Культура

Что будет дальше в Игре Престолов — согласно марксистской теории

admin
Всего просмотров: 155

Среднее время на прочтение: 3 минуты, 29 секунд

Для элит настали трудные времена. Их богатства истощены, а цивилизация подвергается нападению безумных фанатиков извне и открыто восстающих масс изнутри. Нет, речь не о еврозоне — мы говорим о Вестеросе, вымышленном месте действия сериала «Игра престолов».

Еще Джон Толкин, отец фэнтези, сформулировал причину притягательности жанра, за последние 60 лет прочно закрепившегося в современной культуре: «Параллельный мир, куда могут войти как создатель, так и зритель, и где оба они смогут утолить свой интерес».

Но почему так много этих миров напоминают феодализм в кризисе? Толкин и Льюис, межзвездные империи в духе «Дюны» Фрэнка Герберта, сама «Игра престолов» — все самые популярные вымышленные вселенные воссоздают не просто атрибуты феодализма — королей, пытки, испытание боем, — но сам кризис этой формы правления

В современном фэнтэзи всегда присутствует кризис системы. Это кризис как экономического порядка, так и тех неосязаемых сил (в том числе магических), что из него проистекают. В литературной теории есть даже специальный термин для такой критической точки — истончение. В своей «Энциклопедии фэнтэзи» Джон Клют и Джон Грант определяют истончение как «постоянную угрозу упадка», сопровождающуюся повсеместной скорбью и ощущением неправильности мира.

И пока герои Вестероса опоясывают свои гладкие накачанные чресла в преддверии пятого сезона, процесс истончения идет полным ходом. С ледяного севера надвигаются враждебные духи, а за морем восстают рабы.

Но опасность куда более системного характера угрожает экономике Вестероса. Правящая династия Ланнистеров заполучила свои богатства благодаря тому, что им принадлежит большая часть золотых шахт. В местной денежной системе используются монеты из трех металлов — золотые, серебряные и медные, при чем их стоимость определяется тем, из какого металла они сделаны, а не платежными обязательствами некоего центрального банка, как в реальной жизни.

Проблема в том, что в четвертом сезоне Тайвин, главный Ланнистер, ошарашил всех новостью: золотые шахты простаивают вот уже три года. И помимо этого, Ланнистеры задолжали кучу денег некоему Железному Банку. «Все мы живем в его тени», — говорит Тайвин, — «но никто из нас об этом не знает. От них нельзя убежать, их нельзя обмануть, их не убедить оправданиями. Если ты должен им денег и не хочешь погибнуть — заплати».

Если это кажется вам похожим на Грецию с Европейским Центробанком, то потому, что их теперешнее противостояние имеет в своей основе ту же проблему, что возникла на закате феодализма — долги, накопленные коррумпированной элитой, в итоге разрушили всю систему.

Если применить к Вестеросу метод исторического материализма, можно попытаться предсказать сюжет пятого и шестого сезонов. Когда короли эпохи феодализма оказались в кабале у банкиров, сперва они попытались решить свои проблемы грубой силой. Король Англии Эдвард III, например, заточил своих итальянских кредиторов в лондонском Тауэре, пока те не простили ему долги.

Но в конце концов власть торговли раздавила власть королей. Феодализм уступил место капитализму, в основе которого были купцы, банкиры, колониальные грабежи и работорговля. Возникли бумажные деньги, а вместе с ними — сложная денежная система, помогавшая избежать таких проблем, как истощение золотых рудников.

Но для того, чтобы все это произошло, нужно верховенство закона. Власть королей должна стать предметом конституционного права, а в отношении бизнеса, торговли и семейной жизни должен действовать строгий моральный кодекс. В Вестеросе, где стиль жизни элиты — это изнасилования, грабежи, самовольные убийства, пытки и секс ради удовольствия, такого не произойдет.

Значит, Вестеросу стоит ждать не вторжения оборотней с севера, а возникновения нового типа людей — в черной одежде, с белыми воротничками, строгими лицами и отвращением к сексу и пьянству. Одним словом, Вестеросу нужны капиталисты, вроде тех, что по-пуритански осуждающе взирают на нас с голландских портретов XVII века. И они должны начать революцию, как в Голландской республике и Англии времен гражданской войны.

Но в параллельном мире такого не может произойти. Процессу истончения нельзя дать завершиться. Он должен быть постоянным в целях поддержания драматического конфликта.

Не зря так много произведений в жанре фэнтэзи используют образ феодализма, находящегося в вечном неразрешаемом кризисе. Именно такая атмосфера идеальна для воплощения в художественном виде потаенных желаний людей, живущих при капитализме.

Поколение Толкина, психологически травмированное технологичной войной, тосковало по ценностям героизма и милосердия, ассоциирующимся с рукопашными поединками прошлого. Уильям Моррис, автор социалистической утопии «Вести из ниоткуда», действие которой происходит в квазисредневековом Хаммерсмите, тосковал по ремесленному мастерству и неповторимым изделиям — в противовес грубости массового промышленного производства.

Социальные историки будущего, глядя на популярность «Игры престолов», без труда поймут глубинные желания подсевшего на них поколения — все вышеперечисленное, плюс полигамный секс.

Будучи запертыми в рамках системы, основанной на экономической рациональности, мы все мечтаем представлять из себя нечто большее, чем баланс на кредитной карте или должность. Никто не сидит дома перед экраном, представляя, что они простые рабы, крестьяне или служанки. Нам всем дают возможность поставить себя на место персонажей, влияющих на события — красавицы с ручными драконами Дейнерис Таргариен или неубиваемого щетинистого качка Джона Сноу.

В любом случае, объяснять, почему фэнтези стабильно пользуется популярностью и движется в сторону кровавого эротизма — дело социальной психологии. Все, что может сделать политэкономия — указать на общественные противоречия и их вероятный исход.

Так что я предсказываю, что где-то в пятом или шестом сезоне Ланнистеры падут, как пали феодалы, если только они не откроют какую-то прежде неизведанную территорию, полную золота и людей, которых легко убить, как это сделала в реальном мире испанская монархия во время кризиса феодализма.

Всегда оставался без ответа вопрос — есть ли земля за морем к западу от Вестероса? Я подозреваю, что должна быть, и кого-то скоро отправят ее искать.

Оригинал: The Guardian
Перевел: Кирилл Козловский для Newочём