Люди

Как в Германии превентивно борются с педофилией

admin
Всего просмотров: 460

Среднее время на прочтение: 7 минут

Деятельность проекта Dunkelfeld направлена на помощь людям, которые чувствуют, что вот-вот сорвутся: сотрудники проекта предпринимают усилия, чтобы скорректировать их поведение, а также предлагают услуги психиатра.


Макс Вебер в Киле, Северная Германия, никогда не совершал преступления. Он говорит, что был на грани, но терапия помогла ему справиться с этим. Фото: Карстен Редер для Guardian

Когда Макс Вебер впервые отправился в Берлин, чтобы принять участие в терапевтическом сеансе, он нервничал настолько сильно, что его рвало в поезде. «Я вернулся домой и позвонил в клинику, чтобы сказать им, что не смогу приехать, — вспоминает он. — Я был настолько потрясен тем, что делаю, что меня всего трясло».

Второй раз было не намного легче. Его ладони были влажными, а сердце билось очень быстро, но он сделал глубокий вдох, как только ступил на порог увитого плющом здания больницы Шарите из красного кирпича, и поднялся по лестнице, чтобы встретиться со своей группой. Когда он увидел их, это стало для него еще одним ударом.

«Там были худые и толстые, высокие и низкие мужчины в возрасте от 20 до 60 лет. Я обнаружил там банкира, церковного старосту, врача, студента, безработного парня и актера — представителей всех слоев общества»

Но у студента инженерного факультета Макса Вебера, которому было тогда около 25 лет, и всех этих людей было кое-что общее: у них у всех была диагностирована педофилия, и они добровольно пришли сюда, чтобы пройти курс лечения в институте сексуальной медицины Шарите. «Мне казалось удивительным, что все мы так отличались друг от друга. Я не встречал других педофилов до этого», — поделился Вебер.

Институт работает над превентивным проектом Dunkelfeld (в переводе означает «темное поле») уже около десяти лет. С 2011 года он постепенно превратился в общенациональную сеть под названием «не оступись». Начавшийся в Берлине, проект распространился на десять других городов. Планируется построить еще больше центров, так что в конечном итоге программа будет доступна всем жителям Германии.

Существует радикальное различие между предлагаемым лечением педофилии в Германии и в других странах. Строгие правила конфиденциальности отношений между врачом и пациентом дают гарантию, что пришедший за помощью не будет отправлен в полицию. Их исключат из программы только в случае, если в отношении них возбудят уголовное дело.

«Я не был обязан сообщать свое имя или адрес, и мне присвоили секретный номер для получения данных диагностики», — рассказал Guardian Вебер (на самом деле, это его псевдоним).

Руководители проекта Dunkelfeld настаивают на том, что положение о конфиденциальности является основной причиной успеха столь уникального проекта, и также объясняет его популярность.

«В соответствии с немецким законодательством, терапевтам запрещено раскрывать информацию обо всем, что происходит во время лечения. Если люди упоминают на терапии что-то, за что их можно было бы привлечь к уголовной ответственности, они защищены. В других странах все совсем иначе», — рассказывает клинический психолог и один из терапевтов в Dunkelfeld Лаура Куле

Куле убеждена, что если бы пациентам не гарантировали анонимность, большая часть из них никогда бы не обратилась за помощью, а те, кто обратился, были бы не до конца честны.

«Нам необходимо, чтобы они абсолютно открыто рассказывали о том, что произошло в их прошлом, чтобы мы могли работать с ними максимально эффективно. В каких ситуациях они оказывались? Какие события в личной жизни привели их к тому, что происходит сейчас? Вы не можете отвечать на такие вопросы, если боитесь», — утверждает Куле

Для Вебера, который настойчиво подчеркивает, что никогда не совершал преступления, хотя был к этому опасно близок, конфиденциальность стала ключевым моментом. «Из-за очевидного порицания педофилии мне было плохо от одной мысли, что кто-то может узнать, что я думал об этом, поэтому я запомнил наизусть номер клиники, из страха, что кто-нибудь может найти его у меня. Таким образом, никто не мог меня в чем-либо заподозрить», — рассказывает он.

Диагностирование

В период полового созревания Вебер впервые осознал, что его сексуально привлекают маленькие девочки: «Я испытывал нечто, что меня пугало и казалось исключительно неприятным, но я не мог дать этому название».

«Я осознал, что это может перерасти в нечто крайне опасное, когда мне было чуть больше двадцати лет, в частности, после столкновения с одной девочкой на пляже. Я понял, что хотел сделать что-то сексуальное с ней, но в то же время абсолютно не хотел этого делать, потому что понимал, что это неправильно»

Три раза Вебер планировал сделать с маленькими детьми то, что он называет «реальным нападением». Три раза его останавливали обстоятельства и собственный страх. Его мать, которая, очевидно, и не подозревала о склонностях сына, показала телевизионную рекламу проекта Dunkelfeld. Объявление гласило: «Вы любите детей больше, чем вам хотелось бы?» и обещало анонимную бесплатную терапию.

Вебер запомнил номер и пошел в телефонную будку, чтобы позвонить по телефону горячей линии. «Это казалось чем-то сюрреалистическим, потому что я впервые говорил с кем-либо об этом. Женщина на другом конце была такой дружелюбной, она говорила со мной так же естественно, как если бы делилась рецептом печенья», — вспоминает он.

На последовавшей за разговором встрече у Вебера была диагностирована гетеропедофилия, потому что его сексуальное влечение к противоположному полу подавлялось более сильным влечением к маленьким девочкам. Он начал посещать еженедельные трехчасовые сеансы терапии, которые вели два терапевта.В группах было от шести до десяти участников. Сеансы проходили в конце обычного рабочего дня и были основаны на когнитивных методах поведенческой терапии.

«В начале каждого сеанса участники рассказывали о своих переживаниях на прошедшей неделе и делились мыслями», — рассказывает Куле. Лечение включает в себя помощь пациентам в понимании последствий сексуальных отношений с детьми; их учили, как справиться с потенциально сложными ситуациями, как, например, дни рождения, а также разрабатывались способы преодолеть такие вредные привычки, как просмотр детской порнографии или сексуальные фантазии, которые могут увеличить вероятность совершения преступления.

«Иногда тактики выживания включали в себя нечто настолько же простое, как сказать себе: „сосчитай от 100 до 1 в обратном порядке в долях от семи“». Но Веберу достаточно рано дали понять, что педофилия, согласно действующим договоренностям, является неизлечимым психическим заболеванием, причины возникновения которого неизвестны.

Соответственно, сеансы четко разделяли, что реально можно изменить, а что нельзя. «Для меня было шоком, когда я узнал, что не смогу излечиться, но в то же время облегчением стал тот факт, что это была не моя вина. Мне было жизненно необходимо, чтобы я мог посмотреть в зеркало и сказать: „Ты — педофил, а не монстр“, и это нормально, если ты не трогаешь детей».

Научиться контролировать свои чувства — наиболее важный навык, приобретаемый в ходе сеансов. «Я несу ответственность за свое поведение. Если кто-то говорит, что не может себя контролировать, он просто лжет». Но это вовсе не означает, что Веберу не было сложно: «Несколько раз я хотел остановиться. Потому что вы разрываете себя на части, а потом снова собираете, используя различные методы, и это невероятно страшно».

Вебер, посещающий группу поддержки для педофилов, не нарушавших закон, которая называется «Schicksal und Herausforderung» («Судьба и испытание»), носит бороду и бордовую футболку. Он не из тех, кто выделяется из толпы.

Статистика, собранная терапевтами клиники Шарите, говорит о том, что средний возраст 440 педофилов, которых они когда-либо лечили, составляет 37 лет, 71% из них трудоустроены, 39% находятся в отношениях, в то время как 36% уже воспитывают одного или более детей. Почти все — мужчины. «К нам пришло 17 женщин за последние десять лет. И только про одну из них я могу сказать, что у нее педофилическое расстройство», — рассказала Куле.

Возможно, удивительно, но проект активно поддерживают немецкие консерваторы. Правящая партия «Христианско-демократический союз» (ХДС) Ангелы Меркель активно поддерживает проведение терапии и настаивает на том, чтобы медицинские страховые компании взяли на себя ее финансирование (примерно 5-8 млн евро в год). Пока что проект финансируется государством и благотворительными организациями.

В недавней политической статье по этому вопросу представители ХДС утверждали, что лучший способ защитить детей — «в первую очередь, не дать людям, предрасположенным к педофилии (которых по оценкам около 250 тысяч в Германии), стать преступниками».

«Но чтобы сократить количество нападений, совершенных педофилами, наша система здравоохранения должна обеспечить достаточные и доступные возможности лечения для них … на финансово устойчивой и анонимной основе», — говорится в статье.

Из-за самой природы проекта практически невозможно оценить его успех. Можно спросить у педофилов, принимавших в нем участие, удержала ли их терапия от совершения преступления, но любой ответ будет весьма субъективным и крайне ненадежным. Измерить успех количеством зафиксированных случаев изнасилования детей тоже проблематично, так как эти показатели, как известно, увеличиваются не только из-за роста числа жертв насилия, но и потому, что все большее их количество готово признаться в этом, поскольку тема педофилии стала менее запретной.

Но эксперты вроде Куле утверждают, что популярность Dunkelfeld среди педофилов доказывает значимость проекта. «Я встречаю многих коллег-иностранцев, в частности из Великобритании и США, которые хотят внедрить эту терапию в своих странах и находятся в процессе ее продвижения, но часто им мешают правовые ограничения».

После того, как Channel 4 в прошлом ноябре показал документальный фильм «The Paedophile Next Door» (Сосед-педофил), в котором рассказывалось об уникальности этой терапии, на горячую линию Dunkelfeld поступило огромное количество звонков от британцев с педофилическими расстройствами. Терапевты говорят, что крайне огорчены тем, что были не в состоянии им помочь.

Один британец находился в таком отчаянии, что переехал в Германию только для того, чтобы иметь доступ к программе Dunkelfeld. В онлайн-переписке с Guardian этот человек, пожелавший остаться неизвестным, написал: «На данный момент все, что я получил от Системы здравоохранения Великобритании, — это захлопывающиеся перед носом двери».

«Несмотря на то, что педофилия причислена к психическим заболеваниям в DSM (стандартный классификатор психических расстройств), они не хотят вам помочь, они хотят запереть вас в тюрьме или сжечь на костре. Я так устал от того, что британские медицинские „профессионалы“ смотрят на меня так, будто бы у меня выросли рога и хвост»

«Я переехал в Германию ради этой терапии, я учу немецкий и мне помогает социальный работник. (Да, социальный работник помогает педофилу!)».

Хотя Dunkelfeld и критиковали за то, что они больше фокусируются на потенциальных насильниках, а не на их жертвах, проект поддерживают группы жертв педофилии в Германии и других странах. Семья Эйприл Джонс, пятилетней девочки из Уэльса, убитой Марком Бриджером в 2012 году, призывает помогать педофилам, которые обращаются за помощью.

«Если кто-то скажет врачу: „Я испытываю эти чувства, вы можете мне помочь?“, намного лучше попытаться помочь им прежде, чем они разрушат еще чью-то семью», — сказала в этом году Коралл Джонс

Анну, которой сейчас около 25 лет, в детстве изнасиловал отчим-полицейский, а впоследствии она обнаружила, что мужчина, с которым у нее роман, страдает педофилическим расстройством. Сейчас Анна помогает родственникам и друзьям педофилов получить для них доступ к терапии.

«Если люди ищут помощи, но не могут ее получить, то с нами и нашим обществом что-то не так, — утверждает Анна. — Только подумайте обо всех детях, которые были спасены, я уверена, только благодаря тому, что эта терапия существует. Программа также не допускает ситуаций, в которых эти мужчины, равно как и защищающие их жены и матери, вынуждены прятаться от самих себя»

Автор: Кейт Коннолли.
Оригинал: Guardian.

Перевела: Полина Пилюгина.
Редактировали: Анна Небольсина, Роман Вшивцев, Варвара Болховитинова.