Люди

Как студент-двоечник стал самым плодовитым изобретателем Америки

admin
Всего просмотров: 195

Среднее время на прочтение: 14 минут, 7 секунд

«На самом деле это машина на одного человека», — сказал Лоуэлл Вуд сразу после того, как предложил подбросить меня до отеля. Его Toyota 4Runner шоколадного цвета 1996 года выпуска припаркована у офисного здания, в котором он работает, в Беллвью, штат Вашингтон. По машине видно, что ее пробег составляет более 480 тысяч километров. Мусорные пакеты, наполненные бог знает чем, занимают бóльшую часть заднего сиденья. Он втягивает свой огромный живот, чтобы втиснуться за руль, и с помощью трости распихивает бумаги, пакеты и винтажный автомобильный телефон 80-х годов, пытаясь освободить немного места на пассажирском сидении. Аромат в салоне напоминает запах из собачьей миски. Вуд вставляет ключ в замок зажигания и в течение минуты поворачивает его туда-сюда, пока машина наконец не заводится. Когда мы тронулись, я поинтересовался, имел ли весь этот мусор, заполнивший его кроссовер, отношение к хобби. «Нет, у меня нет времени на такие вещи», — ответил Лоуэлл. Он добавил, что у него не слишком хорошо обстоят дела с обычными аспектами жизни — например, оплатой счетов или мытьем машины. Он слишком увлечен попытками разрешить общемировые проблемы. Его постоянно атакуют новые идеи — по-настоящему масштабные. «Это похоже на тропический лес — каждый день идут дожди», — пояснил он.

Из уст большинства других людей замечание вроде этого прозвучало бы заносчиво, если не бредово. Но Вуд говорит правду. В свои 74 года он уже около десяти лет занимает должность постоянного изобретателя в Intellectual Ventures, фирме, специализирующейся на патентовании и развитии технологий. Ему платят за то, что он думает, и за то, что он руководит международными командами, занимающимися разработкой продуктов вроде противоударных касок, систем доставки лекарственных средств, сверхмощных ядерных реакторов, словом, чего угодно, что может удовлетворить какую-либо насущную необходимость. В 1980-х он руководил разработкой космических лазеров, предназначенных для защиты США от советских ракет в рамках программы «Звездные войны». Он — астрофизик, палеонтолог-самоучка, программист и, как стало известно несколько месяцев назад, самый плодовитый изобретатель в истории США.

Свой последний патент Томас Альва Эдисон получил 16 мая 1933 года. Патент US1908830 («Держатель, позволяющий гальванизировать предмет») — это устройство, которое соединяет два металла с помощью электролиза. Вряд ли это можно назвать самым удивительным из его изобретений. В далеком 1869 Эдисон патентовал изобретения, ставшие прорывами в сфере коммуникаций, кино, освещения и распределения электроэнергии. К концу своей карьеры он стал международной знаменитостью, оформив на свое имя 1084 патента — рекордное число для американца.

7 июля 2015 года этот рекорд был побит: Вуд получил патент US9075906 на «Систему медицинского обеспечения, включающую медицинское оборудование», которая может дополнить медицинский инвентарь устройством для видеоконференций и передачи данных, чтобы пациент мог покинуть больницу и использовать эти устройства дома. Это 1085-й патент Вуда. Удивительно также, что еще более 3000 его изобретений ждут своего часа в Ведомстве по патентам и товарным знакам США. Вероятно, еще много лет Вуд будет оставаться главным американским генератором идей.

Работа Вуда в Intellectual Ventures включала в себя причудливые проекты, такие как лазерная бритва и микроволновка, которая может направлять энергию на отдельные продукты так, чтобы мясо, овощи и углеводная пища в результате нагревались одинаково. Помимо этого он занимался разработкой сушилки для одежды с низким уровнем энергопотребления, автоматизированной автомобильной системы против столкновений и большого термоса для хранения вакцин. «Не меньше половины его усилий, а может и больше, направлено на оказание помощи самым невезучим жителям планеты. Ему это по-настоящему хорошо удается. Его идеи уже спасли тысячи жизней, и у него есть все шансы спасти еще больше», — считает Натан Майрволд, сооснователь и генеральный директор Intellectual Ventures, бывший директор по технологиям Microsoft.

Высаживая меня возле отеля, Вуд с облегчением отметил, что знает хорошего механика. Он планирует держать свою 4Runner в строю достаточно долго, чтобы завещать ее дочери, которая получает степень доктора наук в Калифорнийском университете в Беркли. Помимо этого, отсутствие необходимости думать о машине освобождает время для изобретений. В последнее время он был поглощен работой над проектом по разработке единовременной универсальной вакцины. «Нам потребуется совершить всего пару трюков, и у нас появится возможность взять ребенка, буквально только что родившегося, вколоть эту вакцину, и все, больше никаких других детских прививок делать не придется».


Изобретатель утверждает, что будь он умнее, то начал бы свой путь иначе. Вырос Вуд в Южной Калифорнии и вспоминает о прошлом так: «Я никогда не преуспевал в учебе». Он часто заваливал первый экзамен по предмету или получал самые низкие оценки, которые потом с трудом повышал после основательной зубрежки. Эта стратегия срабатывала. Он перескочил через два класса и поступил в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе в 16 лет, в результате вступительного тестирования попав в математический класс отличников. Худшую оценку за первый экзамен, в очередной раз, получил именно он. «Меня приняли в класс за способности, а не за знания, что в некоторой степени губительно. Это все равно что быть брошенным в горную реку, зная только теорию плавания», — делится Лоуэлл.

Оценки приводили Вуда в ужас, и он пытался наверстать упущенное, решая сложные задания, которые позволяли заработать дополнительные баллы. «Нужно было выяснить, как покрыть площадь плиткой в рамках заданных условий. Был 1958 год, и это было известной математической проблемой. Попытки решить ее казались безнадежными, и каждый, кто брался за задачу, вскоре бросал это дело», — вспоминает он.

В этот самый момент UCLA только получила цифровой компьютер. Вуд сам научился пользоваться им во время рождественских каникул и написал программу, которая могла решить пресловутую проблему с плитками. «Это было просто цинично: я использовал грубую силу для решения проблемы, которая подразумевает интеллектуальный подход. Когда я сдал свою работу, профессор обвинил меня в жульничестве, поэтому я залез в портфель и вытащил оттуда дискету с программой. Челюсть профессора отвисла от удивления, и он спросил: „Что такое компьютер? Ты получишь свою оценку, если научишь меня пользоваться этой штукой“», — вспоминает Вуд.


Он получил степень бакалавра химии и математики Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, а также степень доктора астрофизики. Позже, в 1972 году, он получил работу в Национальной лаборатории Лоуренса Ливмора, где он трудился как протеже физика-теоретика и «отца» водородной бомбы Эдварда Теллера. Вуд занимался большим количеством проектов, начиная с космических кораблей и заканчивая использованием гамма-лучей для нанесения скрытых водяных знаков на предметы. Дальше был проект «Звездные войны», официально известный как «Стратегическая оборонная инициатива», для которого он собрал команду ученых для создания оружейной системы, способной обнаруживать и уничтожать в полете российские межконтинентальные баллистические ракеты.

То, что удалось Вуду, стало абсолютной неожиданностью. Историки и журналисты не очень жаловали Теллера, одну из наиболее противоречивых фигур времен Холодной войны, заодно постоянно причисляя его к лунатикам маргинальной науки, особенно, когда речь заходила о «Звездных войнах». Несмотря на потраченные миллиарды долларов и годы жарких споров, инициатива так и не вышла за стены лаборатории.

Вуд быстро замечает, что он все это время знал о том, что система хотя технически и была реализуема, на деле оказывалась слишком сложной и дорогой. «По большей части это была показуха, своего рода маневр, подрывающий боевой дух и бьющий по бюджету противника», — рассказывает он. И добавляет: «Я пришел в этот проект с широко открытыми глазами и делал свою работу. И я достиг результата, к которому стремился. Советский Союз распался. Проверьте. Это сделано. Империи зла больше не существует. Мы с коллегами приложили к этому руку, и это было именно то, к чему мы стремились». Для изобретателя и его жены, которая также работала в лаборатории, конец Холодной войны стал большим облегчением и принес новые возможности. «Когда мы наконец-то воочию убедились в падении серпа и молота на Рождество 1991 года, я сказал своей жене, что мы только что вернули наши жизни обратно. Какой же замечательный подарок на Рождество».

В 2006, проработав 40 лет на правительство, Вуд ушел на пенсию для того, чтобы стать изобретателем на полную ставку. Он встретил Майрволда много лет назад во время интервью для научного сообщества. Они возобновили свою дружбу во время конференции о динозаврах — Майрволд также увлекается палеонтологией, где он и уговорил Вуда вступить в Intellectual Ventures. Позже Майрволд представил Вуда Биллу Гейтсу. Мужчины нашли общий язык и теперь встречаются регулярно для «мозгового штурма». «Лоуэлл — яркий пример понятия „человек с энциклопедическими знаниями“. Речь не о том, сколько он знает, а о том, как работает его мозг. Он дает себе свободу, чтобы взглянуть на проблему с совершенно другой, необычной стороны. Для меня это является признаком великого изобретателя», — считает Гейтс.

Вуд взял на себя роль человека, по востребованию решающего сложные вопросы, связанные с множеством гуманитарных проблем Гейтса. «Всякий раз, когда я сталкиваюсь с научным вопросом, который хотел бы получше понять, Лоуэлл — это первый человек, к которому я обращаюсь», — говорит Гейтс. «Если он вдруг не знает ответа, что бывает редко, я уверен, что он способен найти его».


Недавно утром в Intellectual Ventures Вуд бездельничал, разглядывая поразительно достоверную голову тираннозавра, которая висит в приемной, а также коллекцию антиквариата — печатные машинки, микроскопы и счетную машину 1890 года — находящуюся напротив зала для конференций. Он был одет, по обыкновению, в широкие брюки и выкрашенную вручную рубашку с короткими рукавами. У него целая коллекция таких рубашек, сделанных Калифом, уличным художником из Беркли. Художник ушел на пенсию, и Вуд носит его рубашки годами. «Вот почему они такие темные», — усмехается он. Яркая вареная футболка в совокупности с красновато-серой бородой делает его похожим на хиппи-Санту.

Разговор с ним равносилен просмотру нескольких сезонов сериала Nova. На протяжении четырех часов он говорит мягким, глубоким голосом, плавно переходя с темы на тему: физика, космические лазеры, бубонная чума, ракеты, китовый жир, литография, гидроразрыв, эйдетическая память, война. И у него большой опыт касательно — а вы знали, что человек заразился сифилисом от пастбищных животных 1500 лет назад? — того, что так или иначе относится к теме обсуждения.

Вуд приписывает чтению свое умение перепрыгивать с темы на тему, подбирая ассоциации, которые порой приводят к открытиям. Он подписан на три десятка академических журналов. «Я чувствую нехватку силы воли, как только открываю электронное содержание Physical Review Letters или New England Journal of Medicine. Меня практически невозможно отвлечь от этих изданий. Я должен обязательно прочитать три статьи, прежде чем смогу оторваться. Если не прочитаю их, то я обречен. Я никогда не вернусь к ним, потому что потом будут следующие журналы, а за ними другие», — признается он.

Эта привычка сформировалась около 50 лет назад. «Будучи студентом, я посетил лекцию Лайнуса Полинга, — вспоминает Вуд, — после лекции, когда все уже разошлись, я спросил его: „Как вам удается сохранять в памяти столько замечательных идей?“ Он ответил: „В этом нет ничего сложного. Ты просто читаешь и запоминаешь прочитанное“».

Вуд никогда не составляет себе список дел, даже если отправляется в магазин. Если он забывает что-то купить, то говорит: «Вот стыдоба!» . Так же он относится к своим промахам на работе. «Если совершил ошибку, то нужно пообещать себе не только не повторять ее в будущем, но не совершать больше подобных ошибок, — отмечает Вуд. — Такой подход крайне важен для того, кто хочет достичь успехов в своем труде».

Чем сложнее проблема и чем больше в ней нюансов, тем более тщательно ее изучает Вуд. Взять, к примеру, его работу, связанную с сотрясением мозга. «Эта проблема становится популярнее в последнее время — профессиональные спортсмены в сорок лет повреждаются в уме и умирают в пятьдесят, а при вскрытии обнаруживаются серьезные проблемы с мозгом. Поэтому от нас требовалось найти изобретательное решение этой проблемы. Когда работаешь над чем-то, о чем совершенно ничего не знаешь, все происходит обычно так: сначала подбираешь литературу, накапливается около 500 000 страниц, которые нужно прочесть. И вот ты тщательно изучаешь весь этот материал и пытаешься выяснить, в чем суть проблемы».

«Весь этот процесс очень удручает. Я абсолютно ничего не знал о сотрясении мозга и был уверен, что мозг при этом и правда ударяется о внутреннюю стенку черепа». Вуд опустил взгляд — явно расстроенный тем, что ошибся. «На самом деле все совсем иначе. Это фактически резкий „поворот“, а именно так называемое „угловое ускорение“. Дело не только в самом повороте или в его скорости; степень изменения скорости в большей степени влияет на интенсивность повреждения. Это ужасная вещь, разрушается нервная система. Как выяснилось, тут есть свои критические показатели. Если продолжительность такой „встряски“ превышает 40-60 миллисекунд, или ее угловая скорость превышает 6000 радиан в секунду, это влечет за собой серьезное повреждение мозга. Но поразительно то, что последствия сохраняются. Если сотрясение повторится в течение 1-2 недель или 1-2 часов, это приведет не только к более сильному повреждению, но и процесс восстановления займет больше времени. А если удариться три раза подряд (если вы, например, играете в футбол или у вас неудачный день), вероятнее всего, полностью вылечиться уже не получится». Вуд продолжает: «Вот что случается с игроками Национальной футбольной лиги. Они получают сотрясение два или три раза во время игры, и это повторяется каждую неделю. Они покидают спорт после 10–20 лет такой практики с непоправимыми повреждениями мозга. И вот перед нами поставлен вопрос: „Можно ли что-нибудь с этим сделать?“»

Одна организация (он не стал говорить, какая) пыталась уговорить Вуда придумать технологию, которая предотвратила бы сотрясение мозга. Поначалу его это не заинтересовало. «Эти ребята — профессиональные гладиаторы, — ответил он. — Они знают, на что идут. То есть, последние десять или двадцать лет люди уже получали подобный опыт. Они осознанно причиняют себе вред. Так зачем нам тратить на это время?»

«Оказывается, большинство случаев сотрясения связаны не с профессиональным спортом, а со школьными занятиями и любительским спортом. Множество молодых людей от 10 до 20 лет травмируются в результате несчастных случаев. Они не хотят подводить свою команду, поэтому, даже получив серьезные повреждения, продолжают игру»

«Эти дети отбивают мяч головой, подражая профессиональным игрокам. Они просто играют во дворе, толкаются, бегут за мячом, и в любой момент могут очень сильно удариться».

«Вы можете сделать две вещи. Во-первых, можно дать ребенку шлем, который смягчит травму и послужит сигналом: „Парень, на сегодня (на эту неделю, месяц и т.д.) с тебя хватит, отправляйся на скамейку запасных, или можешь получить травму посерьезней“. Еще одним вариантом (более продвинутым в техническом плане) будет шлем, который защитит от повреждения, каким бы сильным оно не было. Он может буквально предотвратить сотрясение или, если нет другого выхода, зафиксировать положение головы»

Решение, которое предлагает Вуд, не для слабонервных. Специальные сенсоры, встроенные в шлем, запускают механизм, скрепляющий шлем и наплечники игрока. Вуд еще не решил, как это будет работать; предполагается, что из шлема будут выскакивать специальные шипы или стержни, которые обеспечат фиксацию.

«За доли секунды шлем будет выпускать эти крепления, они захватят наплечники, и таким образом можно будет избежать перелома шеи и повреждения мозга. Есть вероятность получить травму плеча, но очевидно, что это можно вылечить. По крайней мере, можно избежать серьезного повреждения органов, от работы которых зависит ваша жизнь. Вот такую вещь мы изобрели».


Отказ Вуда назвать компанию, которая предложила ему поработать над этой технологией, — обычная для Intellectual Ventures «завеса таинственности». Эта компания — фабрика идей, которая часто занимается сложными и перспективными проектами. Процесс работы не разглашается до тех пор, пока изобретение не будет запатентовано и готово к реализации.

Лучшие идеи в Intellectual Ventures рождаются в процессе ежемесячных «изобретательских сессий», когда Вуд, Майрволд, Гейтс и другие собираются в одной комнате и устраивают многочасовой мозговой штурм. Юристы и ассистенты сидят немного дальше и делают заметки. «Я знаю многих гениальных людей, но никто из них, включая меня, не сможет сравниться с Лоуэлом в способности держать в голове столько фактов, — отмечает Майрволд. — Он помнит физические свойства всех элементов, это невероятно».

Сотни научных сотрудников собираются в лаборатории каждый день, чтобы работать с учеными по всему миру. В этом научном сообществе постоянно совершаются новые открытия (запатентованные, конечно), и компания все чаще превращает их в реальные продукты. Это делается либо в виде стартапа, либо как совместная венчурная инициатива с крупными промышленными партнерами. В компании также есть благотворительное подразделение под названием Global Good, совместное предприятие с Гейтсом, которое часто работает на Bill & Melinda Gates Foundation.

Один из совместных проектов Intellectual Ventures и Gates Foundation посвящен решению постоянной проблемы, которая возникает при борьбе с инфекционными заболеваниями: обеспечение низкой температуры для хранения вакцин. Лекарства становятся непригодными при слишком высокой или слишком низкой температуре, и это большая проблема в регионах, где есть проблемы с электричеством. Вуд и Мирволд предложили использовать сверхизолированный баллон. По размерам он походит на один из тех кулеров Gatorade, который футболисты могут опрокинуть на голову своему тренеру; баллон сделан из материала, используемого в космической индустрии. Это изобретение (сейчас такие баллоны производит китайская компания под брендом Arktek) может обеспечивать постоянную температуру в течение нескольких месяцев, в отличие от обычных термосов для вакцин, которых хватает на пару дней. Все, что требуется, — это периодически наполнять Arktek льдом. Вуд говорит: «Треть всех вакцин в развивающихся странах теряет эффективность из-за хранения при неправильной температуре. Существует так называемая „задача холодильной цепочки“ (непрерывная цепь холодильников и холодильного транспорта для перевозки и хранения медицинских препаратов — прим. Newочём), связанная с трудностью доставки вакцины в самые бедные районы Африки, Бангладеша или сельские районы Пакистана. И температура лекарств, попадающих туда, должна соответствовать норме».

Вуд продолжает: «Мы с Биллом Гейтсом считаем, что из всех изобретений человечества вакцины наиболее близки к магии. Вы проходите этот странный короткий ритуал прокалывания кожи или глотания таблетки и навсегда избавляетесь от какой-нибудь болезни. Это похоже на древнюю легенду об Ахиллесе. Его мать держала сына за пятку и окунала в Стикс, чтобы он стал неуязвимым для любого оружия. У вакцинации такой же принцип. Смертельные болезни? Теперь они вам не страшны».

Антималярийная технология Вудса больше похожа на его военный проект: фотонный щит для москитов является тем же, чем и «Звездные Войны» — для русских ракет. Система включает специальные камеры и световые сенсоры, определяющие размер и скорость насекомого, частоту колебаний крыльев. Когда комар обнаружен, лазер превращает его в маленький сгусток дыма. Технология разрабатывалась для коммерческого применения Lighting Science Group, штат Флорида.

В лучшем случае Intellectual Ventures может спасти много жизней. В худшем — стать угнетателем. Компании принадлежат патенты на программное обеспечение, медицинское оборудование и в других областях, и она лицензирует права на эти патенты за определенную плату. В частности, компании Кремниевой долины жалуются на то, что позиция Intellectual Ventures по сути такова: «Либо вы платите, либо мы идем в суд». Основная часть его дохода идет от этих лицензионных сделок. Вуд предпочитает обсуждать странные и чудесные идеи Intellectual Ventures, оставляя беседы об этой стороне бизнеса Майрволду.

Взять хотя бы проект невероятно быстрого самолета. Вуд утверждает, что обтекаемость воздушного судна можно изменить так, что получится обволакивающий пузырь, который, в свою очередь, позволит самолету лететь быстрее. «Почему бы просто не изменить среду, с которой вы взаимодействуете, — воздух — так, чтобы скорость звука в ней стала выше? — спрашивает Вуд. — Речь идет не о всем воздухе. Я просто хочу изменить эту маленькую, крохотную часть атмосферы, с которой взаимодействует воздушный поток, таким образом, чтобы скорость звука во время этого взаимодействия стала значительно выше». Вуд не углубляется в детали того, как это будет работать — по его словам, он все еще возится с патентами. «Просто измените инертность воздуха, входящего в воздушный поток. С точки зрения физики, вы просто сталкиваетесь с локализованной воздушной массой, гравитационным потоком самолета. Чтобы самолет мог летать там, где летает, необходимо максимально уменьшить его вес. Следует всего лишь взять взаимодействие гравитации с самолетом и придать его воздуху. Земля — это что-то вроде побочного продукта. Она просто берет гравитационный поток и уносит его прочь, и кому какое дело, что она с ним сделает? Вот и всё. Я не о многом прошу».

«Мы знаем, как это сделать. Так почему бы просто не взять и не заняться этим? Если бы я хотел быстро добраться от Нью-Йорка до Лондона или еще куда-нибудь, то вряд ли сел бы на самолет. Я бы скорее поплыл на подводной лодке, поскольку скорость звука в воде в пять раз выше, чем в воздухе. Советы, благослови их боже, продемонстрировали нам, что можно нестись сквозь толщу воды со скоростью 1 километр в секунду. То есть в воде можно двигаться гораздо быстрее, чем в воздухе»

Когда разговор заходит о таких вещах, как заводы и механизмы, Вуд приходит в смятение. «Чем мы занимались? — спрашивает он. — Как мы могли быть такими бездельниками?» Мир он воспринимает как бесконечную задачу. Такое мировоззрение оставляет приятное впечатление у всех его собеседников. Голод? Зло? Глобальные катастрофы? Всего лишь задачи, требующие своего решения.

Вуд, например, убежден, что проблему глобального потепления можно решить быстро и дешево с помощью геоинжиниринга. «Все решения, которые лежат на поверхности, — это бесспорно технические решения, а не те, что наиболее предпочтительны с политической точки зрения», — утверждает он. Одно из таких решений — поместить углекислый газ на дно океана; еще одно — переместить теплые воды с поверхности океана на глубину.

Больше всего ему нравится идея использовать высотные аэростаты, чтобы выпустить частицы серы или другого вещества, что обеспечит тень для планеты. Он не только считает этот вариант самым лучшим, но также уверен, что серьезных негативных последствий не будет. «Все это требует капиталовложений на сумму порядка $10 миллиардов, но люди говорят о том, чтобы тратить в год $1 триллион на решение проблемы глобального потепления, и при этом даже не предлагается адекватных мер, — говорит Вуд. — Решения просты, никто не отрицает, что нужно потрудиться. Люди говорят: „Нам не стоило так делать, это плохо, грубо“. Но по большей части это политически некорректно».

Он считает, что изменения климата — да и вообще что угодно, будь то естественный феномен или искусственный — вряд ли уничтожат жизнь на планете в ближайшее время. По его мнению, людей сложно стереть с лица Земли из-за их количества, а сами они еще далеко не так сведущи в массовом уничтожении, как им кажется.

«Человечество еще очень долго не будет способно даже покуситься на жизни 90% людей на планете»

С другой стороны, Вуд считает, что осталось еще много непридуманных идей — грандиозных и по-настоящему впечатляющих. «Быть пессимистом попросту неразумно. Мы станем свидетелями небывалых поворотов в технологической истории человечества. И это не далекие от реальности мечтания: претворение их в жизнь — уже решенное дело».

Автор: Эшли Вэнс.
Оригинал: Bloomberg Business.

Перевели: Варвара Болховитинова, Георгий Лешкашели и Наташа Живова.
Редактировали: Анастасия Смирнова, Роман Вшивцев, Полина Пилюгина и Анна Небольсина.