фабрика по пошиву спецодежды, компания по обработке данных и частная тюрьма, где содержались заключенные из Вермонта. Теперь первых двух нет, а Вермонт недавно переместил своих заключенных в Мичиган — там их содержать дешевле.


Офис добывающей компании «Старджон».
Фото: Дэвид Койль/Команда Д. Койля для Guardian

Теперь крупнейший работодатель в округе — школы. В восточном Кентуки сейчас работников здравоохранения в пять раз больше, чем шахтеров. «Угольный край» сегодня — не более, чем местный культурный облик.

Офис угледобывающей компании «Старджон» Эда Куриера расположен на центральной улице. На немногих ее оставшихся шахтах люди выкапывают уголь из склонов холмов. Куриер говорит: «Я в угольной отрасли с семьдесят восьмого, и последние пять лет я пытаюсь из нее уйти. Тут для нее нет будущего».

Офис Куриера — старый магазин на главной улице Биттивила. Он показал на витрину и едко заметил, как много бывших магазинов в некогда оживленном городском центре были отданы фирмам микрозаймов и благотворительным учреждениям. Одно из них раздавало то, что в народе известно как «Обамофон» — бесплатный мобильный телефон, на который имеет право любой получатель продовольственных талонов или других видов госпомощи. С этого телефона можно совершать звонки на 250 минут в месяц.

«Дела тут шли по-настоящему хорошо, когда я только приехал в 1972, и в итоге я остался. Тогда тут открылись три новых центра продажи автомобилей. С 1989 года ни одного не открывалось. Тут нет будущего. Как-то печально от этого. Хочется, чтобы люди могли жить лучше».

Война с бедностью продолжается посредством федеральных грантов. Продовольственные талоны, программы по трудоустройству и пособия по инвалидности уберегли многих от наиболее тяжких последствий ухода работодателей из региона. Некоторые семьи все еще с трудом зарабатывают на еду, но их детей кормят — даже если это и не вполне здоровое питание — в школе.

Федеральные деньги также подарили Вивьен Лунсфорд новый дом — просторное деревянное бунгало с балконами с двух сторон и лесом позади, сооруженное в ложбине прямо за городом. Вдоль узкой дороги из Биттивилла стоят простенькие бревенчатые хижины, спрятанные за деревьями.

«Они тут стоят, наверное, с начала ХХ века», — говорит Вивьен. «Я не представляю, как в них живут люди. Это очень примитивные дома. Там из проточной воды только ручей. Но люди просто не хотят уезжать. В них говорит гордость, наследие этой земли».


Трейлеры в Биттивилле.
Фото: Шон Смит для Guardian

До получения этого дома 38-летняя Лунсфорд была безработной и бездомной. Ее мать подала заявку на грант и ипотеку со скидкой от имени своей дочери, не сообщив ей об этом, чтобы построить более современную и просторную версию старой деревянной хижины. Лунсфорд платит по ипотеке 389 долларов в месяц — меньше, чем стоимость аренды.

«Сюда ушло столько грантовых денег, что при условии, что я здесь буду жить 10 лет, возвращать эти деньги мне не нужно»

Лунсфорд смогла также найти работу в жилищной ассоциации Биттивилла, которая строила ее дом. В этом доме она сейчас живет со своим гражданским мужем и его дочерью-школьницей.
«Люди тут заметно беднее. Нельзя просто так пойти и устроиться работать в Макдональдс. Ближайший Уолмарт в часе езды. Я могу приехать к папе во Флориду, и там будто другой мир. Тут время как будто остановилось».

«Проблема с бездомными здесь не такая, как в большом городе. Тут люди просто делятся кроватями. Бедные люди, дедушки и бабушки с детьми и внуками живут все в одном доме. Тут их много»

Другие люди в очереди на жилье — деревянные дома или трейлеры — это, по ее определению, погорельцы, чьи дома были уничтожены пожарами от свечей, керосиновых печей или печей-«буржуек». Эти вещи часто бывают в домах, где в целях экономии отключено электричество или другие удобства.

«Счета по ЖКХ в трейлере неприличные, потому что трейлер не утепляется. Я помогала одной леди, мисс Нелли. Ей уже под восемьдесят. Зимой ее счета за электричество достигают почти 400 долларов в месяц. Она столько не может себе позволить. Трейлеры плохо отапливаются. Некоторые люди предпочитают не пользоваться удобствами, чтобы не платить за них. У многих здесь доход от 500 до 700 долларов в месяц. Это все, что у них есть. Не очень много, особенно когда у тебя есть дети, когда надо платить за бензин, за автострахование, и еще в доме столько всего, за что надо платить».

Шериф Венделл «Жук» Чайлдертс.
Фото: Шон Смит для Guardian.

Тем не менее, программа обеспечения жильем не лишена проблем. Дом Лунсфорд строил Боб Болл. Он же строил дом для молодого мужчины по имени Дюк и его жены. Оба были безработными и до этого жили в доме-фургоне.

Болл взял Дюка на работу. Федеральные деньги держат его бизнес на плаву, но он все равно с тенью неодобрения отзывается о государственном обеспечении жильем. «Он уже в двадцать с небольшим получил новый дом. Мы все за это заплатили».

Большую часть XIX века эту часть «штата мятлика», как называют Кентукки, прославляли в романтических историях о суровых жителях фронтира и храбрых охотниках, которые были квинтэссенцией американской самодостаточности. Самый известных из них — Дэниэл Бун, охотник и маркшейдер, один из первых поселенцев в Кентукки. Значительную часть округа Ли занимает национальный лесопарк, названный в его честь.

«Здесь очень ценят культурное наследие», — рассказывает Ди Дэвис, чьи родители были родом из округа Ли, хотя сам он вырос в соседнем округе, где возглавляет Центр развития сельской местности. «Первые бестселлеры писались именно про этот регион. Он некогда был символом Америки. Именно такой фронтир: белый и благородный. Такой была картинка в умах людей.

Ко времени приезда сюда Джонсона успел сложиться другой образ — отсталого, консервативного деревенщины с бутылью самогона и ружьем. Этот стереотип распространялся телевидением в популярном комедийном сериале 1960-х, «Деревенщина в Беверли-Хиллз», где простые горные жители находят на своих участках нефть, богатеют и переезжают со своими ружьями, Библиями и симпатиями к Конфедерации в Калифорнию, жить среди миллионеров.

В 2003 году Дэвис вел кампанию против планов канала CBS создать ремейк этого сериала в виде реалити-шоу, поселив бедную семью из Аппалачского региона в особняк в Беверли-Хиллз. Один из продюсеров CBS шутил, говоря о потенциале этого шоу: «Вы представьте серию, где они будут принимать на работу горничных!»
Дэвис одержал верх над CBS, но считает, что сами планы сделать такую передачу говорят о сложившемся мнении, будто белые люди, живущие в бедных регионах, сами виноваты в своем несчастье.

«Есть ощущение, что на тебя смотрят свысока. Будто над тобой можно смеяться, жалеть тебя. Ты не можешь быть на равных с более состоятельными людьми, с теми, кто живет в более богатом месте. Не то чтобы так было всегда, но мы быстро начинаем ощущать это бремя. Мы уже привыкли остро реагировать на людей, которые, как нам кажется, смотрят на нас свысока. Они осуждают нас за нашу одежду, за наши машины, за наши доходы, за наш говор»

«Это самый бедный избирательный округ в США. Я в детстве вместе с отцом занимался доставкой мебели. Никто о себе не говорит, что они живут в бедности. Бедность — это слово, которым людей осуждают. Они говорят, мол, я бедный, но для бедных мы живем неплохо. Люди могут называть себя бедными, но никогда не скажут, что живут в бедности».

Карен Дженнингс столкнулась с этим отношением, когда впервые покинула Биттивилл.
«Когда я поехала в Луисвилл подростком работать в Waffle House, у меня был деревенский акцент. Надо мной смеялись и спрашивали, есть ли у нас вообще ванные и туалеты. Здешних людей осуждают в больших городах, и это им не нравится. Разница в том, что города свои проблемы скрывают. А здесь городок маленький, скрывать не получится. Тут и наркотики, и бедность. Много стариков приходят за едой. Пособий недостаточно. В классе моей внучки три девочки беременны. Тут трудно расти. Люди этого не скрывают, но не любят, когда их судят за это».

Наркоэпидемия

Стереотип развивается. Аппалачский регион по-прежнему считают отсталым и нищим, но теперь его еще знают как жертву эпидемии зависимости от лекарств по рецепту. Стив Мэйс, де-факто мэр округа Ли, сам, без какого-либо повода начинает говорить именно об этом.

Мэйс — исполнительный судья округа. Это старинный титул, подразумевающий политическую, а не судебную власть. Его офис находится в Биттивилле, где он родился и шестнадцать лет проработал полицейским, из них восемь — начальником полиции.

«Когда я работал полицейским и начальником полиции, были проблемы с наркотиками, и мы накрыли много притонов, но сейчас дела идут еще хуже. Работы здесь мало. Некоторые люди пытаются найти выход. Они не достигли того, чего хотели, и просто пытаются как-то сбежать от своих бед, как мне кажется. Они испытывают этот кайф, и как только он тебя захватывает, ты уже от него не избавишься. Они не думают, что их ждет светлое будущее, не видят надежды, и они продолжают употреблять».

«Среди них люди всех возрастов. Их жалко. Это неплохие люди. Наркотики рушат их жизнь. Они делают все обычное в таких случаях. Воруют, выписывают фальшивые чеки, молодые девчонки занимаются проституцией за наркотики»

Мэйс особенно остро чувствует эту проблему, потому что его дочь была осуждена за незаконное приобретение наркотиков из местной аптеки, где она работала.

В 2013 году передозировки составляли 56% всех смертей в результате несчастного случая в Кентуки, а в восточной части штата — еще больше.


Шериф Дэвид Стэмпер на службе в Биттивилле.
Фото: Шон Смит для Guardian

Самый известный виновник бедствия — опиоидное обезболивающее «ОксиКонтин», вызывающий сильное привыкание и известный здесь как «деревенский героин». Обычно его размалывают и вкалывают либо нюхают для получения мгновенного и мощного кайфа.

Его употребление настолько распространено, что основная часть судебных дел, о которых пишут в газетах, касается наркотиков. Почти у каждого в Биттивилле есть история о человеческой цене этой беды. Некоторые вспоминают, как звезда бала выпускников города, Мишель Мур, в девяностых опустилась в пучину наркозависимости. Мур с трудом вела жизнь матери-одиночки, проживая в трейлере, пока ее не зарезал мужчина, с которым она принимала наркотики.

Примерно в то же время начальник полиции Биттивилла Омер Ноу и шериф округа Ли Джонни Манн попали в тюрьму за то, что брали взятки и покрывали наркокурьеров. Пять лет спустя новый шериф округа Ли, Дуглас Бранденбург, отправился в тюрьму за схожее преступление.

Среди всего этого самоуничтожения трудно быть шокированным чем-то. Но четыре года назад жители округа Харлан — в паре часов езды на юго-восток — были потрясены чередой смертей родителей членов местного детского клуба. Они все скончались в течение шести недель. Одиннадцать детей видели, как умирает кто-то из их родителей.

Получить наркотики нетрудно. Пожилые люди торгуют препаратами, которые им прописывает врач, чтобы увеличить свои доходы, одни из самых низких по стране. Средний пенсионный доход по стране составляет около 21 500 долларов. В Биттивилле — 6 500.

В прошлом году владельца аптеки в соседнем округе Клэй, Терри Тенета, посадили в тюрьму на 10 лет за незаконное распространение сотен тысяч таблеток после того, как полиция увязала препараты с несколькими смертями от передозировки. Только в 2011 году он поставил более чем 360 тысяч таблеток «ОксиКонтина» в округе с населением всего в 21 тысячу человек. Рецепты были выписаны в основном врачами из других штатов.

Обвинители предположили, что на протяжении нескольких лет одна-единственная клиника в полутора тысячах километров от округа, в Южной Флориде, предоставляла рецепты для четвертой части всех препаратов «ОксиКонтин», проданных в восточном Кентукки. Автобусный рейс во Флориду известен полиции и наркоманам как «Окси-Экспресс».

В 2012 г. доктор Пол Волкман был приговорен к четырем пожизненным срокам за то, что нелегально выписывал рецепты на наркотические таблетки (всего более 3 млн. таблеток). Волкман работал в клинике в г. Портсмут, штат Огайо, на границе с Кентукки. По словам прокурора, из-за рецептов доктора десятки людей умерли от передозировки.

Другой доктор, Дэвид Проктер, получил 16-летний срок за то, что поощрял нелегальные поставки лекарств в своей клинике. В эту сеть были вовлечены, как минимум, еще 4 врача, лекарства поступали в восточный Кентукки.

Врачи и фармацевты, продающие наркотики, не могут считаться уважаемыми людьми. Но в Биттивилле и окрестных городах многие уверены, что за этими медиками стоит нечто большее, извлекающее выгоду из жителей этих городов, пользуясь их уязвимостью.

Дэвис убежден, что фармацевтические компании настойчиво продвигают «ОксиКонтин» (сильное обезболивающее средство) и подобные препараты в регионах, где по причине климата или особенно суровых условий, болеутоляющее пользуется повышенным спросом.

«Они берут продукт на основе синтетического опиума и продают его вам как обычное болеутоляющее. Прекрасно зная, что он вызывает сильную зависимость»

«Обращаясь к доктору, обязательно встретишь продавца. Вот лекарство на основе синтетического опиума, подходящее средство для паллиативной медицины (облегчение симптомов смертельных заболеваний) — для больных раком — продается как обычное болеутоляющее средство. Зная о том, какую сильную зависимость оно вызывает, они все равно его продают, — возмущается Дэвис. — Я живу в городе с населением в 1,500 человек, тут работает семь аптек, которые с таким же успехом можно назвать метадоновыми клиниками, и все это получает соответствующую поддержку. Это выгодно и врачам, и фармацевтам, и юристам.

Результаты недавнего исследования показали, что сильное опиоидное обезболивающее является одной из причин резкого роста смертности (последние 20 лет) белых американцев среднего возраста. Особенно уязвимы в этом плане менее образованные граждане в возрасте от 45 до 54 лет. Среди других причин ученые Принстонского университета выделяют злоупотребление алкоголем, более дешевый и качественный героин и суицид. Исследователи предполагают, что финансовые трудности часто были одной из причин самоубийств.

Производитель «ОксиКонтина», компания Purdue Pharma, была оштрафованафедеральным судом на $634 млн в 2007 году за предоставление докторам и пациентам искаженной информации об эффекте привыкания, который вызывает это лекарство. Сейчас это дело ведет правительство штата Кентукки. Генеральный прокурор штата, Джек Коунвей, обвиняет компанию в сокрытии информации о побочных эффектах препарата с целью повышения прибыли, а ее торговый персонал — в ложном позиционировании «ОксиКонтина».

«Я хочу, чтобы они понесли ответственность перед восточным Кентукки за то, что совершили. Мы потеряли целое поколение», — комментировал Коунвей для издания Herald-Leader, г. Лексингтон

Purdue отвергла все обвинения.

В конце прошлого года Beattyville Enterprise сообщили, что фармацевты города призывают производителей взять под строгий контроль сбыт «Нейронтина» — это похожий рецептурный препарат. Спрос на него повысился, а таблетки часто находили на месте смерти от передозировки. Оборот героина тоже растет.

Спросите любого, где он взял деньги на наркотики и почти наверняка вам ответят, что, в основном, из пособия, и частично от торговли «шипучкой» — так местные называют прохладительные напитки.


Западный край Мейн Стрит, Биттивилл.
Фото: Дэвид Койл / Команда Д. Койла для Guardian

Примерно 57% жителей Биттивилла получают продуктовые карточки. В начале каждого месяца на них начисляются деньги. В этот же день целые ящики Пепси и Кока-колы исчезают с полок супермаркетов и оплачиваются при этом преимущественно талонами.

Обычно напитки продают мелким магазинам по выгодным для них ценам (дистрибьютор потребовал бы больше). Так несколько сотен долларов, предназначенных для покупки продуктов, превращаются в наличные — 50 центов за каждый доллар.

«Схема шипучки» — так обычно называют это те жители Биттивилла, которые считают пособия таким же проклятием для города, как и сами наркотики.

«У нас тут много наркотиков и подобной заразы, — сказала Вильма Баррет из пищевого банка. — их покупают за талоны. Это происходит у вас на глазах и это отвратительно. Для нас тут это что-то вроде ловушки».

Куриер, владелец горнодобывающей компании, согласен с этим и считает, что пособия — зло для Биттивилла. «От этого все только хуже. Люди лишаются стимула делать хоть что-нибудь. Нельзя просто так давать людям деньги и при этом ожидать, что они возьмутся за голову. Нужно дать им стимул, они должны хотеть стать лучше. Мне жаль, что они попадают в эту ловушку», — говорит Куриер.

Выживая на пособие

Для Эйприл Ньюман заявление о пагубном влиянии пособия кажется смешным. По ее словам, оно спасло ее и маленьких детей (от 1 до 4 лет) от нищеты, когда Эйприл осталась одна после шести лет неудачных отношений.

«Это очень обидно и тяжело. Люди смотрят на тебя свысока», — вспоминает она.

Чтобы получить жилье и финансовую помощь, Ньюман должна была зарегистрироваться в программе штата Кентукки по предоставлению финансовой поддержки для малообеспеченных семей с детьми, программа предусматривает тренинги или волонтерство. Она получила пособие на жилье — платежный чек — на сумму около $800 в месяц, после того, как поступила на работу в AmeriCorps. Это федеральная организация, занимающаяся трудоустройством граждан. Ньюман также получает $600 в виде талонов. Государство покрывает расходы на медицинскую помощь детям.

«Все еще трудно свести концы с концами, но я многому научилась. Когда ты мать-одиночка и тебе не на кого рассчитывать, приходится грамотно распределять расходы. Поэтому, если скоро нужно будет собирать детей в школу или скоро Рождество, я заранее, обычно за 3-4 месяца, начинаю откладывать деньги. И в нужный момент у меня всегда есть средства, я здорово научилась экономить», — говорит Эйприл

Жилье, которое получила Ньюман по федеральной программе, находится в пустом многоквартирном доме на краю города, там она не чувствует себя в безопасности. «По крайней мере, это временно. Я рассчитываю подзаработать денег и переехать. Нельзя растить детей в подобных местах», — делится Ньюман.

Но чтобы переехать, нужно будет оплачивать аренду, а перспективы найти полноценную работу пока туманны.

Вильма Баррет не склонна сочувствовать людям, которые оказались в положении Ньюман, несмотря на то, что и ей тоже приходится пользоваться государственной поддержкой.

«У нас была ферма и мы сами обеспечивали себя средствами на существование. Четыре года назад у меня случился инфаркт и пришлось уйти с работы. Тогда-то я и начала приходить [в пищевой банк], — говорит она. — У меня есть корова и куры, они дают мне молоко и яйца. В этом году нам не нужна свинья, в морозилке еще осталось мясо с прошлого года».

Баррет и ее муж получают приблизительно $1,100 в месяц в виде пособий и талонов. Она не понимает молодых людей, нежелающих работать. «Для человека непривередливого дело всегда найдется. Работа, за которую платят $6 в час, лучше, чем ничего. Я росла на ферме с двумя мулами. У меня трое детей и все они умеют работать».

В XIX веке в Биттивилл пришла инвестиционная компания, которая намеревалась сделать из города «центр добычи минеральных, древесных и сельскохозяйственных ресурсов» восточного Кентукки.


Фасад закрытого магазина, Мейн Стрит, Биттивилл.
Фото: Дэвид Койл / команда Д. Койла для Guardian

«Если бросить связку бревен в реку к западу от гор, отделяющих Кентукки от Вирджинии, она проплывет мимо неприступных гор и живописных долин прямо к водоему в Биттивилле. Восточный Кентукки не сможет развиваться без этого города, который, без сомнения, станет большим и важным центром», — такими были заявления компании.

Но всему этому не суждено было случиться. В течение нескольких лет железные дороги заменили речной транспорт и важнейшие пути для доставки товаров не пересекали Биттивилл — как и дорожная сеть, которая в XX веке распространилась по всей Америке.

В конце концов, вместо обещанного развития восточный Кентукки подвергся грабительству.

В своем знаменитом романе 1963 г. «Ночь приходит в Камберленд: история депрессивного региона» Гарри Кодилл рассказывает о «жадности и хитрости угольных магнатов», которые не оставляли городу ничего, кроме бедствий.

«С самого начала компании по добыче угля и древесины стремились сохранить при себе все произведенные богатства, — пишет Кодилл. — Они выделяли самую незначительную сумму на школы, библиотеки, медицинские учреждения и другие организации, необходимые для сбалансированного, продуктивного и цивилизованного общества. Знания и хитрость руководителей этих компаний позволяли им подкупать и обманывать избранных государственных чиновников, они действовали вопреки законным устремлениям граждан»

Даже во время «войны с бедностью», когда для поддержки регионов выделялись миллиарды долларов, эти деньги перехватывались политиками и членами Конгресса, и поддерживали совсем не тех, для кого изначально были предназначены.

Сейчас, если спросить, кто виноват во всех бедах Биттивилла, все дружно укажут на одного человека.

«Когда пришел Обама, все стало хуже, — говорит Куриер. — экономика не рухнула, но появилось много ограничений EPA (Агентство защиты окружающей среды). В последние два или три года многое изменилось в законодательстве, которое касается горнодобывающего дела. Тут больше не будет крупных горных разработок. У меня на вершине работало 50 человек, теперь осталось шестеро».

Многие не разделяют мнение Куриера. Промышленность постепенно угасала десятки лет. Объемы добычи угля упали на 63% с 2000 года. Механизация сократила число рабочих мест задолго до этого.


Брошенный уголь, Биттивилл.
Фото: Дэвид Койл / команда Д.Койла для Guardian

Дэвис сообщил, что представители угольной промышленности организовали политическую кампанию против мер правительства, которые привели к спаду. Кампанию проводила финансируемая промышленностью группа, «Друзья угля».

«Понимая связь между сокращением рабочих мест в угольной промышленности и соответствующим спадом экономики, „Друзья угля“ проводили автошоу, футбольные матчи и даже музыкальные мероприятия — все было довольно культурно — они критиковали правительство, и пытались всячески об этом заявить. Они демонстрировали плакаты, на которых было написано: „Остановите угольную войну“», — вспоминает Дэвис.

«Сейчас мы дошли до того, что тонна угля, добытая в восточном Кентукки, стоит $68, а в Вайоминге — $12. Большую часть привозят из Вайоминга. Но если вы спросите людей, почему так получилось, это все Обама. Они обвиняют политику, а не рынок. Очень удобно свалить всю вину на черного парня»

Враждебное отношение к первому черному Президенту США — довольно распространенная вещь. На первых страницах Three Forks Tradition, самой тиражируемой газеты Биттивилла, говорится о том, как Обама «пытается разрушить Соединенные Штаты, которые мы знаем». Издание обвиняет его в «борьбе с англосаксами, которые трудятся, чтобы выжить, верят в Бога и в право носить и хранить оружие» и называют Президента и его, в то время, генерального прокурора, Эрика Холдера, «преследователями расизма, у которых руки в крови».

«Он создает расовые противоречия, для устранения которых потребуется жизнь нескольких поколений», — заявляется на страницах издания без всякой иронии.

Вивьен Лансфорд из жилищно-строительной ассоциации передала через стол страничку, вырванную из небольшого блокнота. На ней было что-то написано карандашом большими буквами. Записка предназначалась для Митча Макконела, сенатора из Кентукки и лидера Республиканцев. Надпись гласила: «Митч нам поможет», еще там было несколько слов о том, что он защитит Кентукки от тех, кто «против угля».

«Это дочка написала. Она еще маленькая, одному Богу известно, откуда она все это берет. Я ей такого не говорю, но все уверены в обратном. Она слышит это в школе, от друзей и их родителей. Эти вещи можно услышать повсюду», — делится Лансфорд.

Другой житель Биттивилла предложил собирать деньги, для поддержки Республиканцев в городе.

«Это безумие, правда. Такое происходит не только здесь, но и в других странах. Столько людей живут на пособие и при этом голосуют за Республиканцев, это просто бред. Мне очень стыдно. Я многое понимаю, я вижу, как они боятся того, что президент „не того цвета“, и они не собираются пересматривать свой взгляд на вещи», — прокомментировал человек, пожелавший остаться неизвестным, потому что, «несмотря на то, что мои слова правдивы, они могут тут кого-нибудь обидеть»

 


Помощник шерифа, Дэвид Стампер, решил заглянуть в местный колледж на субботнюю игру.
Фото: Шон Смит для Guardian

Стив Мэйс, настоящий м’р округа Ли, республиканец. На полке за его рабочим столом стоит фото Макконнела. «Мне нравится Митч. Он всегда выручает, когда мне нужны гранты или что-нибудь подобное. Всегда придет на помощь», — говорит Мэйс.

Однако за несколько месяцев до этого, Макконел заявил, что «слишком многие люди получают талоны на еду» и описал программу как «удачную попытку подавить продуктивность».

Это сбивает Мэйса с толку. Партия Макконела постоянно демонизирует людей, получающих материальную помощь — но таковы многие его избиратели. Мэйс считает пособие «ловушкой», но признает, что без него город бы не выжил.

«Это уловка 22 (неразрешимое логическое противоречие — прим. Newочём). Я понятия не имею, что делать. Люди борются с нищетой и не смогут прожить без пособия. Но все же некоторые наживаются на этом, — говорит он. — Я не могу быть однозначно против пособия. Просто мне кажется, что предоставлять его следует не всем. Конечно, есть люди, которым это действительно нужно, а есть люди, которые и сами способны заработать себе на жизнь. Но я не из тех, кто призывает отказаться от пособия»

Все же он признает видимое противоречие между людьми, голосующими за определенную партию и этой самой партией, которая выступает против государственной поддержки, без которой избиратели не смогут прожить.

«Вы правы, Республиканцы решительно против этого. Но люди голосуют за них, чтобы поддержать местных кандидатов или сохранить семейные традиции. Мой дед, к примеру, был Республиканцем. Я рос в семье Республиканца, значит и голосовать буду за них. Вот так все это и происходит», — заключил он

Такой неизменный порядок может показаться нелепым. Демократы описывают это примерно так: белые бедняки голосуют против собственных интересов. Такая точка зрения раздражает Дэвиса.

«Они спрашивают, почему эти люди не поддерживают свои интересы? Люди всегда голосуют за то, что им выгодно, если смогут разглядеть эту выгоду. Если они считают, что государство не работает, что Демократы не заботятся о людях вроде них, не хотят даже иметь с ними ничего общего; желают получить их голос, но не хотят связываться с ними, вполне логично предположить, что избиратели поддерживают свои интересы», — подытожил Дэвис.

Так что насчет будущего?

«Будущее неутешительно. Не думаю, что у сырьевого сектора Америки оно есть, — говорит Куриер. — Раньше у этой отрасли было преимущество в виде дешевой рабочей силы, теперь оно исчезло. У нас тут было множество мелких фабрик, но они перебрались в Мексику и Китай. В отдаленных районах дешевое жилье, но все остальное обходится дороже. Стоимость коммунальных услуг и транспорта, цены на продукты — все на порядок выше. Менеджеры не хотят жить в таких районах. Образование тут ужасное. Это страна третьего мира. Мои дети росли здесь до 8-9 лет, потом они отправлялись в школу в Лусвилле [233 миль отсюда]. Я бы не хотел, чтобы они ходили в местную школу»

 


Покинутая ж/д станция для погрузки угля, Биттивилл.
Фото: Дэвид Койл / команда Д.Койла для Guardian

Мэйс обеспокоен тем, что Биттивилл и округ Ли теряют самых образованных людей, а остаются только наиболее уязвимые. «Дети выпускаются из высшей школы со всеми почестями и поступают в колледж. Тут есть много смышленых людей, но для них нет перспектив после колледжа. Естественно, они здесь не останутся. Нам же нужно найти способ удержать их тут», — сказал Мэйс.

Подобно тому, как железные дороги и трассы обошли стороной Биттивилл в прошлом веке, высокоскоростной интернет не добрался до этих мест в наши дни. Большинство людей подключены к медленным и дорогим спутниковым провайдерам. Еще одно препятствие для ведения бизнеса.

Мэйс считает, что округ зарывает надежды на будущее еще и тем, что не развивает рекреационную сферу. «Мы предлагаем скалолазание в то время как 4 округа объединили усилия и инвестировали в создание парковой зоны для внедорожников. Мы пытаемся спустить на реку каноэ. У нас есть дома отдыха и туристы приезжают сюда со всей страны. Мы старательно работаем над этими вопросами, потому что, на данный момент, это все что у нас есть. Нам просто нужен небольшой перерыв», — заключил Мэйс.

«Я оптимистично настроен на будущее. Для меня нет места лучше, чем округ Ли. У нас есть свои проблемы, но есть и хорошие люди. Я встречал многих богатых людей, которые пожалеют даже $10 отдать. Но в этом районе, несмотря на то, что люди не особо богаты, если у кого-нибудь случилась неприятность или болезнь, или даже рак, все объединяются и собирают столько денег, сколько это возможно, чтобы помочь человеку справиться со своей проблемой. Я чувствую, что наркотики — это наша главная проблема. Она не только разрушает жизни людей, но и усугубляет экономическую ситуацию. Если компания отказывается открывать здесь производство из-за неполного рынка труда, ваше рабочее место пропало. А еще город теряет людей, они переезжают отсюда. Многие перебираются в большие города, чтобы найти работу. Поэтому численность населения резко падает. Я не настолько умен, чтобы понять, как это изменить. Но если на этой земле еще возможен дождь, я думаю, мы будем расти»

Итак, погибла ли американская мечта в Биттивилле?

«Если вы никогда не испытывали эту самую Американскую Мечту, не расширяли рамки возможного, не думаю, что вы поверите в нее, — говорит Вивьен Лансфорд. — Чтобы поверить, человек должен сам увидеть или почувствовать, прикоснуться к мечте»

Эд Куриер утверждает, что знаком с этим явлением, но никак не связывает его с Биттивиллем. «Перспективы будут у тех, кто пойдет в колледж, но не у тех, кто останется. Это заброшенное место», — считает он.


Эйприл Ньюман с Оливией (2 года) и Джонатаном (1 год). «Не хочу оставаться здесь, и не хочу, чтобы мои дети тут оставались».
Фото: Шон Смит для Guardian
Эйприл Ньюман считает так же. У нее тоже есть мечта, и она не связана с Биттивиллем.

«Я очень хочу стать учителем и для этого я должна выбраться из этого города. Тут у тебя нет вариантов. Не хочу оставаться здесь, и не хочу, чтобы тут оставались мои дети. Здесь происходит слишком много плохого. Это правда очень грустно», — говорит она

Ди Дэвис считает, что Американская Мечта жива даже для тех, кто не может покинуть Биттивилл, но для них она работает немного по-другому. «Это не столько мечта иммигранта, сколько мечта о выживании и о том, что когда-нибудь у тебя все будет хорошо», — отметил он.

Автор: Крис Макгрил.
Оригинал: Guardian.

Перевели: Георгий Лешкашели, Кирилл Козловский, Наташа Живова.
Редактировали: Евгений Урываев, Артём Слободчиков, Роман Вшивцев.