Культура

Так ли важен размер книги?

admin
Всего просмотров: 72

Среднее время на прочтение: 5 минут, 3 секунды

Каждую неделю в разделе Bookends два автора дискутируют о мире книг. На этой неделе Мохсин Хамид (Mohsin Hamid) и Джеймс Паркер (James Parker) спорят о том, действительно ли за больше — значит, лучше.

Мохсин Хамид


Рассматривать искусство со стороны «эффективности» — это ужасно. Но я считаю, что автор вполне может учитывать этот параметр.

В детстве в Пакистане у меня не было ни интернета, ни радио, был лишь один канал на телевизоре — и тот работал всего пару часов в день. Тогда я обожал толстенные книги, вроде «Дюны», серии книг, рассказывающие масштабный сюжет, как «Хроники Нарнии», или же масштабные истории, включающие в себя несколько книг, как «Властелин Колец».

Наверное, это всё из-за того, что у меня было столько свободного времени. Мои лета в Лахоре тянулись ужасно долго. Каникулы, жара подползала к отметке в сорок градусов и единственным доступными развлечением был рожок мороженого или же книга. Заграничные товары продавались в магазинах по невероятным ценам. Мне было пятнадцать, когда мы смогли позволить себе видеомагнитофон. В местных кинотеатрах не показывали фильмы, которые были бы мне интересны. Поэтому книги и стали моим спасением, путём в другие миры.

Я взрослел, и со временем становился всё более и более занятым или, как модно нынче говорить, социализировался. В старшей школе, равно как и в колледже время уходило на ухаживание за девчонками, распитие горячительных напитков и на исследование скрытых мест вместе с друзьями глубокой ночью. Да и работа занимала много времени: нужно было и эссе написать, и к экзамену подготовиться, и все проблемы решить, и нормативы сдать. У меня становилось все меньше времени, которое можно было бы потратить на книги.

Да, я всё так же много читаю. К двадцати годам я осилил такие классические произведения, как «Миддлмарч» и «Франкенштейн», «Братья Карамазовы» и «Падение», «Сто лет одиночества» и «Вымыслы». Но потом, когда я уже вырос, мне нравилось вновь и вновь возвращаться только к более коротким книгам из этих пар. Я впервые в жизни неделями пытался осилить «Моби Дика», но вот на «Великого Гэтсби» у меня ушли всего лишь выходные. Но так сложилось, что в течение всей своей жизни в городе Вест Эгг (West Egg) я провёл гораздо больше времени, чем на борту «Пекода»: я никогда больше не вернулся к детищу Мелвилла, а вот к Фицджеральду возвращаюсь каждые несколько лет.

Я не считаю, что меньший размер несет больше смысла. Но и не думаю, что больший размер его несет. Подобные убеждения встречались мне во многих местах. В Америке частенько можно услышать мнение, что большая толщина книги — это действительно лучше. Достаточно только услышать подобное, чтобы изрядно озадачиться.

Откуда взялось подобное? Больше ядерного орудия — это лучше? А небоскребы должны быть выше? Бицепсы объемней? Суммы в банке крупнее? Возможно. Но в некоторых из этих случаев, иногда, в определенное время, некоторые из нас могут ответить: «Эм, нет».

Рассматривать искусство со стороны «эффективности» — это ужасно. Но, заранее вас предупрежу, что именно этим я и займусь в нижеследующих предложениях. Мне кажется, что автор вполне может учитывать этот параметр: достигать максимальных результатов с минимальными средствами. Скажу больше, учитывая ограниченность мира вокруг (ограниченность времени жизни, терпения природы к нашим издевательствам, ресурсов еды, энергии и чистой воды), я считаю, что элегантность краткости точно так же подходит литературе и нашему существованию, как и красота пышности.

Нет, это совсем не значит, что истории длинной в один твит (140 символов — прим. переводчика) нужно расценивать как вершину литературных достижений. Или же что куплет песни или хайку должны занять место романов. Нет, это просто значит, что книга может опираться на разные источники влияния на читателя: время, занимаемое на погружения в книгу, это просто один из них.

Тратить минимум, чтобы получить максимум — мечта человечества. И это мечта тех, кого мы зовем писателями, среди которых многие в течение столетий дарили нам изрядное количество коротких, но совсем не второсортных работ, малых по размеру, но глубоких по смыслу.

Мохсин Хаммид — написал три романа: «Дым мотылька» (Moth Smoke), финалист премии The Hemingway Foundation/PEN Award; «Сомневающийся фанатик» (The Reluctant Fundamentalist), вошедший в шорт-лист Букеровской премии, бестселлер по версии New York Times, позже экранизированный; «Как стать омерзительно богатым в развивающейся Азии» (How to Get Filthy Rich in Rising Asia), получивший литературную премию Терцани.

Джеймс Паркер


Книга, которая начинается с избиения астматика, не растянется на 500 страниц.

Размер и глубокий смысл всё перемешивают, по крайней мере в моём сознании. Если их совместить, то меня просто вырубает. Сейчас я не читаю огромную глубокомысленную книгу «Моя борьба» Карла Ова Наусгаарда (Karl Ove Knausgaard). И не читаю я её с особым пылом. Друзья и коллеги всё поторапливают меня. Мне слали разные ссылки, я смотрел интервью с автором, наслаждался его простым угловатым лицом, что нежилось в волнах обожания. Его книга очень длинная, очень популярная. На меня давит её размер и её глубокий смысл. Вскоре она пополнит мой список: «Война и мир», «В поисках утраченного времени», «Улисс», «Удобный мальчик», «Узнавания», «Бесконечная шутка»… Всякое может случиться (я могу поменять точку зрения или меня просто заставят), но на данный момент я не собираюсь читать настолько объемные и глубокомысленные книги. Узкомыслие? Слишком категоричная позиция? Совершенно нет. Все дело в том, что Я и Время сошлись на одном: жизнь коротка, а «Узнавания» длинны (и сложны, как мне говорили). Я прочёл «Моби Дика». Я осилил «Фрацузскую революцию» Карлейля. Может быть, я даже когда-нибудь её перечитаю. Но когда-нибудь я умру, и уж тогда вы можете хоть закидать мой гроб «Бесконечными шутками». Никто не читает всё.

Размер действительно имеет значение. Размер книги — это как громкость тяжелого метала — это показывает мощь! Любили бы мы «Властелин Колец», будь он не таким огромным горным массивом, а скорее маленьким и крошечным, как «Хоббит»? Не думаю. С позиции размеров, «Властелин Колец» находится на золотой середине: между мелкими книжонками (фантастикой и ложью фэнтези, памятников воображаемого мира) и серьезной литературой (с пышностью, как у Джорджа Элиота). Будь это мелкая книжонка или же высокое искусство, толстая книга просто содержит больше «книжных углеводов». Мы как жвачные животные питаемся ими днями, неделями. Кормим наш духовный мир, если можно так сказать. Как-то я уронил «Мартина Чезлвита» в море. Когда он высох, то стал еще толще, еще объемней — и я полюбил его еще сильнее. Такого удовольствия не получишь с Kindle (электронная книга — прим. переводчика). Малый размер тоже важен: короткий, разрывающий мозг, своеобразный Филе-о-Фиш. Будь «Сиденье Водителя» Мюриэл Спарк в два раза длиннее, то и от эффекта осталась бы половина. Грязь в этой книге и должна быть короткой: она выверена до деталей, коварно уложена. Размах и длина просто не вписались бы. Или взять «Мезонин» Ничолсона Бэйкера: 142 страницы — это именно тот размер, что нам нужен от этого шедевра. Полагаю, стоит также отметить Twitter, раз уж мы заговорили о размерах, сжатии и всём таком. Ненавижу Twitter. Ну вот, упомянул.

Мой дед в последние годы своей жизни твердил, что держит на тумбочке только поэзию и романы Ричарда Старка. Всё остальное, по его словам, требовало слишком много времени, чтобы добраться до сути. «Когда бинты спали, Паркер увидел в зеркале незнакомца», — первые строки «Человека, изменившего лицо», романа Старка 1963 года, сравнимы в краткости с первыми строками «Маленького Гиддинга»: «Весна посреди зимы — это отдельное время года». Первые восемь романов с Паркером все начинаются в таком духе.

«Когда женщина вскрикнула, Паркер проснулся и скатился с кровати» («Костюм»). «Когда астматик наконец-то вышел через запасной выход, Паркер быстро ударил его и забрал оружие» («Страдалец»). Отличное сочетание. Чистые протеин, серьезно. Книга, которая начинается с избиения астматика, не растянется на 500 страниц. Автор пишет то, что хочет донести, ставит последнюю точку и нажимает «Отправить».

Джеймс Паркер — пишущий редактор The Atlantic, писал для Slate, The Boston Globe и журнала Arthur. Он был штатным автором The Boston Phoenix, в 2008 году получил награду Димса Тейлора от Американского сообщества композиторов, авторов и издателей за свою музыкальную критику.

Оригинал: New York Times

Перевел: Кирилл Черняков для Newочём