Мир

Город, в котором не встает солнце

admin
Всего просмотров: 344

Среднее время на прочтение: 10 минут, 27 секунд

Я прожила год в норвежском городе Тромсё, где полярная ночь длится всю зиму и где процент людей, страдающих от сезонной депрессии, поразительно низок. Вот что я поняла о счастье и зимней депрессии за это время.

Город Тромсё находится более чем в 300 км к северу от Полярного круга, где длина светового дня сильно варьируется в зависимости от времени года. Во время полярной ночи, которая длится с ноября по январь, солнце не встает совсем. Затем дни постепенно становятся длиннее, и, когда наступает полярный день, с мая по июль, солнце вообще не садится. После полярного дня световой день становится все короче и короче, пока снова не наступит полярная ночь, затем годовой цикл повторяется.

Так что неудивительно, почему многие люди с трудом могли понять мое желание туда отправиться.

Большинство говорило: «Я бы никогда не смог там жить». Многие добавляли: «Из-за такой зимы я бы постоянно был в депрессии» или «Я чувствую себя уставшим, когда за окном темно».

Но изначально в Тромсё меня заинтересовала именно полярная ночь.

Последние исследования показали, что в Тромсё, несмотря на долгую и темную зиму и местоположение города, процент жителей, страдающих от зимней депрессии, куда меньше предполагаемых значений. Известно, что во время зимы одинаковое число пациентов обратилось за помощью с депрессией в Тромсё, находящемся на широте 69°, и в Округе Монтгомери, штат Мэриленд, находящемся на широте 41°. В то время как среди психологов идут споры о том, как лучше опознавать и диагностировать зимнюю депрессию, ясно одно: жители северной Норвегии каким-то образом научились избегать большей части зимнего недомогания, от которого страдают люди в других частях мира, включая, парадоксальным образом, теплые, более солнечные южные регионы.

Впервые я узнала о Тромсё два года назад, когда только окончила университет и хотела получить больше исследовательского опыта перед тем, как поступать в магистратуру на социальную психологию. В поисках возможности, которая позволила бы мне изучать интересующие меня темы в области в позитивной психологии и психического здоровья, а также удовлетворить мою тягу к приключениям, я наткнулась на работу Йоара Виттерсё (Joar Vittersø), психолога из Университета Тромсё, изучающего счастье, личностный рост и качество жизни.

Связавшись с ним по электронной почте, я узнала, что Университет Тромсё — самый северный университет в мире. Город показался мне идеальным местом, чтобы узнать, насколько я на самом деле склонна к рискам, и чтобы провести психологическое исследование уникального населения города: как жители северной Норвегии защищаются от зимней депрессии? Можно ли определить эти стратегии и применить их где-либо еще для достижения такого же положительного эффекта?

После нескольких месяцев переписки с Виттерсё он согласился стать научным руководителем моей исследовательской работы, которая должна была ответить на эти вопросы; через год, получив грант программы Фулбрайта по обмену между США и Норвегией, я полетела в Норвегию. По приезде в Тромсё в августе полярный день только закончился, ночью небо было темным всего час или два, и до полярной ночи оставалось около трех месяцев.

Тромсё — это небольшой остров с населением 70 000 человек, по размеру приблизительно равный Манхэттену, второй по населению город севернее Полярного круга. В городе есть все необходимое для жизни — торговый центр, три торговые улицы и несколько кинотеатров, — но ничего лишнего, поэтому Тромсё больше похож на пригород, чем на большой город. Окруженный со всех сторон горами и фьордами, город кажется изолированным и диким.

Благодаря этому всему Тромсё мне быстро понравился. Несмотря на то, что город относительно небольшого размера, я была приятно удивлена, узнав, что в нем проводится большое количество фестивалей, культурных событий и общегородских праздников. Главная пешеходная улица оживлена каждый день (кроме воскресенья, когда большинство магазинов закрыто), особенно по субботам и после двух часов ночи по выходным.

Я обосновалась в студенческом общежитии, у меня было три соседки-норвежки и прекрасный вид на фьорды. Затем я начала устраивать свою жизнь в Тромсё. Я взяла уроки норвежского языка, который был мне нужен в основном для того, чтобы понимать надписи на этикетках в продуктовых магазинах, потому что почти все в Норвегии говорят по-английски. Я нашла компанию друзей, состоящую в основном из иностранных студентов-европейцев, которые, как и я, хотели попробовать все, что есть интересного в Тромсё (и сделать это дешево — жить в Норвегии ужасно дорого). Вместо того чтобы ходить по барам и ресторанам, как я обычно делала в Америке, я ходила в горы, участвовала в походах и занималась йогой со своими новыми друзьями. Я вступила в несколько норвежских групп медитации, благодаря чему у меня появились друзья вне студенческого кампуса, и они с удовольствием говорили со мной по-английски, чтобы мне было проще.

Тромсё летом
Тромсё летом / Фото: Кари Лейбовиц (Kari Leibowitz)

Вскоре у меня установился определенный режим: работа над исследованием и документами в магистратуру — по будням, отдых на открытом воздухе и пикники — по выходным. На протяжении нескольких месяцев мы с Виттерсё закладывали основу для нашей работы, расширяя мои предварительные исследования. Мы определились с вопросами, которые будем задавать, набрали участников и протестировали онлайн-платформу, которую использовали для распространения нашего опроса. Мне становилось все комфортнее проводить время в одиночестве. Я стала завсегдатаем кофеен Тромсё, где проводила дни, работая или читая, и со временем, по приходу туда меня уже поджидал мой шестидолларовый латте.

Когда я стала чувствовать себя свободнее в своем иностранном окружении, я обнаружила дополнительное преимущество темы моего исследования: почти у всех, с кем я общалась, — во время повседневных разговоров, на вечеринках, в обеденное время в университете на отделении психологии, — была теория, объясняющая, почему их город процветает во время полярной ночи. Некоторые уверяли, что все дело в рыбьем жире; другие говорили, что используют лампы, имитирующие солнце путем постепенного включения в определенное время утром. Остальные видели причину своего хорошего самочувствия зимой в социальной включенности, участии в общественной жизни города, большом количестве культурных фестивалей Тромсё или ежедневных лыжных прогулках на работу и обратно. Однако большинство жителей просто говорили о полярной ночи так, как будто не видели в ней ничего страшного. Многие даже радовались наступающему сезону и возможности кататься на лыжах.

Тем не менее, только в октябре, через несколько месяцев работы над своим проектом, я поняла, что, возможно, задаю неправильные вопросы. А поняла я это во время разговора с моей подругой Ферн, австралийкой, которая больше пяти лет живет в Тромсё; примерно столько времени планировала провести здесь и я. Хотя мой грант формально закончился в мае, я объяснила, что надеюсь остаться здесь еще на какую-то часть лета, если это будет возможно. (В Тромсё есть только два времени года: длинная зима и короткое лето, которое наступает неожиданно, и длится между поздним маем и поздним июнем, в начале периода полярного дня). Я сказала Ферн: «Будет жаль, если я останусь здесь на зиму, только чтобы уехать прямо перед лучшим временем года».

«Я бы не сказала, что лето — лучшее время года», — без промедления ответила Ферн

Ответ Ферн помог мне посмотреть на предмет моего исследования с новообретенным чувством ясности. Меня осенило, что основное допущение моей работы было в корне неправильным: в Тромсё преобладает мнение, что зима — это что-то, чем надо наслаждаться, а не то, что приходится терпеть. Мои друзья говорят, что зимой в Тромсё много снега, катания на лыжах, северного сияния и всего того, что на норвежском называют koselig — «уютный». К ноябрю свечи с открытым огнем украсят каждое кафе, ресторан, дом и даже место на работе. На протяжении следующих месяцев я лично убедилась в том, что полярная ночь не только безумно далека от полной темноты, но и является временем прекрасных красок и мягкого непрямого освещения. Даже во время самого темного периода можно наблюдать солнце два или три часа в день, когда оно лишь подходит к краю горизонта, никогда полностью не поднимаясь. Во время более долгих световых дней полярной ночи, в ноябре и январе, небо в течение шести часов может быть окрашено в тона рассвета или заката.


Цвета полярной ночи (Кари Лейбовиц)

Мне стало понятно, что я изначально рассматривала предмет своего исследования сквозь призму предубеждений моей собственной культуры: в Нью-Джерси, где я выросла, практически никто не ждал зиму, в том числе и я (я даже выбрала университет в Атланте, чтобы избежать холодного времени года). По моему опыту люди просто стараются выдержать зимнюю темноту в ожидании более солнечного и счастливого времени года. Но в Тромсё полярная ночь, кажется, предоставляет возможности для умственного и эмоционального благополучия.

Я решила включить в свою работу анкету, охватывающую потенциальные достоинства зимы, которые видят жители Тромсё. Но я быстро столкнулась с препятствием: кроме стандартных анкет для определения зимней депрессии, больше не существовало стандартизированных психологических опросников для определения отношения людей к зиме. (Обычно психологи предпочитают использовать существующие психологические методы, а не создавать новые, чтобы их изыскания могли сравнить и сопоставить с предыдущими исследованиями). Но несмотря на то, что можно было найти большое количество анкет для анализа сезонной депрессии, недомогания и расстройства сна зимой, не было ни одного опросника, который бы отражал положительные стороны этого времени года.

Примерно в это же время, как раз когда я более тщательно изучала магистерские программы, я полетела обратно в США на конференцию, на свадьбу и в Стэнфордский университет. Будучи в Стэнфорде, я встретилась с Алией Крум, профессором психологии, чтобы узнать больше о возможностях для магистрантов в ее лаборатории Mind & Body. Исследования Крум в основном касаются индивидуального склада ума, определяемого ей как «линза, через которую человек воспринимает, организует и истолковывает информацию». Когда мы беседовали о её исследованиях и о моей работе в Норвегии, Крум предположила, что именно склад ума может играть роль в том зимнем процветании, что я наблюдала в Тромсё.

Крум продолжает дело психолога Кэрол Двек, предметом работы которой является психологический концепт ментальности, или склада ума. В своих работах и книге «Ментальность: новая психология успеха» (Mindset: The New Psychology of Success) Двек подробно описывает, как ментальность роста (вера в том, что такие черты, как ум и талант, можно развивать в течение времени упорными усилиями) ведет к большему успеху, чем фиксированная ментальность (вера в том, что индивидуальные качества неизменны всю жизнь). Она полагает, что люди с фиксированным складом ума не всегда воспринимают обратную связь как возможность учиться на ошибках и чаще считают критику личным оскорблением. Напротив, люди с ментальностью роста охотнее учатся на своих ошибках, идут на риск и стремятся к самосовершенствованию. Двек убеждена, и теперь большинство согласно с ней, что склад ума можно изменить, и человек может перейти от фиксированной ментальности к ментальности роста.

Труды Крум развивают эту тему, изучая, как ментальность влияет не только на достижения и успех, но и на физическое здоровье. Например, в одном из её исследований было доказано, что у людей с позитивным отношением к стрессу, воспринимающих его как что-то продуктивное, а не отупляющее, более здоровый уровень гормона стресса кортизола. В другом опыте сотрудники отеля, считающие уборку комнат хорошим физическим упражнением, отличались от тех, кто к ней относился просто как к работе, более низким уровнем жира и кровяным давлением. Как показывают её исследования, ментальность может быть не просто фиксированной или гибкой — она может быть позитивной или негативной, конструктивной или деструктивной.

Это привело меня к вопросу: можем ли мы измерить позитивную и негативную ментальность по отношению к зиме? И может ли эта зимняя ментальность быть причиной психологического здоровья жителей Тромсё в течение полярной ночи?

Взяв за образец «Измеритель стрессовой ментальности» — опросник, разработанный для определения отношения к стрессу — мы с Виттерсё разработали Шкалу зимней ментальности. Отвечающих просили оценить по десятибалльной школе, насколько сильно они соглашались или не соглашались с утверждениями вроде «мне многое нравится в зиме», «зимой мне часто ничего не хочется делать» и «я считаю, что зима мрачная и вгоняет в тоску».


«Синий период» — вид из окна автора

Случайная выборка из 238 взрослых норвежцев прошла наш опрос в сети. Эти респонденты почти поровну поделились на жителей южной Норвегии, северной Норвегии и Шпицбергена, арктического острова между северной Норвегией и Северным полюсом. Благодаря теплому течению Гольфстрим положение Тромсё считается «субарктическим», хотя он находится на севере, но на Шпицбергене всё по-настоящему. Там живут всего две тысячи человек, и если они покидают главный город, они обязаны брать с собой оружие, чтобы защищаться от голодных белых медведей. И в плане света, и в плане температуры Шпицберген еще экстремальнее, чем Тромсё. Средние январские температуры там колеблются от -20 до -22 градусов Цельсия, а в Тромсё — от -7 до -2. Полярная ночь на Шпицбергене значительно темнее: нет даже непрямого солнечного света, и освещенность не меняется круглые сутки.

Результаты опроса показывают, что зимняя ментальность может в самом деле играть определенную роль в ментальном здоровье и благополучии норвежцев. Шкала зимней ментальности заметно коррелировала со всеми изученными нами показателями благополучия, включая Шкалу удовлетворения жизнью (широко используемый опрос, измеряющий общее удовлетворение жизнью) и Шкалу личностного роста (шкала, измеряющая открытость новым вызовам). Другими словами, люди с положительной зимней ментальностью зачастую были в то же время и людьми, довольными жизнью и стремящимися к личностному росту.

Мы также обнаружили, что зимняя ментальность значительно коррелирует с норвежскими широтами: у живущих севернее обнаруживалась более позитивная зимняя ментальность. Жителей Шпицбергена с его экстремальным климатом вряд ли можно считать случайной выборкой, и большинство живут там лишь по нескольку лет (на Шпицбергене несколько детских садов, но очень мало старшеклассников, что демонстрирует, насколько часто молодые ученые или нефтяники приезжают сюда с семьями и уезжают до того, как вырастают их дети). Но даже если исключить их из общей выборки, у жителей северной Норвегии все равно наблюдается значительно более положительная зимняя ментальность, чем у южан. Это не то же самое, что сравнивать теплокровных жителей Флориды и лыжников из Мэна — жители юга Норвегии проживают примерно на широте города Анкоридж в Аляске, и у них всё равно холодные, темные и долгие зимы, но не полная полярная ночь. Южные норвежцы так или иначе сталкиваются с зимой, просто они не воспринимают её так положительно, как их северные соотечественники.

Зимы в Тромсё, конечно, необычайны. В этом городе можно наблюдать самые прекрасные явления северного сияния, вокруг него — горы и тропинки, идеально подходящие для лыжных прогулок, и в местной культуре ценится баланс между работой и личной жизнью.

Но я также считаю, что и склад ума жителей Тромсё играет роль в их зимнем благополучии. Я с радостью обнаружила, что ментальность заразна, когда Ферн сказала мне, что не называет полярную ночь mørketid («темное время») и употребляет второе название, «синее время», подчеркивая тем самым, что в этот период всё равно можно наблюдать цвет (многие люди с положительной зимней ментальностью могли бы называть полярную ночь «темным временем», но замечание Ферн показало, как она намеренно себя настраивает на позитивное восприятие зимы). Услышав это, я сама невольно стала замечать мягкий синий цвет, окутывающий все вокруг, и я сознательно научилась воспринимать его как уютный, а не темный. И вместо того, чтобы встречать друг друга жалобами на холод и снег, как часто делают американцы, мои норвежские друзья приходили на встречи пешком или на лыжах, бодрые и свежие от морозного воздуха, и мне самой от этого хотелось одеться потеплее и побыть на улице даже в самые холодные дни.

Насколько мы знаем, мы с Виттерсё — первые, кто изучил зимнюю ментальность, и мы прекрасно знаем научную мантру о том, что корреляция не является признаком причинности. Поэтому мы не можем со всей уверенностью сказать, что положительная зимняя ментальность — непременно причина большего удовлетворения жизнью, или наоборот — но эти явления как-то между собой связаны. И это не значит, что страдающие от клинической зимней депрессии или сезонного аффективного расстройства могут волшебным образом исцелиться, перестроив свою ментальность. Между нелюбовью к холоду и клинической депрессией большая разница. Но наши данные — и мой личный опыт — показывают, что ментальность может играть определенную роль в сезонном благополучии, и эта область кажется мне благодатной почвой для дальнейших исследований. Я надеюсь что-то изучить самостоятельно; когда я уеду из Тромсё, то направлюсь в Стэнфордский университет, чтобы получить PhD в социальной психологии, с Крум в роли научного руководителя.

Но я планирую сохранить и связи с Тромсё. Исследования, сравнивающие зимнюю ментальность в США с нашими данными по Норвегии могут позволить нам больше понять культурное восприятие зимы. Схожим образом, исследования, способствующие возникновению положительной зимней ментальности, обращая внимание людей на ее пользу, могли бы ответить на вопросы о роли ментальности в зимнем благополучии. Как человек, уехавший из Нью-Джерси в Джорджию, чтобы избежать холода, после своего личного эксперимента я могу с уверенностью сказать, что с правильным настроем легко полюбить и полярную ночь.

Автор: Кари Лейбовиц
Оригинал: The Atlantic

Перевели: Екатерина Евдокимова и Кирилл Козловский для Newочём
Редактировали: Леонид Мотовских и Георгий Лешкашели