Люди

Расовое самосознание — это миф

admin
Всего просмотров: 128

Среднее время на прочтение: 3 минуты, 31 секунда

В семь лет я узнал, что мой прадедушка с материнской стороны был немецким евреем — так начался долгий путь, который окончился моим обращением в иудаизм в 1982 году. Меня сильно удивила последовавшая за этим враждебность, которую проявили ко мне многие черные. Все они сходились на том, что я перестал быть черным.

Мне говорили, что человек не может быть черным и евреем одновременно. Черные, которых я знал много лет, стали вести себя со мной по-другому, как будто я сам стал другим человеком. Стань я католиком, всем было бы наплевать. Стань я мусульманином, черные приняли бы меня с распростертыми объятьями. Но я обратился в иудаизм, и для многих это означало, что я перестал быть черным.

Самосознание — вещь сложная. Я понял это благодаря белой студентке, которая когда-то ходила на мои уроки «черной литературы». Она была единственной белой в классе и единственной, кто сопереживал читаемой нами литературе. Она интуитивно понимала то, что черным студентам мне приходилось объяснять. И при этом она выросла в маленьком городке в Массачусетсе, где не было черных. Насколько я могу судить, она была черной, несмотря на светлые волосы и голубые глаза. Она понимала и принимала опыт черных на уровне, значительно превышавшем интеллектуальный. И она стала профессором черной литературы.

Самосознание — вещь загадочная. Будучи ребенком, я постоянно играл на пианино упрощенную версию «Кол Нидре». Я был одержим этой мелодией. Я не знал, кто её придумал и что она значила, но мне она нравилась. Много лет спустя в воскресенье я посетил синагогу, когда дочь моего друга, согласно Торе, объявили бат-мицвой. (Ребенком, достигшим религиозного совершеннолетия, — прим. Newoчём) Это произошло за несколько лет до моего обращения, и я помню, как сидел на службе и слушал мелодии утреннего шаббата в исполнении певчего. Я чуть не разрыдался, поскольку хотел помолиться вместе с певчим, но не мог, поскольку не был евреем.

Через три года после обращения я наконец начал исполнять ведущие партии в утренних службах шаббата и стал певчим в Высокие Святые Дни. В свой первый год меня удивляло то, что пережившие холокост израильтяне подходили ко мне после служб и говорили, что мое пение напоминало им о тех временах, когда они ходили в синаноги со своими бабушками и дедушками. Я не понимал, как такое могло быть, и всё же знал, что песнопения на иврите очень много для меня значили, что они пробуждали во мне такие сопереживание и любовь, какие никогда не пробуждала черная музыка.

Самосознание — вещь непостижимая. Несколько лет назад я прошел ДНК-тест. Меня не удивило то, что моя родословная на 70% состояла из суб-сахарских африканцев и на 29% из европейцев. Однако, из этих 29 процентов девятнадцать составляли европейские евреи. Я и мечтать не мог о том, что почти четверть моей родословной будет еврейской.

Самосознание — это нечто намного важнее меня. Африканская часть моей ДНК уходит корнями в Бенин, Того, Камерун, Конго, Кот’д Ивуар, Гану, Нигерию, Судан и Эфиопию. Европейская часть берет начало в Западной Европе и Великобритании, и меньше одного процента составляет азиатская часть. Намного более революционным открытием для меня стало то, что я являюсь не только сыном У.Д Лестера и Джулии Б.Смит Лестер. Согласно Библии, я также являюсь результатом связи между бесчисленным множеством мужчин и женщин как минимум за последние десять тысяч лет. (Также меня очень интригует 0,7-процентная доля Восточной Азии в моей крови)

Кто я такой? Кто мы такие? Для ответа на этот вопрос не хватает слов, ведь в нас заложены жизненные следы, которые насчитывают десять тысяч лет и больше. Как жаль, что находятся люди, которые сводят всё чудо человеческого бытия к такому узкому и ограниченному понятию, как раса.

В Спокане, Вашингтон, живет женщина, которая считает себя черной. В её свидетельстве о рождении говорится, что она белая. СМИ оскорбляют её и называют лгуньей; её фотография оказалась на передовице New York Times. Я жажду услышать, сколько вреда она нанесла, чтобы заслужить такое, но всё говорит о том, что она сделала очень много хорошего, будучи черной женщиной. И всё же многие американцы ведут себя так, будто она лично оскорбила каждого из них.

В 1982 я отвез свою мать в Пайн-Блафф, Аризона, где она родилась и выросла. Её дедушка, Адольф Альтцул, похоронен там на еврейском кладбище; ей бабушка, Мэгги Карсон, похоронена на месте, принадлежащем их семье, как и большая часть их с Адольфом детей.

Моя мать была немногословной и гневливой женщиной, но в ту поездку она говорила со мной так, как никогда до этого:

«У меня было тяжелое детство. Белые не любили меня за то, что я выглядела как белая, но не была ею. Черные не любили меня за то, что я была черной, но выглядела как белая»

Больше она ничего не сказала, но мне хватило и этого, чтобы понять её жизнь как нельзя глубже.

В Спокане живет женщина, которой миллионы людей указывают на то, кем она не является. Но ей известно, кто она на самом деле, и я надеюсь, что она сможет сохранить своё настоящее самосознание, несмотря на всю ненависть и гнев, которые обрушиваются на её голову.

Самоопределение — это не просто цвет нашей кожи. Наша сущность почти так же загадочна, как и Вселенная. И я надеюсь, что однажды Рэйчел Долезал сможет раскрыть эту тайну и понять кто она на самом деле, без помощи людей, высокомерно указывающих ей на то, кем она не является.

Автор: Джулиус Лестер, почетный профессор Университета Массачусетса. Написал и выпустил более 40 книг. Публиковался, среди прочих, в New York Times, Boston Globe, Village Voice, The New Republic.
Оригинал: Quartz

Перевел: Георгий Лешкашели
Редактировал: Артём Слободчиков