Азия

Этично ли ездить туристом в КНДР

admin
Всего просмотров: 324

Среднее время на прочтение: 5 минут, 39 секунд

Ким Чен Ын хочет, чтобы к 2020 году страну ежегодно посещали два миллиона иностранцев. Остается открытым вопрос, благотворно ли влияют туристы на жизнь внутри страны или они всего лишь поддерживают режим.


Северокорейские дети завершают выступление для иностранных туристов в честь 60-й годовщины Корейской войны. Фото: У Хун/EPA

Спрашивать человека, рисковавшего жизнью, чтобы сбежать из Северной Кореи, почему иностранцы готовы платить за поездку туда на каникулы — немного сюрреалистично.

Чи Мин Кан, бежавший из страны после того, как его дедушку, правительственного министра, посадили в тюрьму, а за его семьей установили наблюдение, затрудняется с ответом.

«Приезжие не могут общаться с местными жителями, а гиды контролируют, чтобы они не увидели больше, чем положено. Невозможно увидеть настоящую Северную Корею будучи туристом», — рассказывает Чи

Однако, несмотря на строгие ограничения и повсеместное ущемление прав человека, число людей, приезжающих в Северную Корею, быстро растет.

В 2005 году — примерно тогда, когда Чи с сестрой и матерью бежали из страны — количество туристов с Запада исчислялось сотнями. Сейчас, как рассказывают в офисе Koryo Tours, самого большого оператора, привозящего туристов в изолированную коммунистическую страну с диктатурой, 5 000 человек приезжают ежегодно. Это число все еще кажется невероятно малым по сравнению с количеством китайцев, посещающих КНДР, которое составляет порядка 100 000 человек в год.

Но северокорейское правительство хочет большего. За последние несколько лет правительство открыло новые достопримечательности: пятизвездочный горнолыжный курорт Masikryong и «туристический городок» в Вонсане, а также обучает будущих гидов в туристическом колледже в Пхеньяне.

Как в июне сообщили в Северокорейском министерстве туризма, к 2020 году они рассчитывают принимать два миллиона иностранцев ежегодно.

Благотворное влияние?

Туристические компании, привозящие туристов, всеми силами поддерживают мнение, что туризм — это нечто положительное, но сложно определить насколько, так как многие до сих пор относятся к этому скептически.

«Если бы туризм делал Северную Корею более открытой, то за 15 лет существования этой индустрии мы бы увидели какие-нибудь изменения в ограничениях и разрешение иностранцам общаться с северокорейскими жителями. Но этого не происходит», — рассуждает Джошуа Стэнтон, основатель блога «Свободная Корея» (One Free Korea)

«Ким Чен Ын удвоил меры по изоляции большей части своего народа… применяя жесткое регулирование международных телефонных разговоров, контрабанды и потоков беженцев», — добавляет он.

Такого же мнения придерживается Европейский союз по правам человека в Северной Корее, поддерживающий беженцев вроде Чи. Они утверждают, что индустрия туризма только «финансирует и легитимизирует режим».

Проезжая по пунктам маршрута, мы видим, что Северная Корея уникальна. Государственные гиды везде вас сопровождают, и невозможно никак отклониться от одобренной государством программы.

Поездки не из дешевых — путешествие в страну на 4 ночи может стоить примерно £1000 без учета перелетов — и это прибыльное предприятие для всех, кто с ним связан.

Работающие в этой индустрии люди утверждают, что деньги, уходящие государству, невелики и что если бы они должны были завтра прекратить свою деятельность, влияние на режим было бы незначительным.

«Туризм помог гражданам СССР»

Андрей Ланков, специалист по Корее, посещавший Университет имени Ким Ир Сена в Пхеньяне в 1980-х, но с тех пор оказавшийся в черном списке, согласен с мнением, что туризм может тонко подрывать авторитарный режим.

Он делает такой вывод на основании своего собственного опыта: Андрей вырос в рабочей семье в Советском Союзе и вспоминает, как видел туристов из Финляндии, приезжавших в СССР за дешевым алкоголем.

«Мы не разговаривали с ними, но все видели, как они одевались и вели себя, и никто не мог назвать их несчастными жертвами капиталистической эксплуатации»


Вид на горизонт в Пхеньяне, снятый датским фотографом Ульриком Педерсеном, который в прошлом году провел две недели в Северной Корее, документируя более яркую сторону ее жизни. Фото: Ульрик Педерсен
Transterra/Barcroft
 

«Они демонстрировали очень высокий уровень жизни и личной свободы. Никто не сомневался, что люди из западных стран живут лучше, чем мы»

Ланков считает, что революцию в Северной Корее нельзя ускорить. Он является сторонником медленной эволюции, в которой туризм может играть «второстепенную и несущественную роль».

Но Чи придает связям с туристами меньше значения. Он считает, что сейчас для северокорейцев легче, чем когда-либо получить информацию извне с помощью других источников — радиопередачи из Китая и Южной Кореи хороший тому пример.

Ли Хёнсо, северокорейская активистка и автор книги «Девочка с семью именами» (описывающей ее побег в 1997 году), тоже настроена скептически.

Жители Северной Кореи могут попасть в серьезные неприятности за попытку обсудить с иностранцем какие-либо существенные вопросы, поэтому это «едва ли можно назвать конструктивным общением», по мнению Хёнсо. Кроме того, большинство северокорейцев, с которыми туристы встречаются в Пхеньяне, являются частью элиты и вряд ли способны на сопротивление режиму.

«Туристы используются как пропаганда. Им говорят кланяться большой статуе нашего первого диктатора Ким Ир Сена», и эти образы используются «пропагандистами, чтобы показать северокорейцам, что иностранцы приезжают со всего мира, чтобы отдать дань уважения нашему Любимому Руководителю. Это эффективная техника промывания мозгов северокорейского народа, который думает, что если иностранцы совершают паломничество, чтобы почтить лидера… значит, Северная Корея действительно занимает доминирующее положение»», — рассуждает Хёнсо.

Хёнсо также критически относится к туристическим компаниям. У них есть полный доступ к информации о проявлениях несправедливости режима, и, тем не менее, они все равно привозят сюда людей, «и в процессе извлекают выгоду».

Одним из первых туроператоров, специализирующихся на поездках в Северную Корею, была компания Koryo Tours, основанная в 1993 году, которая доставляла в страну примерно 40% туристов с Запада.

Вики Мохайден, менеджер по креативным проектам в Koryo Tours, рассказывает, что многих северокорейцев сейчас берут работать гидами, водителями, ресторанными работниками и на другие должности, обслуживающие наплыв туристов.

«Они пользуются определенными привилегиями, поскольку работают в индустрии туризма. Они здоровые, получают зарплату и другие выгоды за работу туристическим гидом; у них появляется возможность знакомиться с иностранцами, практиковать иностранные языки и немного узнать о внешнем мире»

Гарет Джонсон, основатель Young Pioneer Tours, убежден, что мягкие просьбы туристических фирм отвезти туристов в новые места сыграли «огромную роль» в том, чтобы побудить северокорейское правительство к расслаблению.


Ким Чен Ын осматривает бассейн на церемонии открытия парка народных развлечений Rungna в 2012 году. Фото: АР
 

«Если вернуться на 8 лет назад, в то время, когда я начинал, американцев в страну вообще не пускали. Если что-то открывалось — например, бассейн или океанариум — туда не позволялось ходить или нужно было получить разрешение. Сейчас, в общем-то, если что-то открывается, то ты можешь туда просто пойти»

Познание

У туристов тоже остаются смешанные чувства. Людовика Пикон ездила в Северную Корею с Young Pioneer Tours в 2012 году. Она называет свою поездку «пропагандой высшего пилотажа», но считает, что туризм может быть познавательным. Это связано не только с северокорейцами, но и с туристами, которые начинают «лучше понимать страну и ее идеологию».

«Становится вполне очевидным, что угроза Северной Кореи была сильно преувеличена в СМИ»

Журналист Guardian Питер Уолкер посетил страну в 2003 году. «У меня смешанные чувства. С одной стороны, ты даешь деньги режиму, который, как говорят в ООН, в моральном плане похож на фашизм. Но с другой стороны, ты, возможно, помогаешь некоторым северокорейцам поддерживать связь с внешним миром».

Туристы должны спрашивать себя, хотят ли они на самом деле поехать сюда, рассуждает он, добавляя: «это самое угнетающее место, в котором я когда-либо побывал».

«Для нас выступали дети из своего рода государственной театральной школы. Я решил, что им тогда было около шести или семи лет. Оказалось, им было десять и больше. Даже несмотря на то, что они являются детьми элиты, у них есть задержка в росте из-за голода, разразившегося в стране в девяностых»


Танцевальное представление на площади Ким Ир Сена, регулярная постановка для туристов. Фото: Дан Хун для Guardian

Если же говорить о помощи внешнему миру в лучшем понимании Северной Кореи, люди, работающие в туристических компаниях, играют значительную роль в качестве источника новостей, предоставляя ценные сведения о стране, в которой существуют строгие ограничения для журналистов.

Хотя прежде всего они продвигают своих туроператоров, часть их работы была особенно впечатляющей. Koryo Tours помогла выпустить завоевавший награды документальный фильм «Игра их жизней» (Game of Their Lives) о выживших членах команды Северной Кореи 1966 года в Чемпионате мира по футболу, которых приняли футбольные фанаты из Мидлсбор. «Такие связи, пожалуй, жизненно важны в дискурсе, где преобладают разговоры о войне», — рассказывает Уолкер.

Тем временем, посты в Instagram с тэгом в определенной степени помогают улучшить наше понимание жизни внутри государства.

«Эти фотографии — еще не вся история. Это не все, что есть в Северной Корее, но это то, что мы видим и испытываем на себе, чего более чем достаточно», — рассказывает Мохайден, которая придумала хэштег и в прошлом сталкивалась с критикой за эти фотографии


Но для Хёнсо досадно слышать, когда туристы утверждают, что настоящая Северная Корея намного лучше, чем то, что они о ней читали.

Чтобы туризм действительно стал оказывать благотворное влияние, туристы должны задавать критические вопросы про режим, но «к сожалению, режим никогда нам этого не позволит, потому что они осознают опасность свободы мысли и слова».

Автор: Уилл Колдвелл.
Оригинал: Guardian.

Перевела: Екатерина Евдокимова.
Редактировали: Дмитрий Грушин, Евгений Урываев.