Люди

Как обычный американец стал ключевой фигурой в Исламском государстве

admin
Всего просмотров: 314

Среднее время на прочтение: 32 минуты, 3 секунды

На рассвете теплого сентябрьского утра 2013 года к разрушенному коттеджу в Аазазе, что в Сирии, подъехал минивэн. 29-летний белый мужчина с длинной бородой вышел из здания вместе со своей беременной женой-англичанкой и тремя детьми в возрасте 8, 4 и почти 2-х лет. В этот раз они провели в Сирии около месяца. Дети болели и недоедали. Раньше семья пересекала границу с Турцией через участок в нескольких минутах езды от дома, но теперь там стало небезопасно. В минивэне членам семьи пришлось устроиться на полу, покрытом овечьими шкурами — сидений здесь не было — после чего водитель взял курс на восток. Впереди была двухчасовая дорога через опустошенную местность и остановка в том месте, где у семьи, возможно, будет шанс незаметно проникнуть на территорию Турции.

Семья высадилась у рощи тернистых деревьев. Знаки предупреждали о наличии сухопутных мин. Граница была в часе ходьбы через пустыню. Группа забыла взять с собой воды. Таня волочила за собой детей, которых постоянно рвало; Яхья нес чемодан и коляску. На полпути у Тани начались схватки, хотя до родов оставалось еще несколько месяцев. Они продолжали идти. На самой границе, пока семья протискивалась через колючую проволоку, вокруг по земле строчили снайперские пули.

Ранее Яхья договорился о встрече с контрабандистом, и когда тот прибыл, Яхья сунул ему в руку несколько сотен долларов. Таня и Яхья были женаты 10 лет, но даже не попрощались. Убедившись, что его семья не погибнет, Яхья повернулся и побежал к границе, обратно в Сирию — снова под обстрелом, — даже не помахав на прощание.

Торговец провез Таню с детьми на небольшое расстояние вглубь турецкой территории, высадил на обочине без еды и воды и быстро скрылся. Она несла детей и багаж до ближайшего городка. День закончился вмешательством незнакомца на мотоцикле, который помог довезти вещи до автобусной остановки. В результате всех испытаний у Тани стали отходить околоплодные воды, и последующие несколько недель она поправлялась в Стамбуле, а потом у своей семьи в Лондоне. Тогда она была на шестом месяце беременности и весила 43 килограмма.

Когда его семья, с облегчением сбежавшая из худшего места на Земле, отправилась в Лондон, Яхья тоже почувствовал облегчение — теперь он мог стремиться к своим мечтам, будучи необремененным женой и детьми. Он чувствовал себя освобожденным и рисовал в голове образ еще не провозглашенного халифата и идеи по его созданию. Эти мысли не были пустыми. К тому времени у Яхьи уже была небольшая, но влиятельная группа сторонников, и своей невозмутимой эрудированностью он заработал их уважение, которого в свое время не получил от родителей и учителей. Его собственная судьба сливалась с судьбой этого мира. Это был лучший день в его жизни.

Об Яхье Абу Хасане я услышал впервые в 2014 году, когда писал отчет по статье в этом журнале о становлении Исламского государства. Я был на окраине Мельбурна и разговаривал с Мусой Серантонио, обратившимся в ислам австралийцем и неофициальным духовным наставником для многих англоязычных последователей группы по вопросам истории и теологии (сейчас он находится в тюрьме, осужденный за попытку проникновения на территорию Исламского государства).

В наших первых беседах Серантонио упоминал собрата по обращению в ислам — он называл его «учителем» или «лидером», — который сделал многое, чтобы подготовить мусульман к религиозным обязательствам, которые должны были вступить в силу сразу после провозглашения халифата. Серантонио говорил о своем учителе с восхищением. По его словам, Абу Хасан был глубоко предан идее халифата и в совершенстве владел исламским правом, арабским языком и литературой. Сирийские джихадисты знали его понаслышке и почтительно относились к нему при встрече.

По словам Серантонио, в начале 2014 года Яхья уговаривал лидеров тогда еще Исламского государства Ирака и Сирии (ISIS) провозгласить халифат. Абу Хасан стал проповедовать, что для этого уже существуют все веские условия: у группы была контролируемая и управляемая ей территория и ее лидер, Абу Бакр аль-Багдади, физически и психически здоровый мужчина из племени курайшитов, в состоянии править согласно шариату. Дальнейшие отсрочки означали бы неуважение к фундаментальному предназначению ислама.

Яхья укрепил отношения с Абу Мухаммадом аль-Аднани, официальным представителем группировки, главным стратегом и управляющим по терактам за рубежом. «Яхья и Аднани были вот так близки», — заявил Серантонио, крепко сжав пальцы. Абу Хасан встретился с Абу Мухаммадом недалеко от Алеппо и предупредил, что Багдади будет «во грехе», если незамедлительно не провозгласит себя халифом. Яхья и его сторонники также приготовили, но еще не разослали письма к эмирам провинций Исламского государства, в котором заявляли о своем недовольстве Багдади. Они были готовы объявить ему войну, если он будет тянуть и дальше. Аднани принес хорошую весть — халифат уже был тайно провозглашен несколько месяцев назад, и в скором времени это будет сделано публично.

Яхья поделился новостью с Серантонио, а тот распространил слово о провозглашении халифата на Facebook. Через несколько недель официальная церемония состоялась в Мосуле, Ирак, и Абу Хасан немедленно дал клятву верности Багдади, призывая остальных сделать то же самое.

Личность Яхья — англоязычного обращенного исламиста в рядах группировки ИГИЛ с влиятельными связями, у которого хватило дерзости вызвать самого Багдади на смертный бой — вызывала у меня интерес. Но Серантонио не вдавался в детали об этом человеке и называл его только по псевдониму в традиционном арабском стиле — именем собственным и именем его первенца: Яхья, отец Хасана. По его словам, Абу Хасан был его собратом по захиритскому мазхабу — труднопонимаемой школе права, переживающей своего рода возрождение в Исламском государстве. Ее суть — высшая степень буквального толкования Корана и сунны. Серантонио больше ничего не сказал, да и не хотел. Я записал имя и позже решил заняться расследованием о Яхье.

Вскоре у меня стали появляться зацепки. В начале 2015 года проИГИЛовский пользователь Twitter с ником «мечник» написал мне и посоветовал связаться с «Абу Яхья», чтобы узнать больше о последователях мазхаба. Этот ник напоминал имя Яхьи Абу Хасана достаточно, чтобы убедить меня: это тот самый упомянутый Серантонио человек. Пользователь Twitter утверждал, что Яхья был греком. «Он боевик на поле боя и является частью группировки Исламского государства. Глубокомысленный человек и надежный ученик», — писал «мечник».

Потом он поделился ссылкой на сайт с собранием захиритских сочинений за авторством Серантонио и других, включая «Яхья аль-Бахруми». Он много писал на различные джихадистские темы, и его слог был искусным в равной степени на английском и арабском. Он излучал невозмутимость даже в своих самых страшных идеях и с честью относил себя к ирхаби («террорист»):

Также этим словом («террорист») бросались как оскорблением, и оно так и воспринималось. Но вот ирхаб [«террор»] объявлен выдающимися мыслителями обязательным и слово в слово поддерживаемым Кораном.

Он призывал к эмиграции туда, где будет действовать тотальный режим шариата, и писал, что отказ от таких действий является формой отступничества:

Считайте меня радикалом, но мне кажется, что все те, кто по своей воле выбирают жить среди воюющих с мусульманами, сами воюют с мусульманами — и поэтому мусульманами не являются. Выбирайтесь, если можете — не только чтобы поддержать своих братьев и сестер, которых убивают на собранные с вас же налоги, но чтобы защитить самих себя от наказания, которое Аллах уготовил для всех, кто предает наш род.

Он призывал мусульман ненавидеть, сражаться и убивать неверных — по его утверждению, среди них было полно так называемых мусульман, которые уничтожали свою веру через отказ от молитвы, от узкого и буквального толкования Корана; а если такие «мусульмане» являются правителями — через неустановление жестокой судебной системы, которой тогда начинало славиться Исламское государство.

За последние несколько лет Яхья опубликовал десятки постов и статей, и везде он демонстрировал знания классического арабского — в высшей степени сложного языка, употребляемого в искусных религиозных речах. Его арабский поразительным считал даже Серантонио — религиозный самоучка, известный уверенностью в себе. Он рассказал, как однажды на их форуме шло обсуждение, и один мусульманин поставил под сомнение теологическое утверждение, выдвинутое Яхьей. Серантонио продолжил: «Тогда Яхья шокировал нас всех. Он сочинил ответ в стиле традиционной арабской поэзии, используя в ней имя оппонента, реагируя на его возражения, а также объясняя ситуацию». Как бы там ни было, Яхья мог мгновенно разродиться потоком текста, а если встречал контраргумент, то крушил его одной левой.

Присланная мне «мечником» ссылка вела на сайт с автобиографией и небольшой фотографией его основателя — Яхьи. На ней был изображен бородатый молодой человек, в очках и с автоматом Калашникова на плече. Одет он был тепло, будто был наготове для ночной операции или патруля. Я посмотрел на него и спросил себя, когда в последний раз видел кого-то, кто выглядел настолько довольным.

Джон Георгелас, он же Яхья Абу Хасан, на фото со своего сайта, наполненного джихадистскими текстами на английском и арабском

В биографии буквально каждое слово говорит о тщательном отборе, начиная с имени — Бахруми, слово-гибрид бахр («море») и руми («римский»). Многие джихадисты придумывают себе на время войны псевдонимы из имени собственного и места происхождения. В нашем случае он назвал себя Яхья из Римского моря, то есть Яхья Средиземноморский.

Далее в биографии говорится:

Его корни — на острове Крит, что в Римском море (Бахр аль-Рýм). Рожден в 1404 году (летоисчисление в исламе ведётся от Хиджры, даты переселения пророка Мухаммеда и первых мусульман из Мекки в Медину — прим.Newoчём) [1983-4] и воспитан как назарей [христианин]. Яхья обратился в ислам в 1422 году [2001-2]. Он путешествовал в поисках знаний и работы по пути Аллаха, пока Он не даровал ему хиджру [миграция] в сирийские земли. Теперь он живет в сельской местности близ Алеппо.

Я посчитал, что теперь у меня достаточно данных, чтобы его вычислить: филологически талантливый джихадист с Крита, который не просто обратился в ислам, а стал последователем захиритского мазхаба, крайне небольшой школы шариатского права. Список претендентов не мог быть длинным.

Многие обращенные в ислам выбирают себе арабские имена, эквивалентные их именам по рождению. Яхья — арабская версия Джона на английском или Иоанниса на греческом, поэтому я приступил к онлайн-поиску захиритов с такими именами. В немецкоязычном чат-руме я встретил упоминание имени «Иоаннис Георгилакис», и вот тут я напал на свежий след. На странице Георгилакиса на Facebook были фотографии того же самого небритого молодого человека в очках и мусульманском одеянии, который играл со своими детьми.

Cтраница на Facebook заставила меня сомневаться, что вся греческая составляющая этой истории была подлинной. В друзьях на Facebook было много англоговорящих друзей и всего несколько греков. Фамилия «Георгилакис» не слишком распространена, и учитывая очевидную изобретательность Яхьи в своих псевдонимах, я перепробовал несколько комбинаций, включая английское имя «Джон», и на десерт — не-критскую греческую версию фамилии «Георгилакис» — «Георгелас».

Одним из самых первых результатов в Google по запросу Джон Георгелас является пресс-релиз Министерства Юстиции США от 15 Августа 2006 года: «Пособник джихадистского вебсайта условно приговорен к 34 месяцам тюрьмы». На момент вынесения приговора Джон проживал в северной части Техаса недалеко от Плейно, в 20 минутах езды от дома, в котором я вырос.

Плейно находится неподалеку от центрального Далласа, в сторону границы с Оклахомой. Здесь простирается равнина, на которой за счет активно формирующегося технологического сектора быстро вырастают микрорайоны. Вскоре после истечения срока пробации Джон Георгелас опубликовал в Интернете резюме, в котором указал свой адрес, по которому располагался изящный кирпичный дом с дорическими колоннами, небольшой галереей и кольцевой подъездной дорожкой. В первый раз я приехал сюда в августе 2015 года, и я помню, как услышал радостные крики детей. Я видел мальчика лет десяти, играющего с баскетбольным мячом на дороге, и еще двух неподалеку; они были того же возраста, что и дети с фотографий на Facebook. Пока я подходил к двери, мне удалось заметить желтую наклейку «Мы поддерживаем наши войска» на окне, за ним — аккуратно и основательно отделанный вестибюль и украшенное семейными фотографиями фортепиано.

Дверь открыл Тимоти Георгелас, отец Джона и владелец дома (вместе с женой Мартой, матерью Джона). Оба родителя — американцы с греческими корнями.

Тим — врач, выпускник Вест-Пойнта (Военная академия США — прим. Newочём). Седоволосый, с мягкими чертами лица без малейших признаков стресса, связанного с воспитанием террориста Исламского Государства. Однако у него нет иллюзий насчет жизни, выбранной его сыном. «Они с Джоном враги, — рассказал мне человек, знакомый с ними обоими, — до Судного дня».

Тим был в шортах и футболке, пока мы здоровались, подул холодный поток воздуха от кондиционера. Когда я сказал ему, что пришел поговорить о Джоне, он вышел на улицу и захлопнул дверь, как будто не хотел впускать в дом имя сына. Он упал в белое плетеное кресло у входной двери и с неохотой жестом пригласил меня сесть напротив.

Он смотрел на дерево магнолии перед домом и молчал. Я сказал ему, что знаю — его сын, Джон, был Яхьей. Тим сидел, поджав губы, и, мотнув головой, начал говорить. «На каждом жизненном этапе он принимал неверные решения, начиная со старшей школы, — рассказал мне Тим. — Уму непостижимо, почему он отказался от того, что у него было». Две сестры Яхьи получили ученые степени, добавил он, как будто хотел показать, что его единственный сын бросил школу, ведет священную войну и планирует массовые убийства не из-за его плохого воспитания.

«Он всегда был самым маленьким ребенком в классе и всегда ведомым. Я выручал его очень много раз — деньгами, в ситуациях с его женой и детьми, всего не перечислить. Я вечно собирал осколки»

Яхья, которого описал мне Тим, был печальной фигурой, овцой, которая забрела в злобное стадо. Главное, им было легко манипулировать. Это стало для меня еще одной загадкой. Яхья, которого я встретил в сети и которого описал Муса Серантонио, не был похож ни на овцу, ни на жалкого последователя. Он не был тем мальчиком, которого описал его отец. В какой-то момент Яхья принял облик волка, вождя.

Джон Томас Георгелас родился в декабре 1983 года в богатой семье с давними военными традициями. Его дедушка, полковник Джон Георгелас, был дважды ранен во Второй мировой войне и работал на Объединенный комитет начальников штабов (орган планирования и управления вооружённых сил США — прим. Newочём). Тим Георгелас три года прослужил в армии, после чего по заданию ВВС поступил на медицинский факультет. Он вышел в отставку в звании полковника в 2001 году и теперь занимается лучевой диагностикой в клинике исследования молочных желез в северном Далласе. В политике он придерживается консервативных взглядов, как и Марта, его невысокая, темноволосая жена. На фото обложки в Facebook она гордо стоит перед Президентской библиотекой Джорджа Буша неподалеку от делового центра Далласа.

Когда Джон был маленьким, Георгеласы часто переезжали из-за военных назначений Тима. Джон пошел в школу в 4 года, когда семья жила в Англии, и он был юным и маленьким по сравнению с другими учениками. Он был болезненным — у него вырастали доброкачественные опухоли и были ломкие кости; возможно, его недуги подтолкнули его к религии. Когда ему было 11, он долго не ходил в школу из-за перелома ноги, пока она не срослась. Одинокий и подавленный, в свободное время он обращался к Богу и привязался к греческой православной церкви. Он заставил семью более регулярно посещать службы.

Будучи наследником семьи, Джон пользовался особым статусом в патриархате Георгеласов. Вместе с положением пришли и ожидания, а затем и разочарование, когда стало ясно, что он не годится для солдатской жизни. Его тело отказывалось принимать устойчивую, готовую к сражению форму. Его темперамент тоже не подходил для военной дисциплины. Когда он вернулся в школу после травмы ноги, он не проявлял интереса к учебе, не хотел следовать правилам. Отец несколько раз пытался повлиять на его поведение, но безуспешно (это описание основано на рассказах людей, близких к Джону, включая членов семьи, коллег, друзей и сотрудников исправительных учреждений).

Как и многие другие дети военнослужащих, Джон экспериментировал с контркультурой. Он курил траву, употреблял ЛСД и ел галлюциногенные грибы. Он ненавидел отца, который наказывал его за наркотики, и ненавидел власти США за криминализацию употребления веществ. К окончанию школы его основным интересом было ненасытное потребление галлюциногенов. Тим рассказал, что его оценки были ужасными, но результаты стандартизированных тестов лучше, чем у его успешных сестер. В итоге Джон начал изучать философию в городке Колледж-Стейшн, в филиале Блинн Колледжа, двухгодичном университете с приемом без ограничений в центральном Техасе. Он сдал лишь несколько предметов.

На курсе по мировым религиям в Блинне Джон однажды прослушал поверхностную лекцию об исламе. Лекция выбесила Джона, поэтому он захотел получить больше информации от местных мусульман. Любопытство превратилось в нечто большее. Спустя несколько дней после Дня благодарения в 2001 году, в первый день Рамадана, Джон обратился в мусульманство в мечети в Колледж-Стейшен, которую часто посещали иностранные студенты из Техасского университета A&M.

Нельзя сказать, хотел ли он своим обращением досадить родителям или это стало всего лишь бонусом к его духовному спасению. Когда Джон произнес мусульманскую декларацию веры, пепел Всемирного торгового центра еще не остыл. Антимусульманские настроения в США набирали обороты, и в центральном Техасе обращение в мусульманство было невиданным бунтом.

Родители Джона сочли его обращение признаком неустойчивой психики. «Во всех университетских городах в этой стране есть мечети по одной причине, — объяснил мне Тим. — Дети впервые находятся вдали от дома, они уязвимы и подвержены влиянию. Они слышат основную идею — и они на крючке; так и получилось с Джоном». Джон взял имя Яхья и продал свой пикап, чтобы купить билет на самолет. В декабре 2001 года семья получила от Яхьи письмо о том, что он учит арабский в Дамаске.

Яростные джихадисты по-разному приходят к насилию, но зачастую они подпадают под одно описание, которое подходит Джону просто идеально. Его семья из верхушки среднего класса. Он упустил возможности, соответствующие его врожденному таланту; он понял, что не преуспеет в областях, выбранных или превозносимых его родителями или другими авторитетами. Как правило, личный кризис — смерть в семье, околосмертное событие в жизни самого человека — вызывает экзистенциальные размышления, приводящие к исследованию религии; в случае Джона эту роль могло сыграть его слабое здоровье в детстве.

У абсолютного большинства джихадистов намного лучше развито левое, количественно-аналитическое полушарие мозга. Диего Гамбетта из Института европейского университета и Штеффен Хертог из Лондонской школы экономики отметили преобладание бывших студентов-инженеров среди джихадистов. Исследователи предполагают, что образ мышления этой дисциплины предрасполагает некоторых людей к джихадизму. Будучи подростком, Джон сам научился программированию. Он пользовался компьютерами на операционной системе Linux, а не Windows или Mac, которые предпочитают простые смертные. Спустя несколько лет после того как он стал полноценным джихадистом, он выложит строку кода C++ на своем сайте, эксцентричную декларацию своей твердой позиции:

if (1+1+1 != 1 && 1 == 1) return true; else die();

Перевод: если вы верите, что христианская Троица («1+1+1») не монотеистическая («!=1»), и вы верите в единство Бога («1==1»), тогда замечательно. В ином случае: умрите.

Несмотря на свои дуалистичные наклонности, по прибытию в Дамаск Яхья видел себя суфием, мусульманским мистиком, который стремится к единству с Богом через поэзию, танец или песню и который может одобрить оттененную или нюансированную версию ислама. Эта позиция могла быть наследием его увлечения контркультурой в подростковом возрасте. Однако постепенно, под влиянием британских мусульман, которые были более жесткими в своем подходе к вере, он стал интересоваться джихадом. Они убедили его следовать подходу бен Ладена, враждебного к суфизму.

Вскоре Яхья превзошел их в своей нетерпимости. К его джихадизму добавилось общее недовольство иерархией ученого руководства господствующей религии. Он выступал против имамов, требовавших верить словам теологов-исламистов и не пытаться выстроить свое собственное толкование священного писания и закона. Мусульманским теологам обычно рекомендуется не создавать собственные трактовки, а придерживаться принятых толкований от более опытных коллег. Но Яхья сохранял типичное американское самоуверенное отношение к своей религии, подобное отношению типичного техасца к своему грузовику: если он не мог в ней разобраться или исправить ее самостоятельно, значит, это не его религия.

Он купил «Словарь современного арабского языка» Ганса Вера — увесистый кирпич, стандартный арабско-английский справочник. Однако он не предназначается для чтения от начала и до конца. Обычно студенты, изучающие арабский, держат словарь Ганса Вера под рукой и заглядывают в него по мере необходимости. Яхья же знал его полностью уже через полгода. После этого он очень быстро выучил Китаб уль-Айн, арабский словарь 8-го века, написанный аль-Халилем аль Фарахиди. Он бродил по Дамаску, болтая с каждым прохожим. Он изучил классический арабский, отточив свой уровень до такого, что редко встречается даже среди образованных носителей языка.

Он всё сильнее отдалялся от родителей и сестер. Позже, обсуждая с другими мусульманами, как трудно оставаться на родине и распространять свою веру среди соотечественников вместо того, чтобы отправиться прямиком в Исламское государство, Яхья писал:

А что до тех [мусульман], что пытаются повлиять на членов своих семей, хотя те настаивают на куфре [неверии в ислам]? Следует ли им прожить всю жизнь, пытаясь направить на истинный путь тех, кто не был направлен Аллахом, или же им стоит переступить через это и помочь своей истинной семье — мусульманам?

Яхья встретил свою будущую жену в 2003 году на мусульманском сайте знакомств. Таня родилась в Лондоне в 1983 году в бенгало-британской семье. Складывалось ощущение, что они жили абсолютно одинаково даже до того, как познакомились. Вся в родинках, как и Яхья, Таня выросла невыносимо упрямым ребенком. Назло родителям, она с пугающим упорством следовала религии, которой они пренебрегали, стремясь ассимилироваться среди английского среднего класса.

Она была красавица, маленький фейерверк. Но ее непослушание выражалось не в банальных свиданиях с «плохими парнями». Когда родители предложили ей попробовать сходить на свидание с мальчиком, Таня прошипела: «Мусульмане не ходят на свидания», — и поклялась, что до вступления в брак ни один посторонний мужчина не узнает о ее внешности больше, чем открывает одежда. У нее был идеал — Джон Уокер Линд, американец, воевавший за Талибан в 2001 году. К 18 она надела джильбаб (одеяние, закрывающее все тело)и представляла, как спрячет под ним бомбу. В 19 лет она вышла за Яхью.

После знакомства онлайн Яхья и Таня быстро влюбились друг в друга. Обычные парочки смотрят вместе Нетфликс или бегают, или готовят, а они замышляли джихад, разделив пристрастие к плохим решениям. После месяца цифрового флирта Яхья прилетел в Лондон, и они встретились лично 15 марта 2003 года. Они поженились тайно через 3 дня, а затем улетели в Техас. Они поселились в Колледж-Стейшен и получали все прелести свободы, любви, молодости и независимости от родителей. Они жили скромно и счастливо, посещали мечеть, в которой обратили Яхью. Мечеть устроила для них свадебную вечеринку, а богатые арабы, жившие неподалеку от университета, поддержали Яхью деньгами для дальнейшего изучения ислама.

Была у них и другая общая страсть: марихуана. Согласно исламской ортодоксальности, конопля опьяняет, а следовательно, запрещена. Но практика ислама Яхьи уже тогда была нетрадиционной. В историческом эссе под названием «Cannabis», обильно снабженном отсылками к классическим арабским источникам, он обосновал приемлемость травы для ислама. Имеются свидетельства, писал он, что ранние исламские лидеры облагали налогом семена конопли. Так как мусульмане в основном не могли облагать налогом то, что считается харамом, например, свинину или алкоголь, рассуждал Яхья, значит, они считали, что трава разрешена. Что касается псилоцибина, Яхья привел непонятный хадис (предание о словах и действиях Мухаммеда), в котором, по его словам, Пророк возвращается с гор после медитации и превозносит целебные свойства грибов как лекарства против болезней глаз. Яхья и Таня трактовали это как божественное разрешение употребления психоделических грибов. Молодые влюбленные кайфовали под техасским небом, упарываясь грибами по примеру самого Пророка.

Первая поездка Яхьи в Сирию в декабре 2001 года. Он посвятил всего себя изучению арабского языка и перенял жестокую джихадистскую интерпретацию ислама

В конце 2003 года Яхья и Таня втайне ото всех провели свой медовый месяц в Дамаске, общаясь с другими джихадистами. Их образ жизни походил на истории многих радикальных странников прошлых лет: Черных Пантер, РАФ, анархистов «серебряного века». Они избегали властей и лгали всем, кто собирал информацию об их деятельности. Когда сирийские правительственные шпионы начали опрашивать соседей, они переехали, остановившись на короткое время в небольшом городке, который согласно пророчеству должен был стать обителью Иисуса Христа в день его возвращения.

Они часто ссорились. Оставаясь столь же вольнолюбивой, Таня хотела подчиняться одному лишь Богу. Но слова Бога были однозначны: «Мужчина в ответе за женщину», — так говорится в стихе Корана. Большую часть тех 10 лет, что прошли до основания Исламского государства, Яхья жестко ее контролировал. Он не преуспел в поиске общественного признания в прежней жизни, но в Тане он нашел своего первого ученика. Отвечая на её вопросы, он заражал её своей абсолютной уверенностью. У Тани была легкая форма дислексии; когда Яхья читал тексты ислама, плавно убеждая ее точностью воспоминаний и широтой кругозора, он мог привести неоспоримый аргумент любой точке зрения, с которой она была не согласна. Она решила, что Яхья – гений со способностями, которыми Бог ее обделил, и приняла свое место в мире джихада: служение Яхье – ее билет на небеса. Она поддерживала рабство, идею апокалипсиса, полигамию и убийства. Она хотела вырастить семерых мальчиков, вырастить их воинами Аллаха – по одному на каждый континент.

Из Сирии они вернулись в Лондон, где Яхья стал последователем иорданца по имени Абу Исса. Если верить слухам, в 80-е он сражался с советскими войсками в Афганистане, и там же 3-го апреля 1993 года его ученики присягнули ему на верность и основали «Забытый халифат» — менее удачный прототип Исламского государства, названный так французским ученым Кевином Джексоном.

Абу Исса провозгласил себя халифом и правил в небольшой части афганской провинции Кунар с середины до конца 90-ых. Там он приводил в жизнь многие практики, которыми впоследствии в более серьезных масштабах будет пользоваться Исламское государство. Общая территория под его контролем не выходила за пределы нескольких городков, и местные презирали Абу Иссу и его сторонников. Когда Усама бен Ладен пришел в Афганистан в 1996 году, Абу Исса отправил ему требование подчиниться (никаких данных об ответе не нашлось).


Абу Исса, лидер «Забытого Халифата» — менее успешного предшественника ИГ. Был лондонским наставником Яхьи. На записях появлялся редко, здесь — кадр из видео, размещенного на YouTube. Фото: IslamicMovies / YouTube

В конце 90-ых, когда Талибан захватил провинцию Кунар, Абу Исса и его последователи переместились в Лондон — именно тогда Яхья и Таня впервые встретили их. Какое-то время Яхья мечтал о типичной для джихадиста-«ботаника» работе — обучать сына халифа хакерству и боевым искусствам. В итоге Яхья и Абу Исса разойдутся из-за разногласий в интерпретации исламского права. Но за период их общения у Яхьи развился интерес к обязательному объявлению халифата и к буквальному толкованию ислама, которые впоследствии приведут его обратно в Сирию.

В одном из книжных магазинов Лондона он наткнулся на копию работ Ибн Хазма (994-1064), по сей день величайшего богослова захиритского мазхаба. Это одна из двузначных и монохромных исламских правовых школ. В каком-то смысле она повторяет конституциональный оригинализм Кларенса Томаса или Антонина Скалии: мазхаб решительно и безжалостно отсеивает любые источники права, оставляя только Коран, слова и деяния Мухаммеда и нерушимый консенсус среди последователей пророка в годы его жизни. Учение отказывается принимать новые законы, основанные на аналогии со старыми, и призывает юристов и богословов сопротивляться аллегориям и метафорическому пониманию писаний и вместо этого при вынесении решений обращаться к прямому прочтению текста.

Отказ от метафорического прочтения, аналогий и других видов расширенной интерпретации вызывает у большинства традиционных исламских ученых недоумение. Но через призму захиритского мазхаба писание должно читаться как простая инструкция или как программное обеспечение. Такая правовая и теологическая методология хорошо подходила для технаря-самоучки Яхьи.

В сентябре 2004 года Яхья и Таня вернулись в Соединенные Штаты, полагаясь на финансовую помощь родителей Яхьи. Они временно поселились в калифорнийском городе Торранс, где Яхья надеялся работать имамом. Однако джихадисты не подходили для работы в мечети, и все больше и больше пара находила покой в духовном товариществе друг друга. Они совсем перестали посещать мечети, считая, что те полны шпионов.

В 2004 году в Калифорнии родился их первый сын. Яхья и Таня вернулись в пригород Далласа, и год спустя Яхья начал работать техническим специалистом по данным в Rackspace, техасской серверной компании. По ночам он изучал джихадистские форумы и занимался техподдержкой расположенного в Канаде исламистского новостного сайта Jihad Unspun, который многие считают площадкой по вербовке будущих террористов. Он также искал возможность использовать свою работу в Rackspace, чтобы осуществлять джихад. 8 апреля 2006 года он получил доступ к паролям одного из клиентов компании, Американо-Израильского комитета по связям с общественностью, и хотел захватить их сайт.

Хакерская атака была проведена на любительском уровне. В Rackspace узнали о ней, и в ФБР, где знали о связях Яхьи с террористами, действовали быстро. Когда группа специального реагирования подошла к его дому в Грейпвайн, штат Техас, было раннее утро — они с Таней уже проснулись для молитвы. Он сдался без сопротивления и предупредил, что в доме спит ребенок и что его жена должна одеться. Министерство юстиции обвинило его во взломе защищенного компьютера — именно из министерства поступил пресс-релиз, который я находил ранее, — и судья назначил ему тюремный срок в два года и десять месяцев. До ареста он планировал отправиться в Ирак, чтобы сражаться против американцев, так что тюрьма, скорее всего, спасла ему жизнь.

Арест Яхьи послужил причиной новых семейных разногласий. Пока ее муж был в тюрьме и занимался изучением исламских текстов дни напролет, Таня начала отстаивать свою независимость. Из-за недовольных взглядов соседей на ее мусульманскую традиционную одежду она заявила Яхье, что планирует носить только вуаль, а не паранджу на все тело. Яхья в гневе потребовал, чтобы она полностью закрывала себя во время визитов к нему, чтобы никто не смеялся над беззастенчивостью жены шейха (у него были знакомые мусульмане в тюрьме, и среди них он был самым начитанным). Он приказал ей покинуть страну неверных и присоединиться к группе, известной под названием «Нигерийский Талибан», предшественнику группировки Боко Харам. Она отказалась и угрожала разводом.

Однако не покинула Яхью даже после того, как он вышел из тюрьмы и женился во второй раз — на подруге Тани, британке ямайского происхождения. Таня это не одобряла, но и не запретила их брак. Невеста продолжала жить в Лондоне, а жених не мог выехать за рубеж, не нарушив условий своего освобождения. Яхья исследовал легальность брака, заключенного на расстоянии, с точки зрения исламского права. Он обнаружил прецедент: Мухаммед женился на вдове своего шурина, когда она была в Эфиопии, а он — в Медине. Убедившись в действительности брака по телефону, Яхья и его вторая жена так и провели церемонию — Таня стояла рядом и тихо сердилась (позже Яхья расторгнет второй брак).

В своих преступлениях он не раскаивался. «Он может оправдать все, что делает, и он не думал, что делает что-то плохое. Он слишком самодоволен», — рассказывает Тим. Во время условно-досрочного освобождения Яхья оставался в Далласе и работал ИТ-специалистом в фирме по оптовой продаже обуви. В августе 2009 года, спустя десять месяцев после освобождения из тюрьмы, родился их второй ребенок — еще один мальчик. Пара вела себя достаточно мирно, хотя коллеги Яхьи по обувной компании и говорят, что иногда он и Таня размещали политически тревожные посты на своих страницах в сети Facebook.

Среди их увлечений на тот момент был кандидат в президенты от республиканцев с либертарианскими взглядами Рон Пол, чью одержимость антигосударственными идеями и изоляционистскую внешнюю политику Яхья и Таня считали близкими к себе по духу. Пророк одобрял золотой стандарт, Рон Пол тоже. Яхья и Таня покуривали травку, и либертарианцы были ближе всех к противникам запрета на марихуану в Соединенных Штатах. В довершение всего, внешняя политика Пола предполагала возможное прекращение сотрудничества с Израилем. «Ребята (американцы), пора вам прекратить поддерживать демократию и сделать Рона Пола своим королем», — позже напишет на Facebook Таня, лишь отчасти шутя. Яхья хотел революцию. «Тирания пришла. Древо Свободы уже мучает жажда», — ответил он на пост.

Первого октября 2011 года условно-досрочное Яхьи завершилось, и он, уже будучи свободным человеком, поехал в далласский аэропорт Форт Уорт. Он покидал Америку — возможно, навсегда. «Мусульмане Америки, помните: хиджра — это всегда выход и иногда обязательство».

Семья сначала прилетела в Лондон, оттуда отправилась в Каир. Яхья и Таня прожили в Египте последующие три года, первое время счастливо: мальчики росли умными и были развиты не по годам — на роликах на YouTube видно как младший, которому еще не исполнилось трех лет, читает слова на английском, французском и арабском. На Рождество 2011 года в семье появился еще один мальчик. Они плавали на фелюгах по Нилу и наслаждались жизнью вдали от американского правительства.

Яхья зарабатывал переводом фетв, написанных наемными богословами при правительстве Катара. Всегда не терпевший власть человека над человеком, он бесился из-за банальности фетв и правительственных клириков, презренно раболепствовавших перед тиранами. Ни одна из фетв не упоминала то, что он считал базовыми императивами ислама, выделенными Ибн Хазмом еще тысячу лет назад — основание халифата и переселение с земли неверующих. Ученые неустанно восславляли катарскую королевскую семью. Фетвы, утверждал Яхья, опирались не на свидетельства, а на простые мнения.

В Каире Яхья познакомился с другими джихадистами и заслужил их уважение за свою ученую упертость. Один из тех, кто был с ним знаком, описывает его как одного из самых громогласных пре-ИГИЛовских сторонников халифата и добавляет, что вебинары, которые Яхья проводил на арабском и английском, сделали весомый вклад в «подготовку» выходцев с Запада к объявлению халифата, которое случится спустя несколько лет. Муса Серантонио, который станет его ведущим австралийским сторонником, встречался с ним посредством электронной связи. Европейские джихадисты ездили в Египет, чтобы обучаться у него. Один шейх был настолько впечатлен встречей с Яхьей, что сказал ему о том, он не должен подвергать себя опасности на поле сражения в Сирии или в Афганистане. «Твоя кровь — харам, — сказал он. — Ее запрещено проливать».

В своих проповедях и публичных заявлениях Яхья предвосхитил многие из пунктов пропаганды Исламского государства, включая недоверие к исламистским движениям, которые отодвигали религию на второй план ради участия в светской политике. В социальных сетях Таня поддерживала его взгляды, но с каждым новым ребенком стремление присоединиться к джихаду, тогда происходившему в Сирии, увядало. Яхья напоминал ей, что Коран сурово осуждает тех, кто сходит с хиджры: ангелы отрывают их души от мирских тел и готовят к Божьему суду. «Ангелы скажут: „Неужели Божья Земля не была достаточно просторной для тебя, чтобы переселяться по ней?“ Для таких единственное пристанище — Ад».

В июле 2013 года светский военный переворот сверг египетское правительство под управлением «Братьев-мусульман», и минута славы исламистов кончилась так же быстро, как и началась. Яхья и Таня переживали из-за возможных последствий для них как для джихадистов и занимались поиском пути побега.

Серантонио, покинувший Египет годом раньше, призывал их рассмотреть вариант южных Филиппин, где в то время жил он сам. Но регион оказался слишком примитивным. «Сам-то я с радостью пожил бы и в хижине из грязи. Но моя жена очень дотошная и просит прислать фотографии домов», — объяснил ему Яхья. Дома им не подошли, и они свернули этот план.


Разрушенный войной сирийский город Аазаз, где Яхья Абу Хассан, его жена Таня и трое их детей жили в 2013, пока Таня и дети не сбежали в Турцию. Автор: Андри Кайзер / MCT / Getty

Гражданская война в Сирии наконец предоставила Яхье возможности, от которых он был не в состоянии отказаться. Стихи из-под его пера принимали воинственный тон:

Восстань, разбив оковы в прах, Благословит твой меч Аллах! Рушь козни, победи свой страх, Бог будет в коде и в строках.

За годы до подъема Исламского государства Яхья говорил, что выбранное им оружие — это клавиатура («код и строки»). Но когда Сирия стала вожделенным полем битвы, он был готов взяться и за другое оружие.

Покинув Каир, Яхья настаивал, что они должны отправиться в Турцию. Оказавшись там в августе 2013 года, он посадил свою семью на автобус и сказал им, что они едут в путешествие. Он не рассказывал о пункте назначения, пока Таня (бывшая почти на пятом месяце беременности их четвертым ребенком) не увидела сирийскую границу. К тому времени правительство Ассада уже потеряло контроль над крупными территориями на севере страны и вокруг Алеппо, группировки одновременно сотрудничали и воевали друг с другом. Регион превратился в анархическую пустошь, растерзанную смертью.

Они разместились в заброшенной вилле одного сирийского генерала в городе Аазаз, в нескольких милях от границы. От окон в доме остались одни осколки, водопровод не работал, но с потолка до сих пор свисали люстры. Моджахедские группировки контролировали территорию, и благодаря связям Яхьи у семьи было скромное пропитание. Дни он проводил в компании друзей-джихадистов. Раньше некоторых он знал только в сетевой фантазийной жизни, но сейчас они были товарищами по оружию.

Таня и дети разболелись, у них развивались неизвестные инфекции. Она подготовилась к тому, что их дом могут разрушить правительственные войска или другие повстанцы. Но Таня продолжала получать кайф и интересовалась боями, которые происходили рядом. Она хотела увидеть войну своими глазами, но как только высовывала голову из окна, она слышала приказ образумиться и вернуться назад. Когда она пожаловалась Яхье на то, что они прибыли на войну без каких-либо обсуждений — «Почему ты так поступил с нами?» — он процитировал хадис: «Суть войны в обмане».

В конце концов она решилась. Десяти лет всего этого ей вполне хватило. Она потребовала право отвезти детей обратно в Турцию. Яхья не смог или не захотел к ним присоединиться. Он прибыл туда, чтобы сражаться за ИГИЛ, и прекрасно знал, какое наказание последует за то, что он покинет поле боя. Но его дети не участвовали в Священной войне, так что да, они могли вернуться в Турцию — через минные поля, под огнем снайперов, — а семья их при этом воссоединится если не в этой жизни, то в следующей.

Таня снова совершила хиджру в Плейно, поселилась в доме Тима и Марты,и там в январе 2014 года произвела на свет своего четвертого ребенка, мальчика. В декабре 2014 года она подала на развод. Перемены, происходившие с ней, отдавали горечью. Сейчас она причисляет себя к «агностикам», а в переписке с друзьями признается в том, что «теперь с точки зрения Ислама она пропащий человек». Судя по ее постам в социальных сетях, она ничем не отличается от любой другой безбожной дамы из северного Далласа. Она стильно одевается, то и дело обнажая плечи, а некоторые пряди своих темных волос она высветлила. Она еще только немного старше тридцати, и выглядит она свободной, можно даже сказать, заново родившейся. «За такое некоторые обвинили бы меня в неверии, — а значит, изгнали бы ее. — Но я надеюсь, что Бог простит мне мою слабость», — пишет девушка.

Многие бы сочли отношение Яхьи к Тане непростительным и убеждали бы ее забыть его. Но они провели вместе большую часть своей сознательной жизни, прошли через трудности и страхи. Она оставила джихадизм, но не могла полностью отказаться от Яхьи. Вот что она писала своему родственнику в социальной сети:

С какого момента можно говорить о «комплексе Иоанниса»? <…> Он разрывается между двумя мирами, хотя, на самом деле, между четырьмя: Западом и Востоком, религиозными принципами и счастливой жизнью в семье. <…> Бывало, мы принимали неверные решения, которые отдаляли нас друг от друга <…> Иоаннис зациклен на идее о том, чтобы изменить людские сердца и мысли, повернуть курс истории. Я немного завидую той любви и преданности Исламу, которые превосходят его чувства ко мне.

И его преданность была непоколебима. В тот день, когда он отвернулся от жены и детей, Яхья добавил в военную историю своей семьи еще одну страницу, при этом весьма неожиданную. Он провел несколько месяцев на тренировочной базе вблизи Алеппо, где готовился стать солдатом Исламского государства. Там он стал свидетелем боя, а во время столкновения в апреле 2014 года Яхья получил ранение в спину, едва не повредившее позвоночник.

«Я был в агонии, — писал он на своем сайте, — но знал, что со мной Аллах, и это облегчило страдания». Он довольно долго лечился в турецком госпитале. Но боясь, что в нем распознают американца (он мог бы сойти за сирийца, но с натяжкой), Яхья вернулся в Сирию, где лечился у Адама Брукмана – австралийца, примкнувшего к джихадистам, и ко времени написания статьи вернувшегося в Австралию. Брукман заявляет, что отправился в Сирию исключительно в мирных целях. В фейсбуке Яхья опубликовал две фотографии: одну фотографию с гноящимися ранами, другую — где он отдыхает, лежа на кровати. Шрамы для него, как и для других джихадистов, словно VIP-пропуск в рай, заслуженный знак проявленного в земной жизни упорного служения Богу.

В процессе выздоровления он продолжал агрессивно писать в поддержку ИГИЛ, хотя и не был еще на захваченной им территории. Его сайт, до сих пор скрытый, привлек много людей, несмотря на то, что контент был слишком серьезным, академичным для обывателей. Как раз в то время он стал докучать лидерам ИГИЛ (особенно Аднани) просьбами объявить на захваченной территории халифат. Когда халифат был объявлен, Яхья жил недалеко от Алеппо, в 150 километрах от Эр-Ракки, столицы Исламского государства. Он написал: «Я ждал этого столько лет», и немедленно переехал в Эр-Ракку.

Но его планы оказались под угрозой после того, как Свободная сирийская армия задержала его. Тем не менее, он был освобожден — Яхья дал себе слово вернуться и обезглавить захвативших его. Недолгое время он притворялся, что сотрудничает с военными. Однако к середине 2015 года ему удалось прорваться в столицу. Из-за ранений его освободили от боевых действий — позже лидеры ИГИЛ признали, что талантам Яхьи можно найти лучшее применение в тылу, в науке и пропаганде.

8 декабря 2015 года голос Яхьи появился в эфире радио «аль-Байан», голоса Исламского государства. Теперь же Яхья — главный источник высококлассной пропаганды на английском языке, которая в большом количестве печатается во флагманских журналах ИГИЛ — «Дабике» и «Румийе». Какое-то время он анонимно пользовался Твиттером, но с переходом ИГИЛ на более защищенные методы общения, Яхья отказался от этого; теперь его изредка можно увидеть в эфире государственных каналов. На фотографии из его последнего личного аккаунта в Твиттере изображен потрепанный ноутбук с пистолетом «Браунинг» на клавиатуре.

Первая статья Яхьи журнале «Дабик», авторство которой мне удалось подтвердить, была опубликована в апреле 2015 года и направлена против мусульман Запада, которые, называя себя мусульманами, являются неверными. Заголовок «Уничтожим имамов куфра [неверия] на Западе» был ненамного слабее того, что за ним крылось: фотографии видных исламских деятелей Запада были перечеркнуты в призыве к их смерти; а изображение ползущего, с завязанными глазами, «отступника», в шею которого вонзается нож палача, говорило само за себя. В самой статье Яхья подробно рассказывает о жестоком наказании, которое понесли отступники от Мухаммеда и его сторонников — их конечности были ранены, глаза выдавлены, а тела затоптаны.

Материалы из следующего выпуска выглядели так, будто над ними работал только Яхья. В дискуссионной статье о христианстве он, в своей педантичной манере, используя любимые библейские стихи, рассуждает о расхождении христианской доктрины с историческими документами. Другая статья высмеивает тех, кто верит, что люди были созданы силами природы, а не Богом.

Какие-то статьи точно написаны им, авторство других — неизвестно, хотя в них чувствуется его строгий голос. Так, одна неподписанная, но, по всей вероятности, созданная техасцем статья носит однозначное название «Почему мы ненавидим вас и почему мы воюем против вас» — в ней автор признает религиозную природу восстания. Она начинается словами: «Мы ненавидим вас в первую очередь потому, что вы неверные». Содержание самой статьи напоминает мне выжимку из всех разговоров, которые я вел с последователями джихада:

«Даже если вы прекратите бомбить нас, заключать нас в тюрьмы, пытать нас, чернить нас и незаконно захватывать наши земли, мы все равно не прекратим вас ненавидеть, потому как главная причина нашей ненависти — ваша неверность исламу…

Что также важно, если не более — мы боремся с вами не просто для того, чтобы наказать или напугать вас, но потому, что мы хотим принести вам настоящую свободу и спасение после смерти, хотим освободить вас как от рабского поклонения желаниям и капризам, так и от неправильной клерикальной и светской власти. Мы хотим принести вам спасение, мы хотим чтобы вы молились Аллаху и следовали Пророку Его».

Основа выживания Исламского государства — созданное им революционное мусульманское движение, которое способно компенсировать потерю территорий в Ираке и Сирии, вспыхнув где-то еще. А Яхья своей деятельностью добавляет в агрессивные послания еще и американскую ноту, ведь его сильные и слабые стороны, склад характера и страхи глубоко американские. Он знает, как говорить с американцами, как их напугать, как их завербовать, как сделать войну Исламского государства их войной.

Неизвестно, чем еще он занимается, когда не проводит время за клавиатурой. Но есть невероятное предположение, основанное на свежих фактах. В августе самолетом-беспилотником был убит Абу Мухаммад аль-Аднани, самый влиятельный человек Исламского государства после Багдади, по словам Мусы Серантонио — друг и наставник Яхьи. Аднани подозревается в организации международных террористических атак от имени ИГИЛ, в том числе и бойни в Париже в ноябре 2015 года. Подозреваемый в непосредственной подготовке теракта Абдельхамид Абаауд был эмиром международного подразделения борцов в Аазазе примерно в то время, когда там был Яхья. Сам Аднани был родом из городка Бинниш, что также на северо-западе Сирии.

Абу Мухаммад аль-Аднани, второе лицо и официальный представитель Исламского государства, был убит в ходе бомбардировок в августе этого года. В декабре стало известно, что его должность занял человек, имя которого совпадает с полным именем Яхьи

После смерти Аднани его должность оказалась свободной, и 5 декабря 2016 года Исламское государство объявило о назначении преемника. Им стал Абу аль-Хасан аль-Мухажир. Это действующий псевдоним Джона Георгеласа (мухаджирами называют тех, кто иммигрировал в Исламское государство, иностранных бойцов, а не бойцов из Ирака или Сирии). Должность, унаследованная «Абу аль-Хасаном», называется «мутахаддит», или «представитель». Неизвестно, будет ли новый руководитель заниматься подготовкой международных атак. Но ясно одно: теперь Исламское государство в официальных заявлениях, пропаганде терроризма и посланиях в поддержку своих сторонников будет говорить словами Абу аль-Хасана.

Тем не менее, голос, зачитывающий речь 5 декабря, не принадлежал Яхье. Но Исламское государство в прошлом уже прибегало к замене голоса, чтобы защитить высокопоставленных лиц. И как бы хорошо Яхья не говорил по-арабски, его скорее заменили на носителя языка, который и произнес речь от нужного имени.

«Аль-Мухаджир» — имя, присваиваемое значительной доле иностранных наемников (впрочем, большинство имен более четко определяют происхождение, например, «Бельгиец» или «Тунисец»). Своих первенцев многие джихадисты называют Хасан, так что это имя довольно распространено. В Исламском Государстве имя «Абу аль-Хасан аль-Мухаджир» наверняка принадлежит далеко не одному человеку. Тем не менее, до 5 декабря в Исламском государстве мне не удалось найти ни одного человека, кто использовал бы это имя, кроме Яхьи.

Для Яхьи такой выдающийся пост означал бы невероятный взлет среди администрации, большую часть которой составляли сирийцы и иракцы. Чтобы унаследовать этот пост от Аднани, ему требовалось бы «перепрыгнуть» через головы претендентов с большим стажем и обладающих большим влиянием среди группы. Никто из аналитиков, с которыми я консультировался, не считает возможным для американца подняться так высоко. Но ни один другой американец не похож на Яхью, и до настоящего момента мало кто вне джихадистского круга и американской разведки вообще знал о его существовании.

«То, чем он занимается, заставило нас оцепенеть, — признался Тим на нашей первой встрече и сказал, что они не слышали никаких новостей от Яхьи с 2014 года, и не было никакого подтверждения, что он находится в Исламском государстве до того, как на их пороге появился я. — Я больше не узнаю его. И не интересуюсь, чем он занимается или как поживает, потому что, мне кажется, в этом нет смысла». Марте, по его словам, понадобилось больше времени, чтобы смириться с потерей сына. Они не думают, что он когда-нибудь вернется в Америку, пока в Ракке у него есть последователи, а на родине его ждет лишение свободы.

После своего возвращения Таня с детьми долго жили с ними, но теперь она поселилась отдельно. По будням дети живут у своих бабушки и дедушки, а к матери приезжают на выходные. Она провела почти десять лет в качестве странствующего джихадиста, и у нее нет навыков для работы или какого-либо диплома, подтверждающего ее способности, так что у нее нет достаточных средств и перспектив карьерного роста для того, чтобы в одиночку вырастить четверых детей. Их будут воспитывать в Плейно, а их безопасность и образование профинансируют из средств, отвергнутых их отцом.

Враги Исламского государства подбираются к Яхье со всех сторон, даже с неба. Каждые несколько дней дроны убивают его собратьев, и можно быть уверенным в том, что и он будет убит, если у них появится хоть шанс. «Убойный список» правительства США, в который когда-то входил американец йеменского происхождения Анвар аль-Авлаки, теперь, вероятно, пополнится именем Джон Томас Георгелас.

Каким бы несовершенным в роли отца не был Тим, это никогда бы не стоило тех страданий, которые пережили он и его жена. Кажется, он все еще в мыслях называет своего сына «Джон» и думает о нем, как о своенравном ребенке, с легкостью подпадающим под влияние более самоуверенных старших. «Впервые в жизни он находится в том положении, когда подражать могут ему», — сказал мне Тим.

Я хотел было ответить ему и Марте, что Яхье подражали годами, и что их неспособность воспринимать джихадизм как реальный продукт мысленного труда мешает им осознать этот факт. Они не знали, в насколько злого или хладнокровного и властного человека превратился их сын. Как и другие родители джихадистов, они принимали его за того, кем им его хотелось видеть — младшего сына, неуклюжего в школе, тайком курившего косячки и с трудом удерживающегося на работе. Им удобно считать, что он все такой же злополучный, и что Ислам — это просто еще один этап. Им было бы намного тяжелее принять правду, — их сын, который столько раз проваливался в предыдущих начинаниях, все-таки нашел свое призвание.

Graeme WoodАвтор: Грайэм Вуд.
Оригинал: The Atlantic.

Перевели: Юрий Гаевский, Денис Пронин, Оля Кузнецова и Александр Поздеев.
Редактировали: Кирилл Казаков, Настя Железнякова, Леонид Мотовских, Сергей Разумов, Артём Слободчиков и Анна Небольсина.