Культура

«Весь год я слушал по альбому в день. Вот что я узнал о культуре и вкусах»

admin
Всего просмотров: 373

Среднее время на прочтение: 11 минут, 14 секунд

В последние недели декабря 2014 года я поставил перед собой цель. В 2015 году я буду слушать по одному новому альбому каждый день в течение всего года.

Я тогда работал в офисе одной некоммерческой организации, только что получил образование, жил в северо-западной части Чикаго. Иногда я писал, выступал в театре, играл музыку, но моя художественная деятельность застопорилась из-за жесткого графика моей новой офисной работы. В основном я только работал и пытался понять, как получать удовольствие от жизни на зарплату.

Цель эту я поставил во имя саморазвития. Я хотел большего: больше погружения в музыку, больше критических мыслей, больше искусства, которое я мог бы прочувствовать. Но я также хотел и лучшего: лучшее мнение, лучшую связь с культурой Америки, лучше разбираться в текущих и будущих трендах.

Существует диссонанс между теми потребителями, каковыми мы являемся на самом деле, и потребителями, которыми мы стремимся стать. Мы боремся с удовольствиями, которых стесняемся, пытаемся найти точки соприкосновения с коллегами и семьями и находим компромисс, выбирая между знакомым и новым, уникальным и полезным. В течение длительного времени мои вкусы ощущались как растянутый хаотичный опыт, полный пустых усилий, беспомощных позиций и субъективных открытий. Мое сбивчивое путешествие началось с Nirvana в отцовском пикапе, Джонни Кэша по воскресным утрам и Fantasia в видеомагнитофоне. Первый мною купленный альбом был Europop группы Eiffel 65, а The B-52s были хедлайнерами на моем первом концерте.

Мои богемные предпочтения не развивались до 14-15 лет: с тех пор я успел прослыть школьным модником, диванным хипстером на полставки, суперфанатом группы Death Grips. Я был и, скорее всего, остаюсь безнадежным элитистом. Не по своей воле! Но большую часть жизни у меня был собственный вкус и мнение, и я всегда был готов выразить неудовлетворение вещами, противоречащими им.

Но мне хотелось перемен, хотя бы небольших. К концу 2014 года, моего первого в качестве профессионального работника, я пришел к осознанию того, что вне университетского мирка жизнь была другой. Сам по себе Принципиальный крестовый поход против Top 40 и Billboard 200 больше не казался наградой.

Я начал 2015 год со свежими надеждами на новые возможности, как это случается со многими. Я стану для себя идеальным потребителем, буду выбирать то, что я хочу хотеть. Набравшись решимости, я приступил к проработке нюансов моего метода.

За первую неделю 2015 года я вывел следующие правила:

  • Слушать по крайней мере по альбому в день;
  • 70% прослушанных альбомов должны быть выпущены в 2015 году;
  • Вести список прослушанных альбомов вместе с сопроводительными пометками (я вел этот список в черновике в своем ящике на Gmail для поддержания видимой продуктивности на работе);
  • Не включать в список отдельные записи и альбомы, которые я уже слышал;
  • Не включать записи в моем блоге https://justrevieweverything.wordpress.com/, где я рецензирую музыкантов-любителей (иногда серьезно, иногда — по приколу);
  • Избегать вопроса «Нравится ли мне это?» и задавать вопрос «Почему это может кому-то понравиться?».

Последний пункт важен в философском отношении. Я не мог фиксироваться на своих вкусах, а должен был принимать во внимание все наши вкусы. Для популярности поп-музыки есть причины, также как для жителей городов существуют причины отвергать кантри или для пожилых — хип-хоп. Если мне не нравился определенный альбом, я был вынужден допустить, что мне не хватает некого фундаментального понимания или опыта, который не дает мне полностью насладиться материалом этого альбома.

Как и в случае с религией и политикой, поп-культура приносит наибольшее удовлетворение тем, кто в нее вовлечен. Слушаете новую песню Adele? Классно. Есть мнение по новой песне Adele? Похвально. Пророчите успех новой песне Adele? Бесподобно. Широкие познания и вовлеченность оказывают содействие развитию общества — благодаря им появляется будущее, которое можно предсказать и с которым можно справиться. А это дарует нам власть, которой мы не можем обладать по отдельности.

Я особенно легко поддаюсь влиянию ловушек массовой культуры. У меня, к тому же, предрасположенность к зависимости и пристрастие к коллекционированию. Моя квартира завалена алюминиевыми крышечками от бутылок, журнальными вырезками и старыми авиабилетами. Мнения угрожающе легко коллекционировать — они занимают очень мало места и иногда оказываются полезными. С учетом того, что речь идет о «популярной музыке», мне придется вобрать в себя больше мнений, чем допустимо. Я не стал уделять должное внимание вероятному появлению навязчивого состояния, хотя, видимо, это того стоило.

Январь-февраль: поптимизм

Приобрел Spotify Premium и приступил.

Первые пару недель января казалось, что я сохраняю стабильность. У меня был список новых громких релизов, и я регулярно проверял несколько сайтов с отзывами, чтобы изучать их постоянно меняющийся материал для оценок. Это было осуществимо и ново, и написание заметок на каждый альбом ощущалось как достижение. Первым альбомом, который я послушал, но при других обстоятельствах даже не притронулся бы, стал «Title» от Меган Трейнор. Я поздравил себя за отказ от претензий и за то, что понял, как можно насладиться альбомом (я был особенно горд тем, что угадал, какие из треков в альбоме не были спродюсированы Кевином Кадашем — они звучали как 90-е, выблеванные в настоящее).

Хоть я и долго мельком касался поверхности омута хип-хопа, но иногда мог глубоко нырнуть в мир микстейпов и ожидаемых дебютов. Январь и февраль поменяли это положение вещей, так как я обнаружил себя поглощенным этим жанром больше, чем каким-либо другим. Во многом благодаря раннему выходу на свет, трек «Unlock the Swag» исполнителя Rae Sremmurd стал моим самым прослушиваемым треком 2015 года (согласно рейтингу «2015 в музыке» на Spotify). Boosie Badazz, OG Maco и Freddie Gribs также провели время в любимчиках, пока не были вытолкнуты исполнителями Vince Staples, Mick Jenkins и Young Thug (At.Long.Last.A$AP и To Pimp a Butterfly станут, в свою очередь, моими самыми прослушиваемыми альбомами года, опять же согласно данным Spotify).

К обязательным прослушиваниям я умудрялся втиснуть альбомы, которые в нормальной жизни никогда не оказались бы на моем радарe. В ту ночь мы с другом сидели на полу в квартире и слушали новый альбом группы Napalm Death. Их бесцеремонная жестокость и жесткий микс ощущались еще более катартическими при противопоставлении композициям Джейсона Деруло и Тэйлор Свифт, прослушанными раньше в тот же день.

Если говорить о мистере Деруло, то прогулке по его дискографии обязан своим появлением мой крайне избирательный и крайне секретный список «запретных утех». Этот плейлист вкупе с треками от the Weeknd, Джастина Бибера, Карли Рэй Джепсен и других в итоге превратится в мой не очень-то избирательный и не такой уж и секретный плейлист «попсы, которая мне понравилась». Меня пока не обратили, но по крайней мере я уже начинал понимать.

Март: спад

Мой неспешный темп и абсолютный поптимизм продержались недолго. Глупо было предполагать, что я смогу справиться со всем потоком заметной музыки 2015 года. Billboard собщает, что за 2009 год в одной только Америке было выпущено 75 тыс. альбомов (ближайший год, по которому были доступны данные). Pitchfork оценил около 1100 альбомов в прошлом году, а Википедия содержит записи о 1 484 релизах 2015 года (обе цифры, конечно, лишь малые части того, сколько было выпущено на самом деле). Там, где я представлял широкий простор для выбора, меня встретила лавина, из которой мне нужно было выкопать себя.

Раскопки стали еще сложнее, когда я нашел несколько релизов начала года, которые мне реально понравились — зловещие, подходящие для виниловых пластинок в зимние вечера, композиции Mount Eerie и Viet Cong вместе с меланхоличными усладами для ушей вроде I love you, Honeybear и The Phosphorescent Blues.

Прослушивание любого из этих альбомов более одного раза начинало давить на меня, учитывая только увеливающееся количество альбомов, которые предстояло послушать. Такая спешка была иррациональна, но я не мог ничего с этим поделать и видел у каждой кнопки Play ограниченный ресурс.

В качестве наказания я взялся за альбомы, которые долго откладывал. Среди них были American Beauty/American Psycho от Fall Out Boy и Pale Emperor Мэрилина Мэнсона.

Весна: дальнейший прогресс

Я поймал свой ритм в конце марта: музыкальные подкасты по пути на работу и обратно (все от Switched on Pop до Low End Theory), новые альбомы, прослушанные через интернет в офисе, и музыка, которую я уже заценил, переслушанная во время приготовления еды. Чтобы избежать потерю ценных треков, я держал дотошный плейлист на Spotify, состоявший из всего, что мне понравилось в 2015 году.

Когда я затруднялся ответить на вопрос «Почему это может кому-то понравиться?» о каком-либо из альбомов или исполнителей, друзья и знакомые в Facebook готовы были объяснить мне. Мой дядя мужественно защищал поздний материал Элиса Купера; близкий друг просветил меня насчет образа мышления фанатов эмо-возрождения; и около полутора десятка человек рассказали, что Дрейк, по сути, всем нравится за то, что он – четкий пацан.

Весь процесс подарил мне чувство свободы. С тех пор как я открыл себя для любого и всех жанров, новые идеи и опыт стали приходить чаще — мой мозг коллекционера награждал меня за каждый новый альбом, добавленный в список. Мало что доставит мне такое же удовольствие, как возможность синхронизации и диалога между тем, что я смотрю, читаю и слушаю. С таким большим количеством альбомов для прослушивания и столькими людьми вокруг, готовыми помочь объяснить эту музыку, активно ковать для себя опыт было легко.

Лето: потакание желаниям

Ворвалось лето, и я обнаружил, что у меня больше представлений о современной музыке, чем когда-либо раньше. Я чувствовал себя обязанным оставить некоторый комментарий, хотя мне и негде было его опубликовать. Я решил, что A$AP Rocky провалился бы без A$AP Yams у руля, что те, комуочень понравился новый Godspeed, не слушали их старые вещи, и что Kanye не выпускал толковый материал, потому что 2015 годом заправлял Kendrick, и каждый знал это. Очевидно, что продюсеры поп-музыки могли бы заняться танцевальной музыкой 80-х или трэпом, если они хотели бы продвинуть их на радио. Я подозревал, что у Pitchfork была договоренность по поводу нового альбома от Sufjan Stevens. Я знал, что если Flying Lotus не представили новый взгляд на хип-хоп, то это сделает новенькая ATL сцена.

Такие постулаты продержатся до конца года, даже в те времена, когда в моих слушательных привычках случались перебои или менялось их направление. Хотя музыканты Awful Records вторгались в мою ротацию большую часть года, моя одержимость ими достигла своего пика в середине августа, когда я оторвался от всех остальных релизов, чтобы посвятить себя болотистым дискографиям Father и Slug Christ для освежения памяти.

Осень: инерция

Весь октябрь я мотался по стране безработным, пока в ноябре не устроился на работу в Лос-Анджелесе, живя «всего» в полутора часах езды от города. Время, проведенное в машинах и апартаментах, найденных на Airbnb, помогло мне ринуться вперед к достижению моей цели. Мой год завершился громкими джемами под альтернативные треки Junglepussy и Archy Marshall и вдохновленными шумом музыкантами — от Arca до Toupee.

Многие серьезные вопросы, которыми занимали мои мысли ранее — «Какая музыка популярна?»; «Почему поп-музыка популярна?»; «Какая музыка станет популярной?» и так далее — были вытеснены новой работой и новым городом.

Мой привычный процесс поиска и учета прослушанных альбомов остался, хотя и без особой надобности. Когда мои новостные ленты начали засоряться списками «Лучшее года», я вернулся к первоначальной цели.

Судя по моим заметкам в Gmail, я перевыполнил намеченный план на 50 пластинок. Я послушал 414 новых альбомов, 75% которых было выпущено в 2015 году. И тем не менее, если взглянуть на сайты, куда я регулярно заходил весь прошлый год, становится понятно, что я прослушал лишь малую толику от всех релизов.

Исходя из цифр Billboard, упомянутых выше (предположим, что статистика была бы такой же для 2015 года, если бы она была доступна), мой итог в 414 альбомов составляет 0,005% всей выпущенной в 2015 музыки. Учитывая то, что Billboard помечает около 60 000 альбомов как малозначительные релизы, прослушанные меньше, чем ста людьми, можно сказать, что я послушал 0,276% альбомов, имеющих какое-либо потенциальное культурное значение. Согласно Википедии, выходит, я послушал 28% альбомов, заслуживающих внимания.

Когда музыкальные обозреватели таких изданий, как NPR Music, Rolling Stone, Noisey и т. д. выпустили свои списки лучшей музыки года, я увидел имена, которых даже не знал. Это значит, что кто-то, слушавший музыку так же ревностно, как я, или даже больше, посчитал альбом, о котором я даже не слышал, важной частью музыки 2015 года.

До этого момента я был практически уверен, что мой год прошел так, как запланировано. Я попал в ловушку, да? Я шел от одного к другому, слушая то же, что и любой другой адепт музыки, верно?

Не совсем.

Давайте придерживаться расклада Википедии и представим, что я послушал 28% музыки 2015 года, заслуживающей внимания. Я все еще не касаюсь большого количества альбомов — и не то чтобы можно притвориться, что моя выборка объективна. Четко наблюдаемый, с моей точки зрения, тренд может быть не заметен другому слушателю, или хуже — вовсе им отвергнут.

Например: моя девушка, живущая со мной и, как следствие, ставшая невольным участником моего исследования, часто жаловалась на «эфирных вопящих женщин», которых я слушал (Холли Херндон, Матана Робертс, Lapsley, THEESatisfaction, Yowler, GABI).

Она не ошибалась: я слушал много музыки в исполнении женщин, и я понимаю, почему их можно назвать «вопящими». Исходя из своего слушательского опыта я могу сделать вывод, что вопящие женщины были очевидным трендом в 2015 году. Но они им не были, по крайней мере, так кажется остальным. Не было никаких аналитических статей о вопящих женщинах; никто не объявлял 2015 год годом, когда женщины эфирно и безудержно вопили. Мне просто понравились эти исполнительницы.

Я не хочу сказать, что не может быть каких-то общих впечатлений, разделяемых какими-то слушателями музыки. Конечно, они могут существовать; To Pimp a Butterfly возглавил списки лучшей музыки года у большинства критиков, Адель продала миллионы альбомов, и американскому населению в целом теперь больше известно о том, как готовить кокаин, благодаря Fetty Wap.

Но всеобъемлющий, исчерпывающий опыт, который многие ищут, так же труднодостижим, как и абсурден. Так же, как мы смотрим на Землю — либо с расстояния, когда она видна целиком, но нельзя разглядеть детали, либо вблизи, когда видны только те мелочи, которые делают общую картину такой захватывающе прекрасной, — можно смотреть на музыку — либо с полным пренебрежением к деталям, либо с сильно ограниченным углом зрения.

Музыкальная индустрия сейчас больше похожа на мир литературы, чем на Голливуд. В то время как от кинозрителей можно вполне обоснованно ожидать, что они пойдут на определенное количество одних и тех же новых фильмов, в литературе же достаточно выпускаемой продукции и жанров, чтобы систематически разделять читателей. Выборка читателей, заинтересованных в недавно вышедших книгах, скорее всего, вынесет из прошедшего года совершенно разный читательский опыт. Хотя среднестатистический слушатель с большей долей вероятности слышал Hotline Bling, чем наоборот, потребление музыки в дальнейшем будет становиться все более неоднородным.

Реальные индивидуальные предпочтения неизбежно приведут к тому, что скачать музыку самовыпускающихся диванных авторов станет так же легко, как альбомы Майли Сайрус. Не то чтобы дела у массовой поп-культуры плохи, просто никто ею не ограничен. Это не умаляет значения музыки мейнстрима, но формально делает ее излишней. Хотя музыкальная индустрия прибыльна и повсеместна, ее концепция больше не является предписанной и повсеместной.

На прошлой неделе я просматривал новостную ленту на Facebook, чтобы приобщиться к творениям Дэвида Боуи в последний раз, и не мог не задаться вопросом, сможет ли кто-нибудь из современных исполнителей когда-нибудь получить такого рода поддержку через десятилетия. Музыка Боуи была чем-то, на чем мы могли более или менее сойтись во мнениях. Можно ли сказать то же самое хоть о ком-нибудь из современных исполнителей, возглавляющих чарты? Есть много широко известных музыкантов, но принимаются ли они единодушно большинством, если не всеми?

Хотя музыкальная индустрия прибыльна и повсеместна, ее концепция больше не является предписанной и универсальной. Это хорошо в плане культурного многообразия и потребительского выбора, но, черт возьми, как же тяжело в ней разобраться.

Как-то на днях с утра я слушал шестнадцатый ежегодный эпизод All Songs Considered. Ведущие Боб Бойлен и Робин Хилтон копались в истории подкаста, выбирая одну песню за год, символизирующую этот год в музыке. Одну песню. Одну песню из сотен тысяч выпущенных песен.

Хотя для меня этот ограниченный, линейный формат был поначалу стрессом для прослушивания, вскоре я расслабился и отдался процессу. К концу выпуска я был убежден, что в конечном счете простота — решение моего однолетнего поиска. Этот год в музыке был монолитным и ошеломляющим. Но мой год в музыке был сочным, многоликим и ярким.

Потерпев поражение в том, чтобы найти объективную связность, мне удалось напитать свой музыкальный дух сильнее, чем когда-либо. Теперь, в конце этого процесса, вопросы, которыми я задавался в начале, кажутся несущественными. Я не должен был рассматривать современную музыку как нечто, что должно быть вскрыто и понято. Вместо этого я должен был принять фрактальную природу этого всего.

Универсальный «2015 год в музыке» происходит не из идентичного потребления, а из множества предпочтений и желания каждого слушателя обмениваться собственным опытом и взглядами. Да, некоторые критики могут погружаться в споры или сравнения, но главный призыв неизбежной волны списков лучшей музыки года — это объяснить, поделиться, поразмышлять над глубоко личным опытом.

К счастью, у меня впереди еще годы для прослушивания музыки. Я рад, что занимался тем, чем занимался в 2015 году. Тайны современной музыки и ее трендов не были ниспосланы свыше, я боролся со своими собственными вкусами, границами и предубеждением, и это завершилось для меня большим, незаменимым набором новых идей и позывов.

Я не буду документировать каждый альбом, который я послушаю в 2016 году. C другой стороны, я приобрел ценные привычки — мой дотошный плейлист на Spotify, ритуальное чтение новостей в мире музыки, вопрос «Почему это может кому-то понравиться?» — все это остается. В некотором смысле это идеальный результат для кого-то, кто все еще переходит из студенческого сообщества в открытые воды общества: претенциозные и фривольные занятия отходят на второй план, и их заменяют полезные дела.

Автор: Дерек Спенсер.
Оригинал: Vox.

Перевели: Александр Поздеев и Екатерина Евдокимова.
Редактировали: Поликарп Никифоров, Дмитрий Грушин и Артём Слободчиков.