Люди

Кто фотографирует небоскребы

admin
Всего просмотров: 163

Среднее время на прочтение: 8 минут, 27 секунд

Фотограф, известный своим творческим ви́дением, смотрит с высоты нью-йоркских небоскребов. Фотографии Томаса Штрута.

Главный по видам


Xадсон-Ярдс 10, 268 м. Начало строительства: 2013 год. Планируемое завершение: 2016-й. «Долгое время Нью-Йорк был известен, как Город грез, — говорит Томас Штрут. — Это скорее вид глазами работников стройки, ремонтников. Словно один из треугольников Нижнего Манхэттена держится на веревке, которая свисает прямиком с небес». Фото:Томас Штрут для The New York Times


Первый корпус Всемирного торгового центра, 541 м. Начало строительства: 2006 год. Завершение строительства: 2014-й. «Именно это место побудило меня взяться за эту работу. Оно похоже на Колизей, только используется иначе». Фото: Томас Штрут для The New York Times

One57, 306 м. Начало строительства: 2009 год. Завершение строительства: 2014-й. «Такая простая идея для фасада — всего-навсего сетка». Томас Штрут для The New York Times


Парк Авеню 432, 426 м. Начало строительства: 2011. Завершение строительства: 2015. «Вы можете практически увидеть форму Манхэттена». Томас Штрут для The New York Times


Хадсон Ярдс 10. «Чувствуется странная натянутость между тем, что снаружи и тем, что внутри, пока еще без фасада». Томас Штрут для The New York Times

Вид с СитиСпайр Центра на небоскреб Сентрал-Парк: 472 м, на переднем плане. Начало строительства: 2014 год. Планируемое завершение: 2019-й. На заднем плане Сентрал-Парк Юг 220, 290 м. Начало строительства: 2014 год. Планируемое завершение: 2017-й. «Это словно хирургическая операция на теле города — мир игрушек для мальчиков». Томас Штрут для The New York Times


Chrysler Building, 319 м, вид с крыши здания MetLife. Начало строительства: 1928 год. Завершение строительства: 1930-й. «Оно в облаках, как на полотнах Магритта. Слегка сюрреалистично». Томас Штрут для The New York Times


Первый корпус Всемирного торгового центра, вид с четвертого корпуса. «Первое здание Всемирного торгового центра было солнечным и оптимистичным. В новом же чувствуется упрямость, агрессия, непокорность. На него возложили корону». Томас Штрут для The New York Times


Как знаменитый фотограф Томас Штрут снимает на верхних этажах небоскребов Нью-Йорка. Фильм Якоба Крупника.

Томас Штрут, фотограф из Германии, часто исследует взаимоотношения между людьми и их современной средой обитания. Его снимки выставлялись в таких музеях, как музей Метрополитен в Нью-Йорке, музей современного искусства в Лос-Анжелесе, музей Прада в Мадриде и в других.

Человек на вершине

Безбашенный фотограф и подстраховщик объединили усилия, чтобы запечатлеть невероятный вид города.
Таффи Бродссер-Акнер / Фото: Джимми Чин и Джордж Штейнмец

Чин (слева) и Уолш смотрят на юг, на заднем фоне — Средний Манхэттен. Джордж Штейнмец для The New York Times

Когда вы смотрите на эти фотографии, не забывайте, что Джеймисон Уолш не просто ищет острых ощущений. В детстве он никогда не лазил по деревьям и не занимался другими сумасшедшими вещами, которыми постоянно занимаются дети. В школе он работал на стройке, «делал все, чтобы заработать немного денег», а после колледжа работал дефектологом. Теперь он связной по безопасности: дает инструкци людям, которым приходится покорять вершины по роду профессии, помогает им оставаться в безопасности даже на большой высоте; «Джо Шмо, который ходит на работу каждый день» — именно так он описывает себя. Так что когда ему позвонили и попросили руководить приключением фотографа Джимми Чина, помочь ему забраться на шпиль Первого корпуса Всемирного торгового центра для снимка на обложку журнала, он никому об этом не рассказал. Не написал об этом в Facebook. Он просто-напросто занес событие в календарь. Он даже работал в Трентоне в тот же день. Все эти новые здания, которые нужно измерить и изучить, о которых нужно беспокоиться? «Много работы», — говорит он и смеется. Когда мы постоянно покоряли отметку в 800 футов, когда мы настраивали себя на лучшее, бизнес Джеймисона Уолша попер.

Джимми Чин не был, по правде говоря, так уж обеспокоен безопасностью; он больше думал о том, как, забравшись наверх, сделает первые снимки. Ему хотелось передать «воздушность» пребывания на такой высоте; ему хотелось передать тот трепет, который, как он знал, испытает — трепет, подстегивающий его ко всему, что он делает, будь то съемка скалолазов без страховки в Йосемитском национальном парке или свисание c непокоренных уступов башен-песчаников в Чаде. В основном он думал о том, что если просто направить объектив вниз и сделать снимок, это «не передаст настоящего ощущения шпиля», и о том, можно ли единственным кадром передать то, насколько большим выглядит мир оттуда? Ему хотелось немного расширить охват съемки, и он размышлял, каким образом это лучше сделать. Он выбрал длинный монопод, двухметровую палку, и это все, о чем он мог думать. Несколько дней назад он вернулся из Китая и был утомлен долгим перелетом после очередной масштабной съемки. Проблема безопасности совершенно не воспринималась им как проблема. Этот парень участвовал в первом восхождении через «акулий плавник» на пик Меру в Гималаях. Он спустился на лыжах с вершины Эвереста. И ни разу не забирался на небоскреб, однако 571 м. для него ничто — такую высоту он привык называть хорошим стартом. И, в любом случае, его сопровождал персональный инструктор.

http://int.nyt.com/data/videotape/finished/2016/06/mag-nyc-issue/NYCVRLo…

Известно ли вам, что за 2014 год (последний, за который у Бюро трудовой статистики имеются данные) 818 человек погибли от того, что либо упали, либо уснули, либо потеряли сознание на работе? Потому что Джемисону Уолшу это известно. А известно ли вам, что падение — это самая распространенная причина смертей на рабочем месте, и «в это трудно поверить, поскольку техника безопасности — один из ключевых моментов в любой работе, и совершить что-нибудь опасное становится все труднее и труднее»? Это Уолшу также известно. Чин сидел у основания шпиля и слушал Уолша, пристегивая карабины во время подготовки к восхождению. Уолш всегда рассказывает об этом, но не всегда его слушают внимательно. Трудно донести до работников строительных площадок или на подготовке к телесъемкам — Уолш проводит обучение везде, где кому-то требуется работать на высоте полутора метров или выше — насколько реальна эта статистика — 818 смертей, и что она не учитывает тех, кто получил травмы на рабочем месте; она учитывает лишь тех, кто действительно расстался с жизнью. Непросто вбить им в голову, что необходимо сохранять серьезное отношение и скрупулезную аккуратность и в первый раз, и в пятый, и в сорок пятый. Уолш старается задеть их за личное. Он рассказывает о собственной семье и том, насколько сильно хочет их увидеть в конце каждого дня. Он надеется, что его слушатели думают о собственных семьях. «У каждого есть что-то, ради чего стоит возвращаться домой».

Уолш не прерывал своей лекции на протяжении всех шести часов, которые они провели наверху. Чину подумалось о том, каким замечательным учителем был Уолш в своей прошлой жизни, когда работал в средней школе в Филадельфии. Однако, по словам Уолша, в том школьном округе царил такой беспорядок, что, когда четыре года назад он уволился, новая работа не показалась такой уж сложной. От одного из родственников он услышал о FallProof — компании, организовывающей лекции о предотвращении падений, которые позволяют избежать суда (и падения).

Джемисон Уолш взбирается на Первый корпус Всемирного торгового центра. Джимми Чин для The New York Times

Чин не мог не заметить насколько терпеливым был Уолш, и то, как у них получалось беседовать на одном языке, несмотря на огромные отличия в их жизненном пути. На минуту Чин представил каково это — быть на месте Уолша: продолжать подъем и читать лекцию одновременно. Слышали о старой физической теории о мультивселенной? В которой для каждого момента прошлого, настоящего и будущего существует бесконечное число параллельных вселенных? В этой мультивселенной стоит Джемисон Уолш, терпеливо обучая горожан, удовлетворяя тем самым их особые нужды, а в то же самое время Чин совершает спуск на лыжах с вершины Эвереста, каждую минуту думая, что это, по-видимому, самый безумный поступок в его жизни.

Уолш не в первый, и даже не во второй раз поднялся на шпиль. До этого он совершал рабочие восхождения с целью текущих проверок безопасности и должен был выполнить лишь одну задачу — убедиться в том, что «все тип-топ» с лестницами и защитой от падения, которые впоследствии будут использовать другие люди, обслуживающие метеорологические приборы, маячки воздушных трасс, а когда-нибудь и системы антенн для местного телевидения, которые будут установлены этим летом; такие же антенны стояли на Всемирном торговом центре. Однако на этот раз его целью было просто позволить времени течь, дожидаясь подходящего освещения и облаков для объектива Чина. И вы знаете, только сейчас ему удалось по-настоящему все рассмотреть.

Несколько часов спустя они стали больше болтать друг с другом. Уолш спрашивал об Эвересте, единственной вершине из покоренных Чином, о которой он слышал. Сам Уолш рассказывал, как недавно побывал на крыше одного из зданий Йорка, штат Пенсильвания, и видел вокруг близлежащие горы. Они обсудили вид с высоты 571 м. Они дали друг другу пять как два настоящих гиганта. Уолш пытался поболтать через FaceTime со своей несчастной женой, которая переживает из-за того, чем он занимается, и каждый раз вздыхает с облегчением, когда он приходит домой после рабочего дня. «Мы здесь, наверху!», — говорит он в камеру. Чин потом скажет, что Уолш вел себя слегка легкомысленно. В тот момент на Уолша внезапно нахлынуло сильное эмоциональное возбуждение. «Это было неописуемо», — говорит Уолш. Да, быть инструктором по безопасности это всего лишь обычная работа, но иногда и она может заставить сердце бешено колотиться.


Вид на восток в сторону Бруклина, Джимми Чин (слева) и Уолш поднимаются по шпилю. Джордж Стейнмец для The New York Times

Здесь они задержались, как два уже спокойных, повиснувших на здании Кинг-Конга. Наконец спустился вечер и Чин принялся щелкать затвором, а Уолш любовался городом, пытаясь полностью прочувствовать всю его красоту. «Это не что иное, как творенье Божье, — говорит он, пытаясь описать каково это. — Это потрясающе!». Он видел статую Свободы размером с муравья, и видел Джерси-Сити, отметив, что и Джерси-Сити сотворен Господом, и он видел закат. Там, наверху, он думал об одиннадцатом сентября. А вы бы не думали? У основания шпиля, строители изобразили граффити в память о тех, кого потеряли во время атаки на небоскребы. Далеко внизу видны следы старых башен и отражающие бассейны, вокруг которых ежечасно собираются люди, выражая соболезнования и поражаясь тому, что мы так быстро двигаемся дальше, что прямо по соседству уже горомоздится новая башня, выше старой. Если поверить в мультивселенную, можно легко представить, как день за днем где-то в параллельном мире люди с бумагами в руках все еще снуют по коридорам башен-близнецов по своим рабочим делам. Но, если верить в мультивселенную, можно также представить тот день, когда внезапно, не желая того, люди обрушились вместе со зданиями, как они прыгали и разбивались — точно также, день за днем, до бесконечности. Первый корпус Всемирного торгового центра вырос несмотря на все произошедшее, и опираясь на свою дерзость или, может быть, гордыню, мы поднимаемся еще выше. Дела идут хорошо, как говорит Уолш.

Возможно, эти двое, Уолш и Чин, даже не были видны с земли тем весенним днем. Когда небо потемнело и город зажег огни, Уолш взглянул наверх, посмотрел на Чина, на воронье гнездо за ним и понял, что до вершины осталось совсем немного. В конце концов, они спустились к основанию шпиля и оба оставили там свои подписи. Той ночью Чин совершил нечто, что невозможно в Гималаях — отправился за чизбургером. А Уолш той ночью сел на поезд в Пенсильванию, снова вошел в дверь своего дома, а его жена, вздохнув с облегчением, поинтересовалась как прошел его день.

Таффи Бродессер-Акнер — внештатный автор журнала. Ее последний материал это «Рекомендательное письмо для спа-салонов в аэропортах».
Джимми Чин — фотограф, кинематографист и путешественник. Один из режиссеров удостоенного наград документального фильма «Меру».
Джордж Штейнмец специализируется на аэрофотосъемке. В предыдущей работе для журнала он снимал свое путешествие в Венесуэлу.


Почему мы взбираемся на большую высоту? Что мы хотим от этого?

Мы хотим видеть.

Что мы хотим увидеть?

Оказывается, большая часть того, что мы хотим увидеть, лежит в нашем поле зрения.

Фотограф Брайан Финке снимает людей, которые снимают людей — себя и других — на самых высоких общественных смотровых площадках Нью-Йорка: Empire State Building, Top of the Rock и One World Observatory. Все вместе эти небоскребы привлекают к себе около 10 миллионов туристов каждый год. Они — вершины капиталистического триумфа: символы богатства, силы, мощи, превосходства.

Но люди — чувствительные создания. Даже несмотря на то, что эти платформы такими, в общем и целом, не являются, на высоте 260 или 380 метров воздух ощутимо более разреженный. Нашим легким приходится работать немного усерднее, чтобы снабжать кровь кислородом. Мы нутром чуем, что не выживем, упав с такой нечеловеческой высоты. Одновременно пробирает до мурашек и кружит голову. Мы чувствуем себя, слово стоим на полоске неба; мы — единственные гости в этом возвышенном царстве, но не задержимся здесь надолго. Но мы поднимаемся еще выше. Мы держим камеру на вытянутой руке или даже на селфи-палке, цепляемся зубами за каждый дюйм панорамы, чтобы на фото, прямо здесь, на переднем плане перед просторами (парк, река, небоскребы, гавань), виднелись наши знакомые черты: гавайки, очки, дети, уютно сидящие в своих стропах, расшитых слонятами, инструкторы и наши лица, которые мы притащили сюда с земли.

Последнее, что фотографировал Брайан Финке, — серия фотографий перекусов за рабочим столом для журнала. Его пятый сборник фотографий, «Финке», будет опубликован в этом месяце.
Сэм Андерсон — штатный сотрудник журнала. Его последняя статья —«Рекомендация: вид из окна».
Оригинал: The New York Times Magazine.

Перевели: Денис Пронин и Никита Пинчук.
Видео: Кирилл Козловский.
Редактировали: Сергей Разумов и Анна Небольсина.