Люди

Я 15 пытался стать американцем. У меня не вышло

admin
Всего просмотров: 169

Среднее время на прочтение: 8 минут, 35 секунд

Последние 15 лет я прожил в Америке. Я получил две научные степени в университетах Лиги плюща, и сейчас нахожусь в шаге от депортации.

Несмотря на то, что я являюсь «давним гражданином Америки», как я часто в шутку представляюсь при знакомстве, на самом деле у меня гражданство Новой Зеландии. Мне было примерно 18 лет, когда я первый раз побывал в Америке. Я до сих пор помню ту радость, которую испытал, когда поздно ночью самолет, летевший из Окленда, приземлился в аэропорту имени Джона Кеннеди. Американцы могут романтизировать Новую Зеландию за ее природные красоты и за то, что там снимали «Властелин Колец», но это довольно небольшая страна, и мы часто мечтаем о жизни в крупном городе, его культуре, возможностях и ощущении, что ты находишься в центре мира. И мне предстояло стать частью такой жизни.

Я приехал в Америку, чтобы поступить в Йельский университет. Барбара Буш, дочь Джорджа Буша-младшего, училась вместе со мной. Я провел там 4 года и окончил университет с красным дипломом, изначально специализируясь в математике и физике, а затем — в гуманитарных науках. (Потом я иногда буду жалеть об этом решении, поскольку иммиграционные правила не так строги для тех, у кого есть научная степень в естественных и технических науках, инженерном деле и математике. Хотя даже с учетом этого преимущества, иммиграционная система всё равно отвратительная).

Затем я решил поступить на юридический факультет Колумбийского университета. Несмотря на кризис, мне удалось получить хорошую работу в престижной юридической фирме и поработать над громкими делами, связанными с компаниями, которые находятся в списке пятисот самых крупных предприятий США по версии журнала Fortune.

Все это время я жил в Америке законно. Я всегда следил за тем, чтобы мои документы были в порядке. Во время учебы, потом — работы, оформляя сначала студенческую визу, затем — рабочую, я всегда скрупулезно следовал иммиграционным правилам, платил все налоги, заполнял все необходимые документы и даже не получал штрафов за парковку.

Но оказалось, что недостаточно просто следовать правилам. Моя попытка устроиться на работу в общественный сектор неожиданно провалилась, что привело к неизбежному аннулированию моей рабочей визы. В июле закончится срок действия моей нынешней визы, и, подчиняясь правилам, я должен уехать — куда угодно, кроме Америки. Соблюдение всех законов Дяди Сэма на протяжении 15 лет привело к тому, что мне пришлось в срочном порядке забронировать билет на самолет, чтобы уехать отсюда. Возможно, когда-нибудь в будущем у меня получится вернуться, но я не могу рассчитывать на это, поскольку впереди меня ждет неизвестность. Может, через 5 лет или через 10, или никогда.

Я сражался с иммиграционной системой США полтора десятка лет, и я проиграл. И вот что я узнал за это время.

Я не хочу уезжать

Мне здесь нравится. Американцы — порядочные и благонамеренные люди. Вероятно, вы удивитесь, но они были более приветливы ко мне, чем большинство людей, где бы то ни было. Из четырех стран, в которых я жил, включая ту, где я родился и провел первые годы своей жизни, в Америке мне было уютнее всего. Моя мама говорит, что я принял «Американскую религию». И мои ожидания вполне оправдались: то, чем я занимаюсь в Америке, центре деловой и культурной жизни, с большей долей вероятности имеет значение и последствия для мира, чем любое занятие в каком-то другом месте. Когда я изучал математику и физику в университете, нам преподавали всемирно известные ученые. Когда я работал в юридических фирмах, я работал с одними из самых крупных компаний мира.

Но остаться здесь не могу

Когда разговор с моими американскими друзьями касался моего статуса иммигранта, многие из них спрашивали: «Почему ты не можешь просто получить гражданство?» Американцам, которых я знаю, действительно кажется, что люди, по крайней мере такие законопослушные как я, могут просто пойти в паспортный стол, заполнить кое-какие бумаги и получить гражданство. Снова и снова я должен был выводить их из такого заблуждения. В деле получения гражданства важно общественное положение в Америке, и его сложно изменить. Время, потраченное на учебу, не учитывается. Время, пока ты находишься в стране на рабочей визе, тоже не учитывается, если, конечно, твой работодатель не решит проспонсировать твою грин-карту. Как нас учат во многих фильмах и телевизионных шоу, заключение брака с гражданином Америки тоже может быть выходом, потому что такой брак обеспечивает положение постоянного жителя страны. Но если ты хочешь следовать установленным правилам как я, значит, это должен быть настоящий брак, а не фиктивный. И если ты принимаешь всерьез такие важные личные решения, как брак, то ты, возможно, не захочешь, чтобы выбор правильного момента для принятия такого решения был продиктован службой национальной безопасности.

На данный момент я не могу ни получить гражданство, ни даже остаться в этой стране, поскольку я никак не смогу получить грин-карту. Я не могу рассчитывать на содействие работодателя. Мои родители не обладали нужной дальновидностью в прошлом, чтобы добиться американского гражданства для себя. И сейчас неподходящее время для женитьбы.

На каждом этапе иммиграционная система осложняет процесс для законопослушных иммигрантов. Работодатель, который хочет нанять иммигранта, должен оплатить все затраты, связанные с получением рабочей визы; федеральные законы запрещают работникам оплачивать их самим, от лица нанимателя. Даже если тот готов взять на себя расходы на получение рабочей визы, есть большая вероятность того, что её получить не удастся, потому что годовые квоты на выдачу рабочих виз намного меньше числа тех, кто в них нуждается. В этом году 233 000 высококвалифицированных кандидатов подали документы на получение рабочей визы, но по закону государство может выдать только 85 000, из которых 20 000 отдаются тем, у кого есть ученая степень. Остальным отказывают, даже если они являются дипломированными специалистами, получившими свое образование в Америке, и даже если американские компании сообщили, что им нужны эти работники.

Более того, каждый год федеральные органы власти дают рабочие визы в октябре, когда начинается фискальный год, но заявления они принимают за полгода, значит, чтобы у иностранца был шанс получить визу, он должен подать заявление в начале апреля. Получается, что работник должен убедить американского работодателя предложить ему работу в апреле, при этом не ожидая, что он начнет работать до октября, оплатить расходы на визу и учитывать, что визу могут и не дать. По моему опыту, большинство работодателей просто разведут руками и скажут, что им не нужны такие проблемы, и это вполне разумно.

Кроме того, H-1B рабочая виза (самая распространенная рабочая виза и единственная доступная большинству) действует 3 года и может быть обновлена только один раз. Это значит, что легальный квалифицированный иммигрант должен получить статус постоянного жителя или грин-карту, если он захочет остаться больше, чем на несколько лет. Опять же наниматель должен проспонсировать грин-карту своего работника, оплатив расходы на нее, которые могут достигать 10 000$, и опять же работник не может заплатить эту сумму сам. Работодатели обычно неохотно берутся за спонсирование грин-карт из-за больших затрат, из-за отсутствия гарантии того, что получив грин-карту, работник останется в компании, или работодатель будет нуждаться в его услугах.

Там где я работал и начинал разговор о возможности получения грин-карты настолько тактично, насколько только мог, мне говорили, что это должно обсудить вышестоящее начальство. Я поднимал этот вопрос снова через несколько месяцев, и снова мне говорили, что здесь еще есть вопросы для обсуждения. В результате старший партнер сказал мне, что фирма просто не станет спонсировать мою грин-карту ни при каких обстоятельствах и чтобы я перестал спрашивать. В конце концов понимая, что я не смогу получить грин-карту с помощью делового мира, я сделал выбор в пользу альтруизма и работы на благо общества, но это решение не привело к успеху — вот такой большой риск смена работы может представлять для иммигранта.

Я не хочу выглядеть так, будто жалуюсь на своих работодателей; они лишь реагируют на систему, с которой имеют дело, наиболее выгодным для себя образом. И по меньшей мере некоторые из моих начальников взяли на себя тяжелое бремя и попытались убедить вышестоящее начальство в том, чтобы мне помогли; жаль только, что у них не получилось.

Из-за иммиграционной системы я стал зависимым от своих работодателей

Из-за американского законодательства иммигранты чувствуют себя крепостными. Я постоянно должен был полагаться на спонсорство моего работодателя, будь то рабочая виза или грин-карта. Иммигрант, который уходит с работы, пока его заявление находится на рассмотрении, теряет это спонсорство, даже если заявка рассматривается уже несколько лет, в случае грин-карты. И если обладатель рабочей визы, уволившись с работы или попав под сокращение, сразу же не найдет другого работодателя, готового нанять иммигранта, он быстро потеряет визу и будет должен уехать из Америки.

Я испытывал эти страхи и чувство безысходности. От этого начинаешь чувствовать, что ты не владеешь своей жизнью, и вместо того, чтобы жить, ты просто следуешь условным иммиграционным правилам. Если ты при этом чувствуешь, что твое время и энергия могут быть потрачены на кое-что получше твоей работы, что ж, тем хуже; все равно ты не сможешь уйти, просто потому что риск слишком велик. Если ты чувствуешь срочную необходимость в перерыве, чтобы набраться свежих сил, то не думай, что сможешь вернуться. Если твой работодатель делает что-то, что тебя возмущает, твои американские коллеги могут уволиться из принципа, как в газете The New Republic, но для тебя принципы — роскошь.

Работодатели, нанимающие иммигрантов, должны отчитываться перед департаментом труда в том, что иммигранты и их американские сослуживцы на схожих позициях работают в схожих условиях и получают схожую плату. Но тем не менее рабочая виза дает работодателям все рычаги влияния в рабочих отношениях — сотрудник, не способный рисковать потерей работы, не может многого требовать.

Другая проблема системы иммиграции, зависящей от работодателей: пребывающие в стране по визе не могут создавать стартапы и работать над ними. Иммигрантам с рабочими визами законом разрешено работать только на организации, в настоящий момент спонсирующей их визы. Если они посвящают свои внерабочие часы какому-нибудь стороннему проекту в духе Кремниевой долины, способному стать новым Apple или Google, то они нарушают закон.

Трудности американской миграционной системы неприятны не только для меня, но и для Америки

Мои друзья говорят, что я как раз такого рода иммигрант, каких Соединенным Штатам выгодно оставлять у себя. Мои друзья очень добры, и я далеко не Эйнштейн и не Стив Джобс. Но рискуя показаться нескромным, я хочу сказать, что конкретно в этом мои друзья правы. У меня хорошее образование. Я внес свой вклад, экономический и не только, в жизнь этой страны, которую я люблю с истовостью новообращенного.

Мне кажется смешной мысль о тесте по граждановедению, который вам дают, когда вы подаете на гражданство. Я публиковал аналитические статьи по американскому конституционному праву и более-менее уверен, что знаю о гражданском праве больше, чем среднестатистический американец. Помимо этого я бегло говорю по-китайски, что, насколько я знаю, считается теперь полезным навыком. Тем не менее скоро я не смогу применить свои умения на пользу экономике США — Америка выгоняет меня, требует, чтобы я работал где-нибудь еще.

Миграционная система вредит США и более неочевидными путями. Например, когда я работал в юридической фирме первый год, мой старший партнер хотел, чтобы я поехал с ним в Китай по делам. Мне пришлось ему объяснить, что я этого сделать не смогу, поскольку департамент внутренней безопасности все еще рассматривал мою заявку на визу, и если бы я в этот период поехал за границу, меня могли бы не пустить обратно. Стоит ли говорить, что этот эпизод не пошел на пользу ни моей карьере, ни делам фирмы.

Многие американцы не представляют, насколько неисправна миграционная система

Я уже рассказал о своих друзьях, которые думают, что для получения гражданства стоит лишь пойти в госучреждение и заполнить кое-какие бумаги. Но даже люди, которым по работе положено понимать эту систему, зачастую не видят, как плохо она работает. В одной фирме, где я работал, глава отдела кадров мне сказал: «Да женись, и все». Брак лишь ради грин-карты, разумеется, нелегален — это мошенничество в отношении федерального правительства. Подлинный брак допустим, но тогда нужно найти подходящего тебе человека и быть с ним в отношениях определенный срок, установленный департаментом внутренней безопасности. Снова возникает чувство, что твоя собственная жизнь тебе не принадлежит — государство фактически может указывать, когда тебе жениться.

Кроме того, политики любят говорить по телевидению, что они не против иммиграции, они лишь против незаконной иммиграции, или что неучтенные мигранты должны подчиниться закону, иначе система будет несправедлива по отношению к легальным мигрантам. Знаете что? Система уже несправедлива по отношению к легальным мигрантам. И если бы политическому слою была выгодна легальная миграция, думаю, они бы что-нибудь сделали с описанными мной проблемами. Если бы они не были против легальной миграции, мне не пришлось бы сейчас паковать чемоданы.

Так что я поеду. Немного поезжу по свету и посмотрю, куда меня занесет — куда-то не в Америку. Я еще не знаю, что я буду делать, но кто знает, может, я открою фирму и создам рабочие места — не для американцев. И я не одинок — исследования показывают, что из иностранных студентов, обучающихся в некоторых университетах США, лишь 6% индийцев, 10% китайцев и 15% европейцев намерены остаться в Америке насовсем, во многом из-за трудностей, связанных с миграционной системой США.

Словом, американское миграционное законодательство словно дамоклов меч нависает даже над самыми талантливыми головами, отчего эти головы преждевременно седеют. Забудьте об уставших, бедных и гонимых массах. Когда остальной мир дает Америке своих лучших и умнейших людей, Америка отвечает: «Идите прочь».

Автор: Уильям Хэн.
Оригинал: Vox.

Перевели: Кирилл Козловский и Екатерина Евдокимова.
Редактировали: Артём Слободчиков и Евгений Урываев